Судья Сидгвик призвал суд к порядку и задумчиво посмотрел на Перри Мейсона.

— Мистер Харлан давал показания, — сказал он.

— У меня нет больше вопросов к мистеру Харлану, — сказал Мейсон.

— Перекрестный допрос? — повернулся судья к прокурору.

Гамильтон Бергер выглядел озадаченно.

— Не сейчас, — сказал он. — Может, позже мне понадобится задать мистеру Харлану пару вопросов, ваша честь.

— Возражений нет, — дружелюбно сказал Мейсон. — Однако мы еще не закончили с мистером Докси. Пусть свидетельское место займет мистер Герберт Докси.

Ответом ему было молчание.

— Вызывается свидетель Герберт Докси! — сказал судья Сидгвик.

Голос бейлифа, усиленный динамиком, разнесся по залу и коридорам: «ГЕРБЕРТ ДОКСИ!»

— Очевидно, он еще не вернулся с обеда, — небрежно заметил Мейсон, когда Докси не отозвался. — Ну что ж, тогда мы вызовем миссис Рокси Клаффин.

— Миссис Клаффин, займите свидетельское место, — предложил бейлиф.

Рокси Клаффин вскочила на ноги.

— Но… но… я ничего не знаю! Я…

— Выйдите и произнесите слова присяги, — сказал Мейсон.

Рокси неохотно вышла вперед — красотка с внезапно побледневшим от страха лицом.

— Поднимите правую руку и поклянитесь говорить правду, одну только правду и ничего, кроме правды, — сказал судья.

Когда Рокси присягала, ее рука заметно дрожала.

— Теперь садитесь в свидетельское кресло, — предложил ей Мейсон, — и расскажите нам про хлам, который вы отвезли на свалку вчера утром, миссис Клаффин.

— Я протестую. Вопрос несущественный и не относящийся к делу, — заявил Гамильтон Бергер.

— Ваша честь, — сказал Мейсон, — я увяжу этот вопрос с разбираемым делом.

— Думаю, тогда вам лучше представить суду ваши соображения по этому поводу, мистер Мейсон. Пока что суд склонен поддержать протест.

— Хорошо, — сказал Мейсон.

Он повернулся к свидетельнице:

— Вы ведь знали, что Герберт Докси использовал времянку подрядчика, расположенную на вашем участке, с целью проведения некой работы?

— Но… но он имел на это право! Он был секретарем компании, с которой я сотрудничала, и…

— Пожалуйста, отвечайте на вопрос, — сказал Мейсон. — Вы знали, что он делает какую-то работу в этой хибаре?

— Да. Он сказал, что хочет поставить там столы для черчения, чтобы проделать какую-то работу, о которой нежелательно знать посторонним. Он попросил меня никому об этом не говорить.

— Хорошо. Теперь о другом. Энрайт Харлан одолжил вам револьвер?

— Да.

— Что случилось с этим оружием?

— Я вернула его Энрайту Харлану, как он и сказал, тридцатого мая.

— Почему вы вернули его?

— Я не хотела держать его у себя. Я плохой стрелок и вообще… я боюсь оружия.

— Показывали ли вы револьвер Герберту Докси?

— Ну, да. Мистер Докси знал, что мистер Харлан обучал меня стрельбе. Он сам прекрасный стрелок и тоже хотел дать мне несколько уроков.

— Держал ли он в руках этот револьвер?

— Вы имеете в виду тот, который мне дал мистер Харлан?

— Да.

— Ну, да. Думаю, да.

— Так что у него была возможность подменить револьвер, возвращенный вами тридцатого мая мистеру Харлану?

— Ваша честь, — завопил Бергер, — обвинение протестует против вопроса как неуместного и не относящегося к делу! Изложенные предположения не являются фактами. Нет никаких доказательств, что кто-то подменил оружие.

Судья Сидгвик пристально изучал лицо свидетельницы.

— Суд желает услышать эти показания, мистер окружной прокурор, — сказал он.

— Но, ваша честь, с позволения суда, здесь присяжные и…

— Протест отклоняется, садитесь.

— Отвечайте на вопрос, — сказал Мейсон.

— Да, — еле слышно произнесла Рокси Клаффин. — Я… Я думаю, что оружие могло быть подменено. Это было возможно.

— Вы знали, что оружие было подменено, не так ли? — спросил Мейсон.

— Но, ваша честь! — воскликнул Гамильтон Бергер. — Защита пытается подвергнуть перекрестному допросу своего собственного свидетеля и… ну, не знаю, с позволения суда, расследование зашло слишком далеко в сторону… слишком далеко.

— Возможно, именно это направление и приведет нас к истине, — твердо проговорил судья Сидгвик. — Проследим чуть дальше за этой линией. Миссис Клаффин!

— Да, судья.

— Зовите меня «ваша честь».

— Да, ваша честь.

— Знали ли вы, что револьвер, который вы отдали мистеру Харлану тридцатого мая, был подменен?

— Я… я думаю, что не обязана отвечать на этот вопрос.

— Обязаны, — возразил судья Сидгвик. — Если вы не ответите, это будет проявлением неуважения к суду! Револьвер, который вы вернули хозяину тридцатого мая, был подменен или нет?

Свидетельница внезапно зарыдала.

— Отвечайте на вопрос, — сказал судья Сидгвик.

— Да, — ответила она, всхлипывая, — я вернула подмененный револьвер.

— И вы знали, что он подменен?

— Да.

— Кто вам сказал об этом?

— Герберт Докси знал, что я… что я… ну, что я не буду слишком расстроена, если что-нибудь случится с миссис Харлан, и он сказал, что все, что мне надо делать, это следовать его инструкциям, и что тогда Энрайт Харлан будет принадлежать только мне.

На мгновение в зале воцарилась тишина, сменившаяся гулким ропотом.

Судья Сидгвик яростно застучал молотком.

— Тишина в зале! — закричал он. — Мистер Мейсон, продолжайте допрос.

Мейсон спросил:

— Знали ли вы, что Докси планирует убить своего тестя?

Рокси Клаффин, по щекам которой струились слезы, покачала головой.

— Тогда я не знала.

— Но вы узнали позже?

— Я… нет, я вообще не знала.

— Вы знали, что Герберт Докси находился в конторке подрядчика, когда вы и Энрайт Харлан отправились на встречу с адвокатом?

— Да, — она сказала это слабо, почти прошептала.

— А после, сообразив, что произошло, вы испугались, что будете втянуты в это дело, поэтому вы отправились в барак подрядчика и очистили его?

— Не так, — ответила Рокси. — Очистил его мистер Докси, и он же перенес вещи в мой гараж, а после, когда решила, что все спокойно, я отвезла все это на свалку.

— И сказали об этом мистеру Докси?

— Да.

Мейсон приветливо улыбнулся Гамильтону Бергеру:

— Свидетель ваш, мистер Бергер. Можете подвергнуть его перекрестному допросу.

Гамильтон Бергер тупо поглядел на заплаканную свидетельницу. На лице его читалось безграничное удивление.

— Я… я думаю, мне следовало бы… ваша честь, мне нужен перерыв.

— Суду тоже, — кивнул судья Сидгвик. — Объявляется тридцатиминутный перерыв в заседании. Суд напоминает присяжным об их обязанностях. Суд предостерегает присяжных от того, чтобы формировать или выражать какое бы то ни было мнение о разбираемом деле. Суд предупреждает, что присяжные не должны обсуждать дело между собой и не допускать, чтобы к ним кто-нибудь обращался с высказываниями, касающимися дела. Заседание возобновится через тридцать минут.

Судья Сидгвик поднялся.

Как только он вышел, в зале начался бедлам.

— Идем, — позвал Мейсон Деллу Стрит. — Скроемся от всего этого в комнате свидетелей.

Он повернулся к потрясенной Сибил Харлан и подбадривающе ухмыльнулся ей:

— Дело в шляпе. Мы на финишной прямой.