Выйдя из дому, Перри Мейсон поймал проезжавшее такси.

— Отвезите меня к отелю «Бродвей» на Сорок второй улице, и побыстрее, — сказал он водителю.

Мейсон откинулся на подушки и закрыл глаза. Когда машина, промчавшись по почти пустым улицам, подъехала к отелю «Бродвей», он бросил шоферу банкнот, деловито прошагал через вестибюль к лифтам, вышел на втором этаже и позвонил оттуда дежурному.

— Скажите, какой номер занимает миссис Бесси Форбс?

— Восемьсот девяносто шестой, — ответил портье.

— Спасибо. — Мейсон повесил трубку, вернулся к лифту, поднялся на восьмой этаж, подошел к номеру 896 и постучал в дверь.

— Кто там? — послышался испуганный голос Бесси Форбс.

— Мейсон, — негромко отозвался адвокат. — Откройте.

Щелкнула задвижка, и дверь открылась. Миссис Форбс, полностью одетая для улицы, уставилась на него застывшими глазами, полными страха.

Перри Мейсон вошел и закрыл за собой дверь.

— Все в порядке — я ваш адвокат, — напомнил он. — А теперь расскажите, что произошло вечером.

— Что вы имеете в виду?

— Поездку, которую вы совершили, чтобы повидать вашего мужа.

Женщина вздрогнула, огляделась вокруг и указала Мейсону на диван, потом села рядом с ним, стиснув пальцами носовой платок. От нее пахло дешевыми духами.

— Как вы узнали, что я туда ездила? — спросила она.

— Догадался — вычислил, что вы должны были там появиться. Я не мог представить себе другую женщину, которая бы так походила на вас и нанесла Клинтону Фоули подобный визит. К тому же вы полностью соответствовали описанию, данному водителем такси.

— Да, — медленно произнесла Бесси Форбс. — Я ездила туда.

— Знаю, — нетерпеливо сказал Мейсон. — Расскажите, что произошло.

— Когда я приехала, дверь была заперта. У меня была отмычка. Я открыла дверь и вошла. Хотела повидать Клинта, не давая ему времени подготовиться к моему приходу.

— Ну? Что было потом?

— Я вошла и обнаружила его мертвым.

— А собака? — спросил Мейсон.

— Она тоже была мертва.

— Полагаю, у вас нет никаких доказательств, что их убили не вы?

— Когда я вошла, они оба были мертвы.

— И давно?

— Не знаю. Я к ним не прикасалась.

— Что вы сделали?

— Я почувствовала слабость и присела на стул. Сначала я хотела только убежать оттуда, но потом сообразила, что нужно соблюдать осторожность. Я знала, что меня могут заподозрить в убийстве.

— Пистолет лежал на полу?

— Да, лежал.

— Это был не ваш пистолет?

— Нет.

— У вас когда-нибудь видели такое оружие?

— Нет.

— И вы никогда не видели этот пистолет раньше?

— Нет. Говорю вам, я тут ни при чем. Господи, неужели вы мне не верите? Я говорю правду!

— Хорошо, допустим. Что вы сделали потом?

— Я вспомнила, что послала таксиста позвонить Артуру Картрайту, и подумала, что Артур приедет. Он бы сообразил, как поступить.

— А вам никогда не приходило в голову, что убийцей мог быть Артур Картрайт?

— Конечно, приходило, но я понимала, что в таком случае он не приедет.

— Он мог приехать и обвинить в преступлении вас.

— Нет, Артур не из таких.

— Хорошо, — кивнул Перри Мейсон. — Вы сидели и ждали Картрайта. Что произошло потом?

— Потом я услышала, что такси возвращается. Не знаю, когда это было, я от испуга потеряла счет времени.

— Ладно, продолжайте.

— Я вышла из дома, села в такси и вернулась к своему отелю. Мне казалось, что никто не сможет выследить меня. Не знаю, как вам это удалось.

— Вам известно, — осведомился адвокат, — что вы забыли в такси платок?

Она посмотрела на него расширенными от испуга глазами:

— Боже мой, неужели?

— Можете не сомневаться.

— И где же он?

— В полиции.

— Как они его получили?

— От меня.

— Что?!

— Я передал им платок, — подтвердил Мейсон. — Он оказался в моем распоряжении, и у меня не было иного выбора, кроме как вручить его полиции.

— Я думала, вы действуете как мой адвокат.

— Так оно и есть.

— Не похоже. Господи, да это самая лучшая улика, какую полиция могла заполучить! С помощью этого платка они сумеют меня выследить.

— Они в любом случае выследят вас и допросят. А вы не можете себе позволить ни лгать им, ни говорить правду. Вы в серьезной передряге и должны помалкивать, понимаете?

— Но это восстановит против меня всех — полицию, общественное мнение, кого угодно!

— Именно к этому я и веду. Я был обязан передать платок полиции, так как он является вещественным доказательством. Полиция в этом деле буквально висит у меня на хвосте — они будут рады уличить меня в сообщничестве. Это им не удастся. Но вы должны использовать ваши мозги, чтобы выбраться из этой переделки. Полицейские явятся сюда, засыплют вас вопросами. Вы скажете им, что будете отвечать только в присутствии своего адвоката и что он вам это посоветовал. Не отвечайте ни на один вопрос, понятно?

— Да, вы уже говорили мне это.

— Вы сможете это сделать?

— Думаю, что да.

— Вы должны постараться. В этом деле еще много неясного. Я не хочу, чтобы вы рассказывали что-нибудь, пока я не разберусь во всех фактах.

— Но газеты напишут, что я отказываюсь говорить!

— Вот теперь вы начинаете подбираться к сути дела, — усмехнулся Перри Мейсон. — Для этого я и пришел к вам. Ничего не рассказывайте ни полиции, ни репортерам, но скажите, что вы хотите все объяснить, а я вам не позволяю. Скажите, что хотите позвонить мне и убедить меня разрешить вам говорить. Когда свяжетесь со мной по телефону, скажите, что хотели бы сообщить по крайней мере о том, что вы делаете в этом городе, что произошло в Санта-Барбаре и каковы были ваши планы. Умоляйте меня со слезами в голосе. Но я буду тверд и отвечу, что с той минуты, когда вы заговорите, вам придется искать другого адвоката.

— Думаете, это сработает?

— Уверен. Газетам нужен материал для статьи. Они попытаются раздобыть его еще где-нибудь, а если не смогут, то напечатают на первых полосах, что вы хотите все рассказать, но я вам не разрешаю.

— А как же полиция? Они меня отпустят?

— Не знаю.

— Вы имеете в виду, что меня арестуют? Боже мой, я этого не вынесу! Возможно, я смогу выдержать, если меня станут расспрашивать здесь, в моей комнате. Но если они отправят меня в тюрьму, в участок и начнут допрашивать, я сойду с ума! Я не могу допустить, чтобы меня отдали под суд! Как по-вашему, такое может случиться?

Мейсон поднялся и посмотрел на нее в упор:

— Не валяйте дурака — со мной этот номер не пройдет. Вы в переделке и отлично это знаете. Вы приехали в дом вашего мужа, открыли дверь отмычкой и нашли его мертвым на полу. Вы увидели пистолет и поняли, что это убийство, но не уведомили полицию, а отправились в отель и зарегистрировались под вымышленным именем. Если вы думаете, что в таких обстоятельствах вас не заберут в полицейское управление, то вы просто спятили.

Женщина заплакала.

— Слезами горю не поможешь, — жестко добавил Мейсон. — Помощь придет к вам, если вы будете шевелить мозгами и следовать моим указаниям. Не признавайтесь, что были в отеле «Бридмонт» или зарегистрировались где-то под чужим именем. Не говорите ничего, кроме того, что наняли меня и не ответите ни на один вопрос без моего присутствия и моих советов. Можете лишь горько жаловаться репортерам, что хотели бы все рассказать, но я вам не позволяю. Все ясно?

Она кивнула.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — С предварительными переговорами покончено. Теперь еще кое-что…

В дверь властно постучали.

— Кто знает, что вы здесь? — осведомился Перри Мейсон.

— Никто, кроме вас.

Адвокат подал ей знак молчать и задумчиво нахмурился, глядя на дверь.

Стук повторился — на сей раз он звучал громче и настойчивей.

— Думаю, — тихо сказал Мейсон, — вам пора взять себя в руки. Помните, что ваша судьба зависит только от вас. Если вы сумеете сохранить самообладание, я смогу вам помочь.

Он подошел к двери и, отодвинув засов, открыл ее. Сержант Голкомб, позади которого стояли еще двое мужчин, изумленно уставился на Мейсона.

— Что вы тут делаете? — осведомился он.

— Разговариваю с моей клиенткой Бесси Форбс, вдовой Клинтона Форбса, проживавшего на Милпас-драйв, 4889, под именем Клинтона Фоули. Вас удовлетворяет такой ответ?

Сержант шагнул в комнату.

— Еще как, — сказал он. — Теперь я знаю, где вы взяли этот платок. Миссис Форбс, вы арестованы за убийство Клинтона Форбса. Предупреждаю, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас.

Перри Мейсон мрачно посмотрел на сержанта.

— Не беспокойтесь, — заверил он. — Она ничего не скажет.