Было без десяти пять, когда Перри Мейсон позвонил по телефону Питу Доркасу.

— Это Мейсон, Пит. В каких мы с тобой сейчас отношениях?

— Не в очень хороших, — ответил Доркас, однако в его скрипучем, брюзгливом голосе слышались нотки юмора. — Слишком уж ты воинственный. Если кто-то пытается оказать тебе любезность, он тут же попадает в передрягу. Ты относишься к своим клиентам с излишним энтузиазмом.

— Я не проявлял никакого энтузиазма, — возразил Мейсон, — а просто заявил, что этот человек не сумасшедший.

— В этом ты прав, — засмеялся Доркас. — Картрайт отнюдь не сумасшедший. Он разыграл свою партию весьма ловко.

— Ты предпринимаешь что-нибудь по этому поводу?

— Нет. Фоули явился сюда вне себя от ярости — требовал ордер, хотел перевернуть вверх дном всю вселенную, но потом сообразил, что огласка ему ни к чему. Попросил меня подождать, пока не свяжется со мной снова.

— Ну и как — связался?

— Да, минут десять назад.

— Что он сказал?

— Что его жена прислала телеграмму из какого-то городка на юге штата — кажется, Мидуика, — умоляя не предпринимать ничего, что вызвало бы шумиху в газетах. Она уверяла, что ему от этого не будет никакого толку, а всем им принесет много вреда.

— Ну и что ты со всем этим сделал?

— То, что следовало ожидать, — положил под сукно. Здесь нет ничего, кроме жены, сбежавшей с другим мужчиной. Они свободные, белые, совершеннолетние и знают, что делают. Конечно, если они начнут открыто и вызывающе прелюбодействовать в каком-нибудь населенном пункте, это создаст проблему для его жителей, но мы не можем тратить время и деньги, чтобы вернуть жену, не желающую возвращаться к мужу. Конечно, у Фоули есть хорошие основания для гражданского иска, и, судя по его словам, он намерен подать жалобу, заявив о разрушении семьи и тому подобном, но, мне кажется, он передумает.

— Ну, — сказал Мейсон, — я просто хотел, чтобы ты знал мое отношение к этой истории. Я был с тобой честен с самого начала — дал тебе возможность пригласить врача, чтобы он составил мнение о Картрайте.

— Теперь ясно, что он не сумасшедший, — отозвался Доркас. — В следующий раз куплю тебе сигару.

— Нет, это я куплю тебе сигару, — возразил Мейсон. — Фактически у меня готова для тебя целая коробка. Сколько ты еще пробудешь в офисе?

— Минут пятнадцать.

— Сиди на месте, и сигары скоро будут у тебя.

Мейсон положил трубку, вышел в приемную и сказал Делле Стрит:

— Позвони в сигарный ларек напротив здания суда и попроси прислать коробку пятидесятицентовых сигар Питу Доркасу, а счет за них — мне. Думаю, они окажутся ему по вкусу.

— Хорошо, сэр. Мистер Дрейк звонил по другой линии, пока ты говорил с Доркасом. Он сказал, что у него есть кое-что для вас, а я сразу же попросила его прийти и сообщила, что ты ждешь его с нетерпением.

— Где он? У себя в офисе?

— Да.

— Отлично. Как только придет, пришли его ко мне.

Едва Мейсон вернулся к столу, как дверь открылась и в комнату той же обманчиво неуклюжей походкой вошел Пол Дрейк. Прежде чем дверь закрылась снова, он уже сидел напротив адвоката с зажженной сигаретой в руке.

— Ну, — осведомился Мейсон, — что тебе удалось выяснить?

— Очень много.

— Превосходно. Выкладывай.

Дрейк вынул из кармана записную книжку.

— Так много, что ты не можешь рассказать мне, не заглядывая в книжку? — спросил Мейсон.

— Да, и тебе это обойдется в немалую сумму.

— Это меня не беспокоит. Говори.

— Она не его жена, — заявил Пол Дрейк.

— Кто?

— Женщина, которая жила с Фоули на Милпас-драйв, 4889, под именем Эвелин Фоули.

— Ну, — заметил Мейсон, — это не является для меня великим потрясением. По правде говоря, Пол, я предполагал такое. Это одна из причин, по которым мне понадобилось твое участие в деле.

— Что подало тебе эту идею? Какие-то слова Картрайта? — спросил детектив.

— Сначала расскажи, что ты узнал.

— В действительности Эвелин — второе имя этой женщины, — начал Дрейк. — Ее полное имя — Пола Эвелин Картрайт. Она жена твоего клиента, Артура Картрайта.

Перри Мейсон задумчиво кивнул:

— И этим ты не удивил меня, Пол.

— Ну, тогда мне, возможно, ничем тебя удивить не удастся, — сказал Дрейк, листая страницы книжечки. — Настоящее имя Клинтона Фоули — Клинтон Форбс. Он и его жена, Бесси Форбс, жили в Санта-Барбаре и были дружны с Артуром и Полой Картрайт. Дружба между Форбсом и миссис Картрайт переросла в интимную близость, и они сбежали вдвоем. Ни Бесси Форбс, ни Артур Картрайт не знали, куда они отправились. Это вызвало целый скандал в Санта-Барбаре. Еще бы — ведь они принадлежали к высшим слоям тамошнего общества. У Форбса было независимое состояние, которое он обратил в наличные, чтобы захватить с собой, не оставляя следов. Они уехали в автомобиле неизвестно куда. Однако Картрайт смог их разыскать. Не знаю, как ему это удалось. Он выяснил, что Клинтон Фоули на самом деле Клинтон Форбс, а женщина, именующая себя Эвелин Фоули, — его жена, Пола Картрайт.

— Тогда, — медленно осведомился Перри Мейсон, — почему Картрайт снял соседний дом и шпионил за Фоули, или Форбсом, как бы его ни называть?

— А что еще он мог сделать? — отозвался Дрейк. — Женщина оставила его по собственной воле. Не мог же Картрайт заявиться к ней, сказать: «Вот и я, дорогая» — и заключить ее в объятия.

— До тебя все еще не дошел смысл, — заметил Мейсон.

Несколько секунд Дрейк молча смотрел на него.

— Ты имеешь в виду, что он задумал отомстить? — спросил он.

— Да, — кивнул Мейсон.

— Ну, — протянул детектив, — в таком случае, когда он наконец начал осуществлять свой план мести, все ограничилось жалобой на собачий вой. Похоже на анекдот о разгневанном муже, продырявившем зонтик мужчины, с которым развлекалась его жена.

— Погоди, я не шучу.

— Хорошо, предположим, ты вполне серьезен. Что это меняет?

— В окружной прокуратуре считают, что Картрайт пожаловался на воющую собаку исключительно с целью выманить Фоули из дому, чтобы бежать с его женой.

— Ну и что?

— Это не имеет смысла, — продолжал адвокат. — Во-первых, к чему столько изощренных усилий, чтобы выманить Фоули из дому? Во-вторых, до этого должны были состояться какие-то разговоры между Картрайтом и его женой. Он должен был знать, где она, а она — где он. Эти разговоры, безусловно, происходили в отсутствие Фоули. Если они решили помириться и снова сойтись, то какого черта Картрайт не явился в дом к Фоули, не обругал его как следует и не забрал свою жену?

— Возможно, потому, что у него кишка тонка, — предположил Дрейк. — Такое бывает.

— Хорошо, — терпеливо согласился Мейсон. — Предположим, ты прав. И тогда он обратился к закону?

— Да.

— Но разве не проще было пожаловаться, что Фоули состоит в прелюбодейской связи с его женой, и заставить закон принять меры? Или же Картрайт мог нанять меня как адвоката, и я достаточно быстро смог бы вытащить его жену из дома Фоули. Конечно, если она этого хотела. Не говоря уже о том, что женщина могла уйти сама. В конце концов, закон был на стороне Картрайта.

Дрейк покачал головой:

— Ну, это твоя забота. Ты хотел, чтобы я добыл тебе факты, и собирался в них разобраться.

Мейсон медленно кивнул.

— Так что, по-твоему, произошло? — допытывался Дрейк.

— Не знаю, — ответил Мейсон, — но что-то тут не сходится. Факты не соответствуют друг другу, и чем глубже мы в это вникаем, тем бессмысленнее это выглядит.

— Тогда кого ты представляешь?

— И в этом я до конца не уверен. Я представляю Артура Картрайта и, может быть, его жену или жену Фоули.

— Ты имеешь в виду Форбса? — спросил детектив.

— Фоули или Форбс — какая разница? Я познакомился с ним как с Фоули, поэтому так его называю.

— Ну, пока что нам не удалось разыскать миссис Форбс. Естественно, она считала себя опозоренной и покинула Санта-Барбару, но мы не знаем, куда она отправилась. Ты ведь знаешь, что чувствует женщина, когда ее бросают, — особенно если мужчина исчезает без предупреждения, прихватив с собой жену друга.

Мейсон потянулся за шляпой.

— Пожалуй, — промолвил он, — я схожу побеседовать с этим Клинтоном Форбсом, он же Клинтон Фоули.

— У каждого свой вкус, — ухмыльнулся Дрейк. — Смотри, как бы тебе не пришлось туго. У него репутация крутого парня с чертовски вспыльчивым нравом. Я выяснил это, копаясь в его карьере в Санта-Барбаре.

Мейсон рассеянно кивнул.

— Чего про тебя не скажешь, — заметил Дрейк, — так это что у тебя кишка тонка. Ты сам нарываешься на неприятности.

Перри Мейсон покачал головой, потом вернулся к столу, сел и снял телефонную трубку.

— Соедини меня с Клинтоном Фоули, Делла, — сказал он. — Его адрес — Милпас-драйв, 4889. Я хочу поговорить с ним лично.

— Что у тебя за идея? — осведомился Дрейк.

— Хочу условиться о встрече. Я не намерен гонять к нему только для того, чтобы заплатить таксисту.

— Если он будет знать о твоем визите, то наймет пару громил, чтобы они тебя вышвырнули, — предупредил детектив.

— Не наймет после того, как я с ним поговорю, — мрачно отозвался Мейсон.

Пол Дрейк вздохнул и закурил сигарету.

— Дураков и в церкви бьют, — сказал он.

— Я не такой уж дурак. Просто ты забываешь, что я представляю моего клиента. Я платный гладиатор. Меня нанимают для драки, и стоит мне дать слабину, как я стану непригодным к моей профессии — во всяком случае, к той ее области, в которой специализировался. Я боец — все, что у меня есть, я добыл сражаясь.

Зазвонил телефон, и Мейсон схватил трубку.

— Мистер Фоули на связи, — послышался голос Деллы Стрит.

— О’кей, — откликнулся Мейсон.

В трубке раздался щелчок, затем послышался звучный голос Фоули:

— Алло.

— Мистер Фоули, это Перри Мейсон, адвокат. Я хочу поговорить с вами.

— Мне не о чем с вами разговаривать, мистер Мейсон.

— Я хотел побеседовать о деле клиента, живущего в Санта-Барбаре.

Последовала пауза. Затем снова раздался голос Фоули, опустившийся на полтона ниже:

— И как же зовут этого клиента?

— Ну, — ответил Мейсон, — мы могли бы остановиться на ни о чем не говорящей фамилии Форбс.

— Это мужчина или женщина?

— Женщина, и притом замужняя. Ее муж сбежал от нее.

— Ну и зачем вы хотите меня видеть? — осведомился Фоули.

— Я объясню вам при встрече.

— Хорошо, когда вы приедете?

— Как только вам будет удобно меня принять.

— Скажем, сегодня в половине девятого?

— А нельзя ли пораньше?

— Нет.

— Ладно, буду у вас в восемь тридцать вечера. — Мейсон положил трубку.

Пол Дрейк угрюмо покачал головой:

— Ты чертовски рискуешь. Лучше возьми с собой меня.

— Нет. Я поеду один.

— Хорошо, но приготовься к неприятностям — этот тип в опасном настроении.

— Как же мне к ним приготовиться?

— Захвати револьвер.

Мейсон покачал головой:

— Мое оружие — пара кулаков и мозги. Иногда я ношу револьвер, но не делаю из этого правила. Это приучает полностью полагаться на оружие, а насилие должно оставаться крайним средством.

— Поступай как знаешь, — проворчал Дрейк.

— Как насчет экономки? — спросил Мейсон. — Ты мне о ней еще не рассказывал.

— Экономка не меняла свое имя.

— Ты имеешь в виду, что она была с Форбсом до того, как он превратился в Фоули?

— Да. Ее имя — миссис Телма Бентон. Муж погиб в автомобильной катастрофе. Она нанялась к Форбсу личным секретарем, когда он жил в Санта-Барбаре, и переехала с ним сюда. Но тут есть одна забавная вещь — очевидно, миссис Картрайт не знала, что Телма была секретаршей Форбса. Молодая женщина поехала с ними в качестве экономки.

— Странно, не так ли?

— Не особенно. Понимаешь, у Форбса был в Санта-Барбаре офис, где он вел свои дела. Естественно, он об этом не распространялся, так как обращал всю собственность в наличные. Очевидно, секретарша о многом подозревала, и он не хотел оставлять ее в Санта-Барбаре, или она сама не хотела там оставаться. Короче говоря, она уехала с ними.

— А повар-китаец?

— Его наняли уже здесь.

Перри Мейсон пожал широкими плечами.

— Все это выглядит нелепо, — промолвил он. — Думаю, вечером я смогу рассказать тебе об этом побольше. Лучше будь у себя в офисе, Пол, и я позвоню тебе, если мне потребуется информация.

— О’кей, — кивнул Дрейк. — Я как раз собирался установить наблюдение за домом Фоули. Мы ведь приставили к нему «хвост», и я намерен его удвоить, так что, если возникнут осложнения, тебе достаточно разбить окно, и ребята придут на помощь.

Перри Мейсон мотнул головой нетерпеливым движением боксера, стряхивающего свешивающиеся на глаза волосы.

— Никаких осложнений не будет, — заверил он.