Пол Дрейк был высокий мужчина с сутулыми плечами и насмешливым взглядом. Долгий опыт наблюдения за капризами людской натуры научил его воспринимать все — начиная от убийства — с безмятежным спокойствием.

Когда Перри Мейсон вернулся в офис, Дрейк уже поджидал его.

Мейсон улыбнулся Делле Стрит и сказал детективу:

— Входи, Пол.

Дрейк последовал за ним в кабинет.

— Что все это значит?

— Опишу тебе коротко и ясно, — отозвался Мейсон. — Человек по фамилии Картрайт, проживающий на Милпас-драйв, 4893, жалуется, что парень по имени Клинтон Фоули, живущий в доме 4889 на той же улице, держит у себя собаку, которая воет. Картрайт нервничает — возможно, он слегка неуравновешен. Я веду его к Питу Доркасу, чтобы подать жалобу, и устраиваю так, чтобы доктор Чарлз Купер присутствовал при разговоре и составил о нем мнение. Купер диагностирует у него маниакально-депрессивный психоз — ничего серьезного; заболевание скорее функциональное, чем органическое. Но я настаиваю, что постоянный собачий вой может серьезно повредить психически неуравновешенному человеку. Доркас отправляет Фоули повестку, дабы тот пришел и назвал причину, по которой не следует выписывать ордер на арест.

Фоули получает повестку, является сегодня утром в офис окружного прокурора, и я отправляюсь туда же. Фоули заявляет, что его собака не выла. Доркас готов отправить Картрайта на лечение как невменяемого. Я принимаю вызов и утверждаю, что Фоули лжет насчет собаки. Фоули предлагает свести нас со свидетелями, которые подтвердят, что собака не выла. Мы отправляемся к нему домой. Его жена, по его словам, больна и лежит в постели. У него хорошенькая экономка, которая, однако, пытается выглядеть старше и менее привлекательно, чем на самом деле. Собака — полицейский пес, которого они держат около года. Экономка сообщает, что кто-то отравил собаку рано утром. Она дала псу соли, чтобы вызвать рвоту, и спасла ему жизнь. У него, очевидно, были судороги, и он укусил ее в правую руку. У экономки забинтована рука, и повязка выглядит так, словно ее наложил врач. Очевидно, укус был достаточно серьезным, или же она опасалась, что пес взбесился. Экономка и повар-китаец утверждают, что собака не выла.

Фоули идет побеседовать с женой и обнаруживает, что она ушла. Экономка говорит, что она оставила записку, и передает ее Фоули. В записке говорится, что жена не любит его, что это было всего лишь роковое увлечение, и прочая ерунда, которую несут все женщины, разлюбив одного мужчину и влюбившись в другого. Она сообщает, что уезжает с мужчиной, живущим в соседнем доме, так как любит его.

Теперь Дрейк усмехался не только глазами.

— Ты имеешь в виду, что она убежала с психом, которому кажется, будто собака воет?

— Выходит, что так. Фоули заявляет, что Картрайт нарочно подал жалобу на воющую собаку, чтобы выманить его из дому и расчистить путь для побега с миссис Фоули.

— И при этом он продолжает утверждать, что Картрайт — сумасшедший! — воскликнул он.

— Ну, — усмехнулся Перри Мейсон, — когда я уходил, он уже не так твердо на этом настаивал.

— И как эта история на него подействовала? — спросил детектив.

— Странное дело, — ответил Мейсон, — но я был готов поклясться, что Фоули пересаливает. Либо Фоули вовсе не был так удручен, как старался показать, либо он пытался что-то скрыть. Думаю, у него была связь с экономкой и жена намекнула на это в записке. В любом случае какая-то интрижка у него была. Фоули — один из этих крупных властных мужчин с яркой индивидуальностью и звучным голосом. У него достаточно самообладания, чтобы контролировать свои эмоции. В прокуратуре он притворялся великодушным и терпимым, пытаясь отправить Картрайта в психушку. Фоули утверждал, что хочет этого лишь потому, что Картрайт нуждается в лечении. Он сказал, что долго терпел слежку за собой, прежде чем решил подать жалобу.

Человек подобного типа не стал бы так выходить из себя, узнав, что жена его бросила. Он явно не однолюб.

— Может быть, Фоули из-за чего-то ненавидит Картрайта? — предположил Дрейк.

— Именно к этому я и подхожу, — ответил адвокат. — Записка женщины указывает, что она была хорошо знакома с Картрайтом. Но Картрайт поселился в доме на Милпас-драйв около двух месяцев назад, а Фоули проживает там около года, и тут есть что-то, чего я не могу понять.

Фоули живет в большом доме в элитном районе, так что денег ему хватает. Тем не менее он и его жена обходились только поваром и экономкой. Судя по всему, у них не было ни дворецкого, ни слуги, ни шофера. Думаю, ты обнаружишь, что они не устраивали никаких приемов. Я бы сказал, что дом для них слишком велик, однако они не только живут в нем без шофера, но Фоули еще делает пристройку к гаражу. Пристройка из армированного бетона — ее заканчивали сегодня утром. Рабочие заливали бетоном пол — все остальное готово.

— Ну и что здесь не так? — осведомился Дрейк. — Разве он не имеет права соорудить пристройку к гаражу?

— Но зачем она ему? — спросил Мейсон. — Гараж достаточно велик для трех машин. Фоули держит в нем только две, и у него нет шофера.

— Возможно, он хотел приобрести машину для экономки, — ухмыльнулся Дрейк.

— Может быть, — согласился Мейсон. — Или же ему нужно отдельное помещение.

— Нет смысла гадать, — сказал Дрейк. — Зачем я тебе понадобился?

— Мне нужно, чтобы ты выяснил все возможное о Фоули — откуда он прибыл и почему, а также о Картрайте. Используй для этого столько людей, сколько сможешь. Я хочу поскорее получить информацию — желательно раньше полиции. Думаю, ты обнаружишь в этом деле немало подозрительного — что Картрайт хорошо знает Фоули или знал его в прошлом и снял дом по соседству, чтобы шпионить за ним. Я хочу выяснить причину.

Пол Дрейк задумчиво погладил подбородок и скользнул взглядом по лицу адвоката.

— Выкладывай остальное, Перри, — сказал он.

— Я уже все выложил, Пол.

— Нет, не все. Ты представляешь клиента, который жаловался на воющую собаку. Клиент сбежал с замужней женщиной — по-видимому, хорошенькой. Все счастливы, кроме разгневанного мужа, который отправляется в окружную прокуратуру. Ты прекрасно знаешь, что от прокурора он практически ничего не добьется, кроме сочувствия. Тебе абсолютно незачем возиться с этой историей, если только ты все мне рассказал.

— Ну, — медленно произнес Мейсон, — я думаю, что могу представлять в этом деле не только одно лицо. Я еще не задумывался над профессионально-этическими аспектами ситуации, но есть шанс, что я буду представлять и миссис Фоули.

— Чего ради? — усмехнулся Дрейк. — Она ведь счастлива, верно?

— Не знаю, — сказал Перри Мейсон. — Я хочу получить всю возможную информацию — узнать, кто эти люди и откуда они прибыли.

— У тебя есть фотографии? — спросил Дрейк.

— Нет. Я пытался их раздобыть, но не смог. Экономка в доме Картрайта почти совсем глухая, а об экономке Фоули я тебе уже рассказывал. Я попробовал подкупить ее, чтобы получить кое-какие фотографии, но успеха не добился. Экономка наверняка сообщит об этом Фоули — похоже, она ему предана. Еще одна странная вещь: перед моим уходом явились сотрудники иммиграционной службы и увели повара-китайца для депортации на том основании, что у него не было удостоверения. Ему лет сорок пять, и, если он не родился в Штатах, его, вероятно, отправят в Китай.

— Фоули попытается его отстоять?

— Девушка сказала, что попытается, — ответил Мейсон.

— Какая девушка?

— Экономка.

— Уже девушка, а?

— Ну, она очень молода.

— Ты, кажется, считаешь, что в ней много… того самого.

— Что-то в ней есть, — промолвил Мейсон, — но я не знаю, что именно. Она предприняла немало усилий, чтобы выглядеть невзрачной. Обычно женщины так не поступают.

— Обычно женщины поступают так, как им нравится, — усмехнулся Дрейк.

Некоторое время Перри Мейсон молча барабанил пальцами по крышке стола. Потом он посмотрел на Пола Дрейка:

— Экономка говорит, что миссис Фоули уехала сегодня утром на такси. Картрайт ушел из дому вчера поздно вечером и не вернулся. Он очень спешил, так как написал мне важное письмо, но поручил экономке отправить его срочной почтой. Если тебе удастся найти такси, которым воспользовалась миссис Фоули, и узнать, куда она поехала, то ты, вероятно, обнаружишь в этом месте какие-то следы Картрайта. Конечно, если экономка говорит правду.

— А ты в этом сомневаешься?

— Не знаю. Я хочу собрать все факты, а потом просеять и отсортировать их. Мне нужны подробнейшие сведения. Поручи своим ребятам ознакомить тебя со всеми аспектами дела. Узнай, кто эти люди, откуда они, чем занимаются и почему.

— Приставить «хвост» к Фоули?

— Да, но незаметно для него. Я хочу, чтобы следили за каждым его шагом.

Пол Дрейк поднялся и ленивой походкой направился к двери.

— Понял, — сказал он. — Займусь этим сразу же.

Открыв дверь, он прошел через приемную и исчез.

Несмотря на кажущуюся неуклюжей походку, обычному человеку было бы нелегко угнаться за ним. Эффективность Пола Дрейка как в работе, так и в движениях заключалась в том, что он всегда сохранял хладнокровие и не тратил время на лишнюю суету.

Когда детектив ушел, Перри Мейсон вызвал в кабинет Деллу Стрит.

— Делла, — сказал он, — отмени все назначенные встречи и будь настороже. Очисть палубы для сражения.

Она устремила на него спокойный взгляд карих глаз:

— Ты что-то знаешь?

— Ничего особенного — это всего лишь догадка. Я думаю, что кое-что произойдет.

— Ты имеешь в виду дело Картрайта?

Мейсон кивнул.

— Как насчет денег? Хочешь положить их в банк?

Он снова кивнул, потом встал и начал беспокойно шагать по кабинету, словно лев в клетке.

— В чем дело? — осведомилась Делла. — Что-нибудь не так?

— Не знаю, — ответил Мейсон, — но что-то тут не сходится. Внешне как будто все в порядке, если не считать одной-двух нестыковок, но они весьма значительные. Вот я и говорю, что здесь что-то не так.

— А у тебя есть предположения, что именно?

— Нет, но будут.

Делла направилась в приемную, но задержалась в дверях, бросив на шефа взгляд, полный заботы и внимания.

Мейсон продолжал мерить шагами пол, сунув большие пальцы в проймы жилета, опустив голову и уставясь на ковер.