Пол Дрейк, глава «Детективного агентства Дрейка», и так и этак прилаживал свою долговязую фигуру к креслу для клиентов, пока не нашел удобную позицию, свесив ноги через подлокотники.
Пол Дрейк тщательно культивировал у себя незаметную внешность и мрачное выражение лица. Для него отсутствовала всякая романтика в управлении разыскным агентством. Он смотрел на свою профессию с пессимистической отчужденностью, хотя работу свою выполнял весьма компетентно.
— Ты знаешь что-нибудь о Бертране С. Оллреде? — спросил Мейсон.
— Очень мало. Он большая шишка в горнорудном деле. Постой, что-то я еще знаю. Слышал всего только третьего дня. Он замешан в каком-то процессе о мошенничестве.
— У него жена сбежала, — сообщил Мейсон.
— О’кей, а я при чем?
Мейсон вручил Полу Дрейку телеграмму, которую он получил.
— Я хочу побеседовать с миссис Оллред. Вот телеграмма, она отправлена сегодня рано утром из Спрингфилда. Я хочу, чтобы ты эту женщину нашел.
— Есть описание? — спросил Дрейк.
Мейсон покачал головой:
— Это предоставляется тебе, Пол. Принимайся за работу живо. У нее есть дочь, Патриция Фэксон, — о ней упомянуто в телеграмме. Предполагается, что миссис Оллред сбежала с мужчиной, Робертом Флитвудом. Сведения крайне конфиденциальные. Семья не хочет, чтобы они вышли наружу.
— Когда она уехала?
— Предположительно — в субботу вечером. Она отправила мне чек на местный банк на две с половиной тысячи. Чек вроде бы подписан ею. Он был отправлен по почте в субботу вечером. Сегодня утром я получил другой чек, на Первый национальный банк в Лас-Олитасе, тоже на две с половиной тысячи долларов, и тоже, предположительно, подписанный ею.
— В телеграмме, — заметил Дрейк, — она ссылается только на один чек.
— Верно. На две с половиной тысячи. И только он один, как утверждает банк, настоящий.
— А что же другой?
— Эксперты по почеркам утверждают, что он подделан. Подпись скопирована.
— А как написаны чеки, кроме подписи?
— Напечатаны на машинке, — сказал Мейсон. — Оба чека одинаковы, и, что интересно, насколько я могу судить в результате изучения конвертов, оба напечатаны на одной машинке.
— О’кей, — сказал Дрейк. — Давай.
Мейсон дал ему два конверта, в которых прибыли чеки.
— Где чеки?
— Один из них оплачен, — ухмыльнулся Мейсон, — а другой банк задержал. Банк может пожаловаться, обратившись в полицию.
— Банк не просил предъявить конверты, в которых пришли чеки?
— Пока нет. Попросит. Сфотографируй эти конверты. Потом сделай увеличение, чтобы мы могли разглядеть шрифт машинки. Пусть эксперты определят марку и модель машинки, на которой они напечатаны.
— Это все?
— Все, что я могу тебе сказать. Ты, может быть, еще что-то придумаешь, когда возьмешься за дело.
Дрейк тяжело поднялся с кресла.
— А как насчет этой Патриции? Ей можно сказать про телеграмму?
— Не вижу, почему бы и нет.
— Сказать ей, что я от тебя?
Мейсон с минуту подумал, потом сказал:
— Сначала скажи ей, что ты газетный репортер. Посмотрим, какая история у нее заготовлена для прессы. Потом скажи ей, кто ты такой, и сообщи, что работаешь на меня. Посмотри, не изменит ли это ее историю.
— Еще что-нибудь? — спросил Дрейк.
— Не должен же я чертить тебе диаграмму, Пол, — сказал Мейсон. — Полицейские отчеты полны случаев об исчезнувших женах богатых мужей и о мужьях, которые придумывают то одну историю, то другую. Все это по одному образцу.
— Ты хочешь сказать — муж шандарахнет жену по голове, спрячет тело в погреб, обольет цементом, а потом рассказывает соседям, что его супруга уехала навестить «тетушку Мэри»?
— В общих чертах так.
— В этом деле есть второй персонаж. Флитвуд.
— Погреб может быть большой.
— Я полагаю, никто не должен знать, что происходит?
— Правильно.
— Сказать ли Патриции, почему ты ищешь ее мамочку?
— Нет. Пусть она говорит — и действует.
— О’кей, — сказал Дрейк. — Как скоро ты хочешь, чтобы я управился?
— Чем скорей, тем лучше, — сказал Мейсон.
— Как всегда у тебя, — заметил Дрейк и ушел.
Мейсон сказал Делле Стрит:
— Управляйся тут без меня, Делла. Я собираюсь прокатиться в Лас-Олитас. Если повезет, я увижусь с президентом банка еще до обеденного перерыва.