Огромный междугородный автобус подкатил к конечной остановке. По-дорожному одетые пассажиры направились к автобусной станции за багажом.

Дрейк с искусством профессионального сыщика изучил лица всех проходящих, не подавая в то же время вида, что они хоть сколько-нибудь его интересуют.

— Порядок, Перри, — вымолвил он тихо. — Вот она. В бежевом пальто и коричневой шапочке.

Мейсон внимательно рассматривал женщину. На первый взгляд ей было около тридцати. У нее была стройная, красивая фигура. Скулы немного выдавались вперед. Глаза смотрели устало. К волосам темно-каштанового цвета, по-видимому, уже давно не прикасались руки умелого парикмахера. Завитки, выбившиеся из-под шляпки, были покрыты налетом дорожной пыли.

Миссис Уортфильд оглядывалась кругом, словно кого-то искала.

Дрейк сказал:

— Была бы недурна, если приодеть немного и отвести в салон красоты. Выглядит усталой.

Мейсон направился к женщине, внимательно рассматривая в то же время всех, кто был на остановке. Подойдя к Луизе Уортфильд, он вежливо приподнял шляпу.

Она улыбнулась.

— Миссис Уортфильд, не так ли? — обратился он к ней.

Женщина кивнула, и ее усталые серые глаза оживились.

— А вы человек, который… у которого есть работа для меня?

— Возможно.

Ее лицо выразило разочарование.

— А я думала, что это дело решенное.

Мейсон сказал ободряющим тоном:

— Не беспокойтесь, миссис Уортфильд. Я думаю, что все будет в порядке. В крайнем случае мы оплатим вам проезд обратно.

— Но я не хочу обратно. Я уже потеряла работу. А мне нужно работать. Я не могу бросить работу ни на один день. У меня есть обстоятельства…

Перри сказал:

— Мы должны встретить мистера Дрейка… Эй, Пол! Мы здесь.

Дрейк подошел к ним, приподнял шляпу, поклонился и пробормотал несколько слов в знак приветствия.

— Прежде всего пообедаем, — предложил Мейсон. — Вы, наверное, не обедали, миссис Уортфильд, а здесь рядом есть неплохой ресторан.

Она согласилась, смущенно улыбаясь.

Разговор продолжался в ресторане.

— Что это за работа? — поинтересовалась Луиза Уортфильд. — Я поняла, что это что-то вроде секретарши.

— Совершенно верно.

— А жалованье? — нетерпеливо спросила она.

— Жалованье, — сказал Мейсон, внимательно наблюдая за ней, — сто долларов в неделю. Ведь вы должны хорошо одеваться.

Лицо женщины просияло от радости.

— Мы, однако, хотели бы побольше узнать о вас, — продолжал Мейсон. — Вы, конечно, замужем?

— Да.

— Ваш муж жив?

Она на мгновение заколебалась:

— Да.

— Вы с ним разведены?

— Нет.

— Но живете отдельно?

— Да… временно.

Мейсон взглянул на Дрейка. Тот сжал губы.

— Это уже хуже, я думал, что вы вдова или развелись с мужем. Мужья иногда доставляют много хлопот.

— Мой муж не будет доставлять никаких хлопот.

— Ну, знаете ли, — протянул Мейсон, — вам иногда придется задерживаться на работе и…

— Я буду делать все, что потребуется, — прервала его миссис Уортфильд.

Мейсон решил перейти к делу прямо.

— Где ваш муж, миссис Уортфильд? — мягко, но в то же время настойчиво спросил он.

— Он… видите ли… он… какое это, собственно, имеет значение?

Лицо Мейсона выразило упрек и разочарование.

— Мы ведь и так берем вас в основном на веру, — сказал он. — Наш друг в Новом Орлеане рекомендовал вас, и мы верим ему, но…

— Мне очень жаль, — пробормотала она. — Я… я не могу объяснить…

— Ну, что ж, это ваше дело.

Выражение лица Мейсона не предвещало ничего хорошего. Голос стал холодным и резким.

Официантка принесла коктейли, и все замолчали. За это время Луиза Уортфильд, видимо, успела принять решение.

— Ладно, — сказала она, и в голосе ее послышались слезы, — когда я пытаюсь устроиться на работу, повторяется одна и та же история. Какое вам дело до моей жизни? Я хочу делать свое дело и получать жалованье, что в этом плохого? Впрочем, можете оставить вашу работу при себе.

Она резко отодвинула стул.

Мейсон сказал:

— Это еще не причина, чтобы отказываться от обеда. Начните с коктейля. Это подкрепит вас.

— Благодарю.

— Не надо спешить, — сказал Мейсон, — остается ведь еще вопрос о вашем возвращении.

Луиза Уортфильд поколебалась, потом нерешительно вновь села за стол и залпом выпила.

Мейсон продолжал:

— Жаль, что все так получилось. Может быть, я все-таки смогу вас устроить на работу где-нибудь здесь…

Она обернулась к нему, глотая злые слезы.

— Ладно! Я скажу! Мой муж — заключенный. Он в тюрьме. Я даже не знаю, в какой именно. Он скрывает это от меня. Он хочет развестись. Говорит, что недостоин меня. Мы переписываемся только через его приятеля. Вот почему я не хотела говорить об этом.

— Это правда? — спросил Мейсон.

Она кивнула.

Мейсон и Дрейк переглянулись. Дрейк вынул из кармана записную книжку.

— Ну, что же, миссис Уортфильд, это совсем другое дело. Я не думаю, что вы должны отвечать за своего мужа, что бы он ни натворил.

Взгляд его сохранил, однако, прежнюю недоверчивость.

Дрейк протянул ей пятьдесят долларов.

— Место, о котором я говорил, освободится на этой неделе. Это аванс за две недели вперед.

Мейсон вдруг спросил:

— Ваш муж не тот Уортфильд, который попался в Сан-Франциско на подделке часов? Это было в газетах.

— Я не знаю. Он ничего не сообщил мне. Только одно письмо, в котором он писал, что у него неприятности и что я должна пересылать деньги через одного из его друзей. Он дал мне адрес этого друга в Сан-Франциско. Его фамилия Спинней.

Сказав это, миссис Уортфильд раскрыла сумочку и, продолжая тихонько вздыхать, достала пудреницу.

— Видите ли, — сказал Мейсон, — я по профессии адвокат и, может быть, смогу быть полезен в этом деле.

Он незаметно под столом раскрыл бумажник, достал фото Жюля Хоумена и быстро положил его на стол.

— Это ваш муж?

Фотография изображала Хоумена в окружении нескольких известных киноартистов. Подпись под снимком, взятым, по-видимому, из журнала, гласила: «Известный продюсер обсуждает сценарий с участниками будущего фильма».

Мейсон закрыл фотографию рукой так, чтобы женщина могла видеть лицо Хоумена, но не подпись.

Миссис Уортфильд начала:

— О, это так любезно с вашей стороны. Я уверена, что он, но… — Она остановилась на полуслове.

— Это он? — повторил Мейсон.

— Я никогда не видела этого человека.

Мейсон пристально смотрел на нее. Лицо ее было совершенно спокойно. В левой руке у нее была зажата пудреница, правой она в течение нескольких секунд держала фотографию, затем протянула ее Мейсону.

— Может быть, — спросил Мейсон, — это Спинней?

— Я ни разу не видела мистера Спиннея.

— Но ваш муж писал вам о нем?

— Да. Мервин писал, что я могу положиться на этого человека. Я написала ему и спросила, в какой тюрьме мой муж. Он ответил, что где-то в Калифорнии. Тогда я запросила тюрьму Польсон в Сан-Квентине, но письма пришли обратно.

Больше Мейсон и Дрейк не расспрашивали. Во время обеда разговор шел о будущей работе миссис Уортфильд. Мейсон предложил ей переночевать в отеле «Гейтвью», а на следующий день подыскать комнату. Она охотно согласилась, и после обеда мужчины проводили ее в отель и помогли снять удобный номер.

— Как только найдете комнату, — сказал Дрейк, — свяжитесь со мной и сообщите свой адрес. Я немедленно вызову вас, когда появится вакансия.

Она протянула ему руку:

— Очень благодарна вам, мистер Дрейк.

— Пустяки, — ответил он, отводя глаза.

Они пожелали ей спокойной ночи и вышли на улицу.

— Не очень-то приятное положение, — проворчал Дрейк.

— Мы действуем для ее же блага, — сухо возразил Мейсон.

— А как насчет работы для нее?

— Платите ей пока жалованье. Пусть отдохнет немного. Это ей не повредит.

— И долго ты собираешься оплачивать расходы по ее содержанию?

— Пока не найду ей работу.

Лицо Дрейка выразило облегчение.

— А я уж думал, ты решил обеспечить ее до самой смерти.

— Как ты думаешь, Пол, не лжет она насчет этого фото?

— Да нет. Не похоже.

— Странно, — задумчиво сказал Мейсон. — Все нити ведут к Хоумену. Вспомни, как неожиданно управляющий этого кафе отказался дать ей работу. Тут явно чувствуется какое-то вмешательство. Кафе «Ридилей» — модный бар, там бывают все видные киноактеры и продюсеры. Если вдруг один из таких постоянных клиентов скажет, что… Одним словом, ты понимаешь.

А что, если ее муж действительно в тюрьме? Она ведь уже запрашивала Польсон в Сан-Квентине. Нет, Пол, тут все сложнее. Лично я представляю себе происшедшее так: этот Уортфильд как-то выбился в люди. Он начал зарабатывать большие деньги. Может быть, познакомился с какой-нибудь красивой женщиной и увлекся ею. Он решил жениться на ней и развестись с первой женой. Он не решался прямо требовать развода во избежание скандала. Итак, теперь он важная птица, но прошлое, о котором он не может никому рассказать, мешает ему, тянет его назад. Тут он и выдумал эту историю с тюрьмой. Он пытается помешать жене приехать в Калифорнию и, чтобы вернее преуспеть в этом, заставляет ее высылать ему каждый заработанный грош.

— Но ведь это же подлость! — воскликнул Дрейк.

— А он и есть подлец. Потому он велел ей посылать деньги Спиннею.

— Но почему ты думаешь, что ее муж именно Хоумен?

— Спинней только посредник. Это кто-то, на кого муж этой женщины может целиком положиться. Он приезжает в Сан-Франциско, получает там почту и в случае необходимости связывается по телефону с мужем.

— Звучит логично. Пожалуй, Уортфильд — это действительно Хоумен. Правда, остается еще его младший брат, который живет вместе с ним. Но у него полное алиби на весь день происшествия.

— Все-таки не мешает заняться и им, — заметил Мейсон. — Расскажи мне о нем.

— Его зовут Орас. Он на семь или восемь лет моложе брата. Увлекается рыбной ловлей и игрой в гольф. Весьма приятный молодой человек.

— Работает?

— Как все в Голливуде, — усмехнулся Дрейк. — Старший брат без конца пытается пристроить его куда-нибудь, но он нигде долго не держится. У Жюля есть яхта, верховая лошадь, он член нескольких гольф-клубов. В основном всем этим удовольствиям предается его младший брат.

— Подожди минуту, — прервал Мейсон. — Ты сказал, что Орас не был в Голливуде в день катастрофы.

— Он отплыл на яхте на рыбную ловлю.

— Он может быть Спиннеем.

— Весьма вероятно.

— Или Орас — муж, который нам нужен, а Жюль выгораживает его.

Дрейк нахмурился.

— Об этом я не подумал. Но Жюль — занятой человек, а его братец — бездельник. Он, пожалуй, просто написал бы ей: послушай, крошка, я в Голливуде, но дела мои плоховаты. Держусь только потому, что братец помогает, но если он узнает, что я женат, то выгонит меня к чертовой матери. Может, покончим с этим? Я пошлю тебе немного денег, и ты свободна.

Мейсон сказал:

— Меня сбивает с толку то, как она отнеслась к этой фотографии. Ты уверен, что это фото Хоумена?

— Абсолютно. Я же видел его.

— Оставим пока это. Я был вчера у Стефании Клэр. Пришлось сказать ей, что дело довольно серьезное.

— Перепугалась?

— Она не из таких. Думаю, мне нужно будет самому повидаться с Хоуменом, Дрейк.

— Его трудно застать вечером.

— Боюсь, нам будет трудно застать его и днем. Где он живет?

— На вилле в Беверли-Хиллз.

— Телефон.

Пол вынул из кармана записную книжку и протянул ее Мейсону. Тот записал номер.

— И с этим голливудским магнатом ведет приватные разговоры мистер Спинней, обитатель жалкого пансиона!

— Он вовсе не магнат, Перри. Просто бедный невольник, работающий за какие-то три тысячи в неделю. Кроме того, не забывай о налогах.

Мейсон усмехнулся.

— Забавно будет поболтать с ним.

— Много не вытянешь, — предупредил Дрейк. — Этот тип не очень-то разговорчив.

— Если я не ошибаюсь, Пол, этого человека преследует самое страшное привидение — его собственное прошлое. В таких обстоятельствах, если подойти к делу умеючи, можно узнать все, тем более что я отнюдь не собираюсь щадить нервы мистера Жюля Керна Хоумена.