Каждый раз, когда я бросала взгляд на новенькую вывеску, меня охватывал трепет, точь-в-точь как девушку, которая собирается на первое свидание с бравым моряком. Странное ощущение — некая смесь утраты и волнения перед неизведанным. До прошлой пятницы на вывеске значилось: «Детективное агентство Рио». Под этой вывеской скрывались двое — Джонни Рио и Мэвис Зейдлитц, то есть ваша покорная слуга (блондинка с отличной фигурой, от головы до пят — сама жизнь!). Но в один прекрасный день Джонни укатил в Детройт, где ему предложили организовать охрану одного из крупнейших автомобильных заводов. По-моему, у них там возникли какие-то неприятности с рабочим людом — с тех пор как завод начал выпускать малолитражки, служащие завели привычку набивать карманы запчастями. Предложение было столь выгодным, что Джонни попросту не смог устоять. Он расторг наш договор и умчался в направлении Детройта.

Мы расстались пару дней назад, и все это время я только и занималась тем, что припоминала детали нашей прощальной встречи. Но в конце концов, не может же девушка жить лишь воспоминаниями, даже если они согревают ее одинокую душу. И я решила продолжить наше дело на свой страх и риск, тем более что за помещение было уплачено до конца месяца. И начала я с того, что заказала вывеску.

И вот я сижу в своем офисе, то и дело поглядывая на свежую надпись на стеклянной двери, меня даже не смущает, что приходится читать шиворот-навыворот. «Мэвис Зейдлитц. Консультант по конфиденциальным делам». Я решила, что подобная вывеска явится отличной приманкой, и ко мне валом повалит клиентура — от девиц из варьете, жаждущих узнать правду о своих приятелях-морячках, до агентов ФБР, умирающих от желания выяснить, как отучить людей называть фараонов фараонами.

Но сегодня была уже среда, и ни один клиент не перешагнул порог моего агентства.

Утро выдалось чудесное, солнце весело светило в единственное окно, а я уныло сидела за своим столом. Нет, в такое прекрасное утро нельзя позволять себе киснуть!

Я уже подумывала выпить кофе в соседнем баре, а затем посетить парикмахера, как произошла совершенно невероятная вещь: дверь открылась и на пороге возник клиент.

Ему было около сорока, он был высок и худощав, на вытянутом лице застыло меланхолическое выражение, длинный нос был увенчан очками без оправы. У посетителя был такой унылый вид, словно, выходя утром из дому, он ухитрился опрокинуть на себя пепельницу.

— Извините, — пробормотал он, явно нервничая, — мне нужен мистер Рио. Его агентство раньше находилось здесь…

— Мистер Рио отбыл в Детройт, — сообщила я, чувствуя, как мое лицо непроизвольно вытягивается в столь же унылую мину. — Его агентство находилось здесь до прошлой пятницы.

— Какая жалость! — прошептал посетитель, казалось, он сейчас разрыдается от отчаяния. — У меня к нему важное и очень срочное дело.

— Половина домохозяек этого города одержимы тем же самым желанием, — ответила я сочувственно. — Впрочем, мне тоже жаль, что мистера Рио больше нет с нами. — Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно небрежнее. — Терпеть не могу терять младших партнеров.

— Младших партнеров? — Посетитель прищурился, но меня это ничуть не смутило: стоит мужчине взглянуть на меня как следует не прищурившись, как его песенка спета.

— Разумеется. В «Детективном агентстве Рио» именно я была старшим партнером. Теперь же, когда Джонни уехал, приходится тянуть лямку самой.

— Разрешите присесть? — робко спросил посетитель и рухнул на стул, не дожидаясь приглашения.

— Возможно, вы не обратили внимания на новую вывеску, — все так же небрежно заметила я. — Мэвис Зейдлитц — это я, и если вы хотите проконсультироваться по конфиденциальному делу, то я тот самый человек, что вам нужен.

— Мне нужен частный детектив. — покачал головой он, — поэтому я искал Рио.

— Я и есть частный детектив, — бодро объявила я. — Я ведь уже сказала, что Джонни был моим младшим партнером. — Я пожалела о том, что в ящике моего стола не лежит пистолет, который я могла бы перезарядить на глазах у этого типа. Но, увы, в ящике валялся лишь пустой футляр из-под губной помады моего любимого оттенка — «греховный розовый».

— Ну что ж, — неуверенно пробормотал тип, — может, вы и в самом деле сумеете мне помочь…

— Конечно, я вам помогу! — вскричала я. — Мистер…

— Ромейн, — ответил он, — Рэймонд Ромейн. — Он снова прищурился. — Я имею дело с произведениями искусства.

— О-о… — протянула я разочарованно, мне уже приходилось встречаться с публикой такого сорта. — Понимаю! Вы хотите, чтобы я позировала для ваших произведений искусства: ослепительная улыбка, а наряд сводится к одним чулкам, так?

— Прошу вас, — промямлил он, отчаянно заморгав, — я имею дело только с древностями…

— С древностями? — взорвалась я. — Позвольте сказать, что… Впрочем, это не важно… Я гожусь вам в дочери и никогда в жизни не облачалась в корсет, так что нечего врываться сюда и оскорблять меня!

— Простите, — пробормотал тип и простер руки, — я только хотел сказать, что имею дело с картинами, старинной мебелью, редкими произведениями искусства, словом, с антиквариатом.

— И вы не хотите нанять меня, чтобы я позировала для фотографий?

— Разумеется, нет! — Он тяжело вздохнул. — Вы уверены, что мистер Рио уехал в Детройт и не вернется?

— Так же, как и в том, что на мне розовые нейлоновые трусики… Ну ладно, мистер Рэймонд, — быстро сказала я. — Я уверена, что мистер Рио не вернется.

— Что ж, может, вы и в самом деле сумеете мне помочь, — протянул он без особой убежденности. — Вот взгляните. Я получил это с утренней почтой. — Он бросил на стол листок бумаги.

Это была страница из журнала с программой телевидения на послезавтрашний вечер. «Вечерняя передача Сэма Варни» начиналась в 23.30. Кто-то жирно обвел синим карандашом эту строчку, чуть ниже красовалась надпись от руки: «Не пропусти эту передачу, Ромейн, для тебя это вопрос жизни и смерти». Ромейн не сводил с меня глаз, пока я читала.

— Что скажете? — спросил он наконец.

Я пожала плечами:

— Должно быть, эта передачка — невероятная чушь, если приходится рекламировать ее подобным образом, — ответила я. — Лично я предпочитаю старые фильмы, что крутят по восемнадцатому каналу. Один Хут Джибсон чего стоит!

— Да почему, черт побери, какая-то там телепередача может быть вопросом жизни и смерти? — взвился Ромейн. — В голове не укладывается!

— У меня тоже, — вздохнула я. — Если бы речь шла о старом фильме, то было понятнее, вот вы же имеете дело со всякой рухлядью. Правда, этот Сэм Варни далеко не старик!

— Может, это чья-то дурацкая шутка? — неуверенно пробормотал Ромейн. — Но как бы там ни было, я хочу выяснить, в чем тут дело! И сделать это должны именно вы! Разумеется, я заплачу сколько нужно и накину сверху, если вы сделаете это быстро.

— Отлично! — не удержалась я от ликующего вопля. — Поздравляю вас, мистер Ромейн! Вы мой первый клиент.

— Первый клиент?! — недоуменно вытаращился он на меня.

— Ну да, с того момента, как уехал Джонни Рио, — добавила я поспешно. — Вообще-то у меня солидный опыт улаживания подобных дел.

Это была чистая правда. Любая девушка, прожив в Голливуде больше месяца, приобретает солидный опыт улаживания своих дел, иначе ей просто не выжить в этом мире, битком набитом волками и шакалами.

— Постарайтесь выяснить как можно больше об этом Варни и его программе, — проскрипел мистер Ромейн. — Узнайте, почему так важно, чтобы я посмотрел в пятницу эту программу. И помните, мисс Зейдлитц, сегодня уже среда, так что времени осталось в обрез. Я буду вам очень благодарен, если вы распутаете это дело.

— Конечно распутаю! — заверила я его. — Ни о чем не беспокойтесь, мистер Ромейн. Выбросьте эту историю из головы и занимайтесь своим старьем.

Он с минуту тупо таращился на меня, потом извлек из кармана визитную карточку и швырнул ее на стол.

— Мисс Зейдлитц, как только вы что-нибудь узнаете, тут же свяжитесь со мной.

— Можете на меня положиться, мистер Ромейн, я ведь консультант по конфиденциальным делам.

— Я так и думал, что рано или поздно, но зайдет речь о деньгах, — уныло заметил Ромейн. — Устроит вас аванс в размере двухсот долларов?

— Долларов? — поперхнулась я.

— Вряд ли вам надолго хватит двухсот песо, — сухо ответил он, выписал чек и протянул мне.

Я долго рассматривала бумажку, прежде чем поверила, что я держу в руках. Чудесный шифоновый пеньюар лунного цвета, который я на днях видела в одной из витрин на Пятой авеню, и квартплата, и даже флакончик «Моего греха» — редкостная экономия — стоит сущие гроши, число сраженных мужчин исчисляется сотнями.

Похоже, я ненадолго впала в транс — когда я подняла глаза, Ромейн уже исчез.

Впрочем, я ничуть не огорчилась: деньги получены, задача поставлена, а с остальным я уж как-нибудь справлюсь. Начнем с самого начала, как говаривал один мой приятель-моряк, прежде чем выключить свет у меня в гостиной. Первым делом надо повидать Сэма Варни.

Сэм Варни был из тех знаменитостей, до которых нелегко добраться, и мне пришлось хорошенько повозиться с его секретарями, но в конце концов мне удалось договориться с ним о встрече в десять часов следующего утра.

С делами было покончено, совесть моя чиста, и я с легким сердцем выбралась из-за стола. Попросту растрачивать такой чудесный день я не собиралась.

Я прямиком направилась в банк, разменяла чек мистера Ромейна и со всех ног помчалась в Беверли-Хиллз, пеньюар оказался на месте. Это была мечта, а не пеньюар — целый ворох кружев… Мечта за 69 долларов 95 центов. На обратном пути я прихватила еще и пижаму — рубашку и штанишки до колен алого цвета. Я решила, что раз не могу держать пуделя, то когда мне станет грустно, я надену эту чудную пижаму, встану на четвереньки и помашу сама себе воображаемым хвостом. Грусть как рукой снимет!

На следующее утро я постаралась прибыть на телестудию ровно к десяти часам. Сэм Варни наверняка крайне занятой человек. И я не ошиблась. Он оказался настолько занятым, что в четверть двенадцатого я все еще торчала в приемной.

Приемная его была битком набита, и хотя сам он был здоровенный детина, это его не спасало. Вообще-то он вполне отвечал моим представлениям о телезвездах, особенно если учесть его габариты и темные круги под глазами. Эти синяки недвусмысленно намекали, что бедняга не сомкнул глаз после очередной передачи.

— Садитесь, мисс Зейдлитц, — пригласил Сэм Варни, когда я наконец предстала перед ним.

Пока я устраивалась на стуле, он сделал усилие и сфокусировал взгляд на моем лице.

— Чем могу быть полезен?

— Не тем, на что вы рассчитываете, — сказала я холодно, чтобы сразу перевести разговор на деловые рельсы. — Во-первых, я хочу знать, почему вы решили рекламировать вашу программу по почте, а во-вторых, требую, чтобы вы немедленно оставили в покое моего клиента и прекратили изводить его этой ерундой насчет жизни и смерти. Мой клиент — человек нервный, и ваши штучки вполне могут вызвать у него сердечный приступ.

— Гм?.. — недоуменно промычал Варни.

— Если вы перестанете таращиться на мои колени, то, может быть, сообразите, о чем я говорю, — повысила я голос.

— Рекламировать по почте? — растерянно повторил он. — Вы, очевидно, ошибаетесь. Моя программа рекламируется одним-единственным способом: газетными объявлениями.

— В таком случае как вы объясните вот это? — фыркнула я и бросила на стол страницу из журнала, которую мне вручил мистер Ромейн.

С минуту Варни изучал листок, потом покачал головой.

— Я не могу этого объяснить, мисс Зейдлитц, но уверяю вас, что не имею ни малейшего представления ни о том, кто это сделал, ни о том, зачем вам это прислали.

— Это прислали не мне, — уточнила я, — а моему клиенту.

— Вашему клиенту?

— Я консультант по конфиденциальным делам, — с достоинством сообщила я.

Сэм Варни на несколько секунд прикрыл глаза.

— Какой консультант? По каким делам?

— По всяким. — Мне казалось, что это и так понятно.

— Ну да, чего это я спрашиваю? — пробормотал он. — Послушайте, скорее всего, это послание отправил вашему клиенту какой-нибудь приятель-шутник. Это всего лишь шутка.

— Именно это и сказал змий Адаму, — резко ответила я, — и что из этого вышло?!

— Да… — медленно протянул Варни. — Ну и что же вы хотите от меня?

— Вы обязаны мне все объяснить, мистер Варни, — твердо заявила я. — Я же должна как-то отчитаться перед моим клиентом!

— Вы хоть раз видели мою передачу, мисс Зейдлитц? — внезапно спросил он.

— Мне не хотелось бы показаться самонадеянной, — холодно ответила я, — но неужели вы находите, что такая девушка, как я, станет по вечерам торчать перед телевизором?

— Вы правы, — сказал он задумчиво. — Ну что ж, моя передача — нечто вроде беседы. Я приглашаю в студию трех-четырех гостей, и в течение часа мы мирно беседуем. Но дело в том, что мои гости — люди слегка тронутые, с дыркой на том месте, где у нормальных людей мозги. Они могут, к примеру, заявить, что земля плоская или что Большой Каньон вырыли термиты.

— Я сразу поняла, что в вашей передаче должна участвовать именно такая публика. — Я одарила его сладкой улыбочкой. — Но что тут общего с «вопросом жизни и смерти»?

— Именно потому, что наша передача славится своей «ненормальностью», кто-то и послал вашему клиенту этот листок в качестве веселой шутки, — кисло пробормотал Варни. — Понимаете?

— Мой клиент заплатил мне двести долларов, чтобы я провела расследование, — озабоченно сказала я. — Он вряд ли будет доволен, если я заявлю ему, что это была всего лишь шутка. Нужно найти причину посерьезнее, иначе он потребует свои деньги обратно.

Варни снова посмотрел на меня со странной задумчивостью. Кстати, в начале нашей беседы в его взгляде светилось нечто совсем другое.

— Знаете что, — сказал он, неожиданно переходя на дружеский тон. — Я могу вам кое-что предложить. Есть один верный способ выяснить, кроется ли за всем этим что-нибудь серьезное…

— Какой же? — нетерпеливо спросила я.

— Почему бы вам не поучаствовать в качестве гостьи в завтрашней передаче? — предложил он. — Вы лично смогли бы понаблюдать за происходящим.

— Да, — протянула я неуверенно, — но…

— Вы только подумайте, какая это будет прекрасная реклама! — Варни улыбнулся. — Мисс Зейдлитц — консультант по конфиденциальным вопросам! Тысячи жителей Лос-Анджелеса смотрят нашу передачу…

— Ну, — с сомнением сказала я. — Вообще-то идея неплохая, но что я должна буду делать?

— Ничего! От моих гостей не требуется никаких особых навыков. Мы просто побеседуем в эфире и все! — с энтузиазмом воскликнул Варни. — Все, что от вас требуется, — это сидеть в студии, отвечать на вопросы и выглядеть так, как сейчас, или чуточку получше. Так как?

— Хорошо, — ответила я. — Я согласна!

— Отлично! — Варни снова улыбнулся. — Оставьте адрес моей секретарше, и завтра я пришлю за вами машину, мисс Мэвис. Вы ведь не станете возражать, если я буду называть вас Мэвис?

— Разумеется, нет.

— Великолепно! А вы называйте меня Сэмом.

Интервью было закончено, но тут я вспомнила главное правило Джонни Рио — ни в коем случае не отпускать подозреваемого за здорово живешь. И я не преминула воспользоваться уроком старины Джонни.

— Сэм, — сказала я спокойно, — не ответите ли вы еще на один вопрос, прежде чем я уйду?

— Конечно, Мэвис, спрашивайте.

Я подалась вперед и, в упор глядя на Варни, спросила:

— Почему синий карандашный кружок, которым на том листке обведено ваше имя, до такой степени напоминает круги под вашими глазами?