Было ровно одиннадцать, когда мы поднялись на нашу половину. Я уселась в кресло. Дон же принялся готовить напитки.

Лейтенант Фром в конце концов перестал задавать нам вопросы, а по выражению его лица, когда он уходил, было видно, что он близок к самоубийству. Это меня не поразило: чем больше я находилась в кругу семейства Эбхартов, тем чаще у меня появлялись такие же мысли. Сборище шизофреников. За исключением, разумеется, Дона.

Дон протянул мне бокал, а свой поставил перед креслом, стоявшим напротив.

— Ну и вечер! — Он угрюмо подмигнул мне. — Мне стало просто жаль этого несчастного Фрома… Если он будет и дальше вести дело так же, у него не появится ни малейшего шанса найти убийцу Эдвины!

— Есть ли у тебя какие-нибудь соображения, Дон?

— Конечно, это сделал я, потом ударил себя по затылку, когда услышал, что вы с Карлом спускаетесь по лестнице.

— А если серьезно?

Он покачал головой.

— Нет. Случившееся кажется мне лишенным всякого смысла. Уж если кого и должны убить, то это тебя.

— Дон, — торопливо пробормотала я, — я все еще жива. Как говорится, типун тебе на язык!

— Единственным человеком, который знал про второе завещание, был Фейбиан, — медленно продолжал Дон, — но я как-то не могу себе его представить в роли хладнокровного убийцы.

— Тебе что-то известно! Знаешь, я тут тоже раздумывала.

— Спокойно, Мэвис. Не потеряй голову, как это случилось с мистером Лимбо.

— Между мной и мистером Лимбо все же есть различие. Я не кукла.

— Ну-у, это уж кто как посмотрит…

Я не отозвалась на шутку.

— По-моему, ее убил Фейбиан Дарк.

— Почему?

— Ведь именно он напомнил Эдвине о подвале и прочих вещах вчера вечером, — сказала я, — ну и потом, это вроде бы чувствуется, когда ты находишься рядом с ним. Он человек нечистоплотный. Аморальный, как я считаю.

— Женская интуиция? — спросил Дон, подняв брови с видом превосходства.

— Если тебе мое мнение не интересно, о’кей, — сказала я равнодушно. — Вообще-то ты мне не очень нужен… Уверена, Карл мне поможет.

— Карл? — взвился Дон. — Прошу тебя не приближаться к нему, если меня нет поблизости. Что ты еще затеваешь?

— Предупреждаю тебя: если ты и впредь будешь разговаривать со мной в стиле Джонни Рио, романтический ореол, которым я тебя окружила, растает.

— Мне очень жаль, моя сладкая Мэвис, — быстро сказал Дон.

Он подошел и сел на подлокотник моего кресла, обняв меня при этом за плечи. Мне сразу стало трудно сосредоточиться.

— Продолжай, сладкая, — вкрадчиво попросил он. — Ты что-то говорила о своем плане?

— Говорила, но, если ты будешь продолжать в том же духе, у меня все вылетит из головы.

— Согласен, — сказал он, — это как раз и входит в мои намерения.

Я отбросила его руку.

— Будь серьезен, Дон. Знаешь ли ты, о чем я думаю?

— Нет, — ответил он тоном послушного мальчика, — но я обещаю все хорошенько выслушать и запомнить.

— Прекрасно. Если бы кто-то убил тебя или меня в качестве твоей жены, мотив был бы очевиден, верно? С точки зрения первого завещания.

— Конечно, деньги.

— Даже если бы они наняли для этого кого-нибудь и обещали ему часть денег, все равно это было бы очевидно.

— Ну да.

Я торжествующе ему улыбнулась, потому что сознавала, что это была потрясающая идея и принадлежала она мне.

— Предположим, что один из них или даже все вместе кого-то наняли, чтобы лишить тебя наследства, — продолжала я, — а нанятый человек был очень умный и в то же время беспринципный.

— По-моему, именно таким он и должен быть, — сказал Дон. — К чему ты клонишь, Мэвис? Один из членов семьи поручил наемному убийце убить тебя, а тот по глупости убил другую женщину?

— Нет, — покачала я головой. — Я бы просила тебя слушать не перебивая. Убил он именно того, кого и намечалось, а теперь он собирается ложно обвинить тебя в этом убийстве.

Дон довольно долго смотрел на меня.

— Я не совсем тебя понимаю, моя сладкая, — сказал он наконец. — Полагаю, сегодня был утомительный день. Почему мы не идем спать… скажи?

Я глубоко вздохнула, но все равно Дон не мог сосредоточиться, и попробовала снова:

— Предположим, что Карл и Ванда предложили Фейбиану часть наследства, если он сделает так, чтобы ты ничего не получил… Допустим, что он развлекался с Эдвиной после смерти отца. Он понимал, что ему будет просто заманить ее в подвал, а как только он наденет на нее наручники и нижние цепи, ему легко удастся ее убить, верно?

— Пожалуй, — неохотно согласился со мной Дон, — Но для чего нам заниматься подобными предположениями? Ему-то было точно известно, что он ничего не сможет получить от них, поскольку он Знал про второе завещание.

— В том-то все и дело! — воскликнула я торжествующе. — Он знал про завещание, а другие — нет. Он знал, что чем меньше наследников, тем большую сумму он получит. Так что, если он убьет Эдвину и обвинит в этом тебя, уже на двух претендентов сразу будет меньше!

Дон пожал плечами.

— Это звучит резонно, но каким образом можно обвинить меня в том, чего я не делал?

— Мне показалось, что сегодня вечером он старался изо всех сил. Но Фейбиан хитрец. Он не хотел, чтобы его намерения были слишком очевидными. И не надо забывать, что если моя теория верна, значит, есть и другие участники. По меньшей мере человек, поручивший Фейбиану избавиться от тебя. Если они объединятся, они преподнесут Фрому историю, которая прямиком отправит тебя в газовую камеру.

Дон побледнел.

— Возможно, твоя дикая версия не так уж далека от истины, Мэвис, — сказал он, — и к завтрашнему дню им удастся сфабриковать доказательства того, что именно я убил Эдвину. — Он на минутку задумался. — Ты что-то говорила о своем плане, Мэвис?

— Мне кажется, ну, я нравлюсь Фейбиану, — скромно заметила я.

— Ты привлекаешь к себе взгляды решительно всех зрячих мужчин! — сразу же согласился Дон. — Что дальше?

— Предположим, через какое-то время я войду к нему в комнату, — продолжала я, — скажу ему, что ты заснул, а мне скучно и одиноко. Я потихонечку удрала от тебя.

— Что дальше?

— Я могу ему сообщить, что считаю его весьма привлекательным мужчиной, ну и что меня мучает любопытство в отношении этого подвала, как если бы я была не против сама там поразвлекаться.

— И?..

— Если я права, он, возможно, отведет меня туда. Ну а когда мы будем в этом кошмарном подвале, надеюсь, мне удастся заставить его сознаться в том, что он убил Эдвину. Ты знаешь, надо не упустить подходящий момент, ну и все такое.

— Прекрасно! — воскликнул Дон, — Ну а потом, выложив все тебе, он тебя задушит, чтобы ты держала язык за зубами.

— Может быть, подобная мысль и придет ему в голову, — согласилась я, — но он ее не осуществит.

— А почему? Кто ему помешает сделать это?

— Ты.

Дон взглянул на меня с открытым ртом:

— Что?

— Ты понимаешь, — повторила я, — потому что, когда я пойду в комнату к Фейбиану, ты прямиком отправишься в подвал и спрячешься там. Ну а выслушав исповедь его, ты его схватишь. Ну как?

— Ничего более безумного в жизни своей не слышал! — крикнул Дон. — Потом он слегка успокоился. — Но вообще-то может и получиться. Откровенно говоря, нам нечего терять. Ладно, но будь предельно осторожна. Я знаю на примере того, как ты вчера справилась без труда с Карлом и со мной, с Фейбианом ты совладаешь без всяких хлопот. Только не поворачивайся к нему спиной!

— Хорошо.

— Когда ты намерена приступить?

— Как только буду готова, — ответила я, поднимаясь с кресла, и пошла в свою комнату.

Я не переставала улыбаться, пока стягивала с себя вечерний туалет, потому что Джонни всегда величает себя «мозговым центром» в нашем партнерстве, а мне нетрудно было себе представить его физиономию, когда он узнает, что я поймала убийцу, пока он валял дурака в отеле Санта-Барбары.

Раздевшись, я подошла к зеркалу и получила полное представление о Мэвис Зейдлитц в натуре. Шутка, разумеется, просто мне надо было удостовериться, что я во всеоружии перед предстоящей мне серьезной операцией.

Потом я достала из чемодана свои доспехи особого назначения: ночную рубашку цвета гортензий из нейлонового трикотажа, всю в кружевах и прошивках.

Сверху я накинула подходящий пеньюар, а на ноги надела домашние туфли на высоких каблуках с большими атласными бантами на узких носах.

Последним штрихом были духи. Ну и конечно же я снова выбрала «Я сдаюсь» или «Я капитулирую», называйте как угодно. Согласитесь, что «Мой грех» в данной ситуации не годились.

Дон, как мне показалось, слишком долго глазел на меня, когда я вошла в гостиную, потом подошел поближе и еще ближе. Остановившись в двух футах от меня, он медленно покачал головой и вздохнул.

— Я все еще не уверен, могу ли я тебе это позволить или нет? — Он покачал головой. — Тебе не следует этого надевать, Мэвис. Фейбиан зажжет в подвале не свечи, а прожектора.

— Ты думаешь, у меня будут неприятности?. — спросила я и повернулась перед ним, как это делают манекенщицы, демонстрируя свои платья.

— Ну, тебе надо справиться лишь с Фейбианом и убедить его спуститься с тобой в подвал. Так как любая отсрочка ему покажется неоправданно долгой.

— Прекрасно! — засмеялась я. — Значит, можно начинать. Ты знаешь, где находится комната Фейбиана?

— Конечно,— кивнул он. — Третья дверь налево. Только ты дай мне несколько минут, чтобы я успел туда пробраться. Я буду ждать двадцать минут, моя сладенькая. И если ты к этому времени не появишься, я пойду тебе навстречу узнать, в чем дело.

— О’кей.

— Желаю удачи! — сказал он и чмокнул меня в щеку.

Мне пришлось хлопнуть его по мягкому месту, иначе мы бы просто так не расстались. Я быстро выскользнула из комнаты и повернула налево. Дойдя до третьей двери, я остановилась и тихонечко постучалась.

Фейбиан не открывал, поэтому через минуту я постучала снова.

Дверь оставалась закрытой и после третьей моей попытки стучать, и я начала себя чувствовать как Клеопатра, когда ее доставили в лагерь к Марку Антонию на носилках, а какой-то сенатор сообщил ей, что тот отправился ловить рыбу.

Но не мог же Фейбиан так поступить со мной?

Я нажала на дверную ручку, и она повернулась. Распахнув дверь, я спокойно вошла в комнату. Внутри было темно, мне безумно захотелось завопить, но вместо этого я принялась шарить по стене в поисках выключателя. Мне показалось, что прошло не менее получаса, прежде чем я нащупала его. Вспыхнул свет, я сразу же почувствовала себя много лучше.

В комнате было пусто, кровать аккуратно заправлена. Фейбиан еще не ложился, это уже было неплохо. Куда он мог пойти? Это меня очень обеспокоило.

Вдруг дверная ручка бесшумно повернулась, и дверь стала открываться. И я не сразу сообразила, что дверь может открывать не Фейбиан, а кто-то другой. Но когда я увидела, кто вошел в комнату, я с облегчением вздохнула.

— Это вы, Грег? — обрадовалась я. — Почему вы не постучались? Это избавило бы меня от сердечного приступа.

Но тут я заметила у него в руке пистолет, и у меня на самом деле внутри все оборвалось, так как его оружие, поверите ли, было направлено на меня. Однако было видно, что он изумлен.

— Мэвис? — спросил он вкрадчиво. — Меньше всего я ожидал здесь встретить именно вас. Где Фейбиан?

— Не знаю, — ответила я. — Мне самой он очень нужен.

Он внимательно осмотрел помещение, затем бросил подозрительный взгляд на дверь в ванную. Она была закрыта. Грег не отводил от нее глаз несколько секунд, на лице у него появилась приторная улыбка.

— Разумеется, — произнес он насмешливо, — вы не можете знать, где он находится.

— Это мне действительно не известно, — повторила я, — а мне он очень нужен!

Грег сунул пистолет в карман своего халата.

— Меня это сильно удивляет, Мэвис. Я искал свою жену…

— У Фейбиана?

Он не обратил внимания на мой вопрос, а договорил фразу:

— …а нашел вас. Вы меня разочаровали, но, полагаю, вы достаточно взрослая женщина, чтобы понимать, что вы делаете.

— Я не знаю, что вы имеете в виду, — ответила я ему абсолютную правду. — Но Фейбиана, к сожалению, здесь нет. Вы сами это видите. И вашей жены тоже.

— Да, конечно!

Он снова насмешливо посмотрел на дверь ванной комнаты и пробормотал:

— Я ни за что не стал бы мешать вам!

Он повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Естественно, я тут же подумала, что в этом доме одни ненормальные. Усевшись на ближайший стул, я продолжала ждать, когда же придет Фейбиан. Минут через пять или чуть раньше я вдруг догадалась, что он может не возвратиться до завтрака, а мне совершенно не улыбалось сидеть в полном одиночестве на неудобном стуле!

И тут мне пришла в голову блестящая мысль. Почему бы мне не спуститься в подвал и не сказать Дону, что моя затея не удалась, поскольку Фейбиана в комнате не было. Дону нет никакой необходимости сидеть в этом сыром подвале, где ничего не стоит простудиться. Да и в конце концов, раз мне не удается поймать убийцу, это еще не значит, что вся ночь должна пройти напрасно!

Я вышла из комнаты и пошла к лестнице, спустилась вниз через кухню к нужной мне двери. Но стоило мне оказаться на лестнице, ведущей в подвал, как у меня появилось какое-то неприятное ощущение в желудке. Утешала лишь мысль о том, что внизу меня ждет Дон.

Я добралась до конца лестницы и тут вновь вздрогнула: все здесь выглядело точно так же, как накануне ночью. Так же горели все свечи, их мерцающий свет бросал странные движущиеся тени повсюду.

Я сделала шагов шесть внутрь подвала, затем остановилась, потому что сильно дрожала, и если бы продолжала двигаться, то могла бы упасть. В углу в тени что-то шевелилось. Я была слишком напугана и не произнесла ни звука.

«Это Дон, — напрасно твердила я себе, — перестань трусить, дурочка».

На какое-то мгновение мне показалось, что я вроде бы узнала его. Затем нечто выбралось из угла и медленно направилось мне навстречу, и у меня снова подкосились колени. Я разглядела в темноте что-то белое с большой пышной грудью и тонкими и длинными ногами, но лица различить не смогла. Это была ожившая маска со стены.

Когда она приблизилась ко мне, пламя свечей усилилось, тени с нее исчезли. Я совершенно окаменела, не в силах сдвинуться с места и убежать от злобной маски. Сквозь полураскрытые губы были видны уродливые острые зубы, громадный безобразный подбородок находился настолько близко, что я могла бы протянуть руку и дотронуться до него.

К счастью, в этот момент оцепенение прошло, я повернулась и побежала к лестнице, перескакивая через две ступеньки, чтобы поскорее оказаться в кухне. Я успела добежать как раз до половины и снова замерла: на самой верхней ступеньке неподвижно стояли чьи-то ноги. Они стали медленно спускаться вниз.

Мне было страшно смотреть наверх, но я понимала, что это неизбежно.

Еще одно белое тело, на этот раз мужское. Абсолютно голое. И я уже не сомневалась, что навстречу мне шла вторая ожившая маска со стены. Цвета слоновой кости, нос крючком, прищуренные глаза в упор смотрели на меня. Он начал приближаться, я отступила назад и попыталась закричать во всю мочь. Но этого сделать не успела: мускулистые пальцы маски зажали меня. Страшная рожа поплыла у меня перед глазами, потом черное облако полностью скрыло маску.

Первое, что я почувствовала, очнувшись, была боль. Я с трудом открыла глаза и увидела подвал, пол под ногами слегка покачивался. Мои руки и ноги были крепко зажаты в железные тиски. Я попыталась выпрямиться и немного двинуть руками. При этом раздался бряцающий звук.

Постепенно я приходила в себя, пол погреба укрепился, и я поняла, что нахожусь, выражаясь языком дамочек-романисток, в затруднительном положении со всех точек зрения.

Последнее, что я помнила, это мою встречу со второй кошмарной рожей, приближающейся ко мне. Затем я, очевидно, потеряла сознание… Ну и те две фигуры, понятно, не стали терять время даром, воспользовавшись моей беспомощностью.

Металлические браслеты, толстые цепи прикрепили меня к стене точно так же, как Эдвину. Воспоминание об этом не способствовало улучшению моего настроения. И одета я была точно так же, как и она: на мне ровным счетом ничего не было. Они сорвали с меня ночную сорочку, так что, посмотрев вниз, я увидела одну только Мэвис в ее естественном виде.

Я даже покраснела, мне показалось, что горячая волна залила меня до самых нижних браслетов. И все же кое-какая утешительная мысль тут же появилась в моей головке: в таком виде я все же выглядела весьма красивой и соблазнительной.

Свечи продолжали гореть, и я осмотрелась: интересно бы знать, чем занимаются те две фигуры. Но увидела лишь одну ведьму. Она медленно подходила ко мне, в некотором отношении я почувствовала себя лучше, поскольку она тоже была голая. У нее была ультрамодная фигура, тонкая и стройная, чтобы не сказать тощая, но любой мужчина сказал бы совершенно искренне, что с моей она не шла ни в какое сравнение.

Подойдя ко мне совсем близко, она сняла маску.

Это была Ванда, что, по правде говоря, меня не удивило, потому что других женщин в доме не оставалось.

Она повесила маску на место, вернулась назад и остановилась передо мной.

— Ты безмозглая кукла! — заговорила она ледяным тоном. — Почему ты лезешь не в свои дела?

— Я бы предпочла, чтобы ты снова надела маску. От твоей рожи меня тошнит.

Она дважды наотмашь ударила меня по лицу так сильно, что щеки у меня запылали ярким огнем.

— Не советую делать подобные замечания, Мэвис, — сказала она нравоучительно. — Я могу сделать с тобой все, что мне заблагорассудится, и никто не сможет меня остановить. На твоем бы месте я этого не забывала.

— Запомню, не сомневайся. Дай мне только избавиться от этих цепей! И когда я покончу с тобой, тебе еще потребуется эта маска и санитарная машина тоже!

Она уперлась руками в тощие бока и ядовито улыбнулась. Ее улыбка мне очень не понравилась, в ней не было ни теплоты, ни женственности. Я поняла, что Ванда настоящая садистка.

— Ну и что ты собираешься со мной делать? — спросила я.

— Еще не знаю… Решим, когда он… вернется назад.

— Если ты говоришь о Фейбиане, почему не называешь его имя?

— Заткнись! — заорала Ванда и снова дала мне пощечину. Это становилось монотонным, не говоря уже о том, что мне было больно.

— Намереваетесь задушить меня вдвоем, как это вы сделали с Эдвиной?

— Не старайся быть большей дурой, чем ты есть! Я не имею никакого отношения к смерти Эдвины.

— Выходит, Фейбиан один справился? — спросила я. — На твоем бы месте, дорогуша, я бы поостереглась. Возможно, он не прочь выступать на «бис», когда заканчивает свой акт.

— Даже если это и так, — заявила она, — то сейчас ты центральная фигура на сцене, Мэвис. Ты как раз занимаешь место Эдвины, соображаешь?

— Ты давно видела своего супруга? — спросила я насмешливо. — Он разыскивал тебя с пистолетом в руке.

— Ты с ума сошла! — заорала она, но в ее голосе звучал испуг.

— Я сама искала Фейбиана по делу и прошла в его комнату, прежде чем спуститься сюда. Пока я была внутри, появился разъяренный Грег. Он искал тебя, дорогая. Эта маска спасет тебя от пули?

Она намеревалась снова ударить меня, но какой-то шум у нее за спиной заставил ее обернуться. Ее вид сзади показался мне весьма соблазнительным, если бы проклятые цепи вокруг моих лодыжек были подлиннее, Ванда получила бы от меня «угощение», о котором она не забывала бы до конца своих дней.

У подножия лестницы, глядя на нас, стояла другая фигура в маске. В изменчивом свете свечей было трудно сказать, какого роста она была. Я ждала, когда он подойдет поближе, чтобы убедиться, Фейбиан это или не он. Но он продолжал стоять на одном месте.

Ванда подошла к нему, покачивая узкими бедрами. Я не замечала, что у нее такая вульгарная походка, когда она была одета, поэтому решила, что это делается ради него. Если бы она так стала расхаживать перед своим психиатром, единственное, чего бы она достигла, — это анализа ее поведения.

— Любимый, — сказала она грудным голосом, подойдя к нему, — мы должны преподать ей урок. Она оскорбляла меня.

Фигура в маске продолжала стоять молча.

— Почему ты ничего не делаешь? — нетерпеливо повысила голос Ванда и еще ближе подошла к нему. — Отвечай мне!.. Ей требуется такой урок, которого она никогда не забудет! Любимый, ты…

Он все еще не отвечал.

Ванда замерла.

— Любимый?

Голос у нее дрогнул, она сделала шаг назад.

— Но… ты не…

В этот момент его руки обхватили ее шею, не дав ей закончить фразу. Я ничего не могла сделать, стояла беспомощно у стены и наблюдала, как тело Ванды отчаянно забилось у него в руках, пятки стали бить по полу, как мне показалось, очень долго. Сердце у меня так сильно стучало, что мне было больно.

Перед глазами была какая-то пелена. Сквозь нее я смутно видела, как пятки. Ванды перестали отбивать дробь, она бессильно обмякла в этих ужасных руках.

Фигура в маске держала ее еще секунд двадцать, затем пальцы медленно разжались, и тело Ванды соскользнуло на пол. Впервые я была рада плохому свету в подвале, я не могла видеть ее лицо.

У меня снова пропал голос, я издала звук, похожий на карканье. Мне не требовалось воображения, чтобы понять, что произойдет дальше.

Фигура в маске медленно перешагнула через тело Ванды и направилась ко мне. Я так сильно дрожала, что звенели цепи.

Мне казалось, что маска становилась все больше и больше по мере его приближения, загораживая от меня все остальное. Зеленые раскосые глаза впились в мои, весь мир превратился в какой-то горячечный бред.

Он остановился передо мной и медленно поднял руку. Я почувствовала холод его пальцев, которые гладили мою грудь, что-то щелкнуло у меня в голове, и я потеряла сознание.