Когда я навещал Урсулу Овен в последний раз, было немного меньше половины девятого, так что прежде, чем войти, я проболтался около ее дома минут десять.

Я почему-то подумал, что привычка была второй натурой Урсулы, ведь это часто бывает у молоденьких девушек.

Ровно в половину девятого я нажал кнопку ее звонка, а потом быстро отошел на три шага назад. Мне показалось, что прошло довольно много времени, прежде чем дверь, удерживаемая цепочкой, немного приоткрылась, и большие фиолетовые глаза, близоруко прищурившись, стали всматриваться в отверстие.

— Кто это?

Как и в первый раз, голос ее был низким и вибрирующим.

— Чарли, — ответил я простуженным баритоном.

— Дорогой! — лицо ее прояснилось. — Ты хотя бы позвонил, прежде чем придти. Я только что из душа.

Действительно, привычка была второй ее натурой, и на ней был тот же халатик, что и в первый раз. Она распахнула дверь, но я подождал, пока девушка повернулась ко мне спиной, чтобы войти в квартиру и предусмотрительно держался в трех шагах позади. Она бедром ударилась о низкий столик, и у нее вырвался крик боли. Через секунду Урсула сложилась пополам и стала шаркать по подносу на столике в поисках очков. Халатик сильно обтянул ее ягодицы, которые находились от меня на расстоянии вытянутой руки. Искушение было слишком велико; я слегка шлепнул по ним, и она издала радостный вопль:

— Ну, что ты, Чарли! Ведь ты еще даже не поцеловал меня!

Урсула повернулась ко мне с очками в руке и прелестной улыбкой на лице. Я даже не предполагал, что у нее может быть такая улыбка. Потом Урсула надела очки и лицо ее совершенно изменилось.

— Мистер Бойд?

— Если это вас не устраивает, почему бы вам не снять очки еще раз, чтобы устремиться со мной в постель, — предложил я ей. — Если вам нравится, вы даже можете называть меня Чарли.

Она инстинктивно отпрянула и снова налетела на низенький столик. В течение нескольких секунд ее руки бешено колотили воздух, потом она свалила столик и оказалась на ковре. Ноги ее поднялись вверх, судорожно брыкаясь. В результате этих манипуляций купальный халатик совершенно распахнулся и в течение нескольких, увы, слишком коротких секунд, я мог с интересом наблюдать забавный эротический спектакль. Наконец, ей удалось перевернуться на живот и встать. Потом с гневным рыданием она бросилась на кушетку, упала на нее и спрятала лицо в подушках. Ее плечи конвульсивно вздрагивали, и я, решив, что это надолго, сел в кресло и закурил. Однако за то время, пока я выкурил сигарету, плечи ее ни разу не шевельнулись, и лишь тяжелое дыхание подсказывало мне, что она еще жива.

— Вы немного меня интригуете, Урсула, — проговорил я кротким голосом. — Эти красивые фиолетовые глаза, эта женственность, исходящая от вас, которую я видел накануне вечером. Ваш голос был немного хриплым, немного вибрирующим, полным тысячи обещаний, конечно, не высказанных, и все это до того момента, пока я не представился. И вы так быстро изменили свой облик, что это заставило меня подумать, что вы ждали, ждали, но совсем другого человека. В прошлую нашу встречу, когда вы переоделись, я даже удивился, та ли это девушка, что была здесь несколько минут назад. Я вспомнил, как вы ударялись о предметы, когда бежали через салон. Значит, вы ждали, что это будет кто-то достаточно важный и нужный, кому вы, рискуя сломать шею, хотели показать ваши замечательные фиолетовые глаза без очков.

Девушка медленно выпрямилась, села, сняла очки и стала вытирать глаза носовым платком, который вынула из кармана халатика. Потом снова надела очки и посмотрела на меня с глубоко унылым видом.

— Неприятно то, что два человека придумывают одну историю и рассказывают ее одними и теми же словами, — продолжал я. — Я сегодня видел Фремонта, и, если бы закрыл глаза, то мог бы подумать, что слышу вас, за исключением, конечно, голоса. Слова были почти те же. Он даже посоветовал мне поговорить с вами, потому что вы можете мне рассказать про ухарские сцены, которые проходили в кабинете Максин Лорд, про ее гнусную привычку находить у людей их слабые стороны и про все остальное. Беда Фремонта заключается в том, что он слишком много приписывает себе.

— Я не могу понять, о чем вы говорите, — прошептала Урсула.

— Когда Максин порвала с Фремонтом, он, вероятно, возненавидел ее до глубины души и изо всех сил начал мстить ей. И тут ему пришла в голову мысль украсть формулу. Удар бы намного потерял в силе, если бы кражу обнаружили до того, как духи были запущены в производство. Фремонту было необходимо, чтобы факт кражи своевременно не был обнаружен. У него были три варианта: Сталь, который довел формулу до конца, Джонатан и вы. И вот тогда он без сомнения выбрал вас.

— Я вас прошу! Я вас умоляю, не говорите об этом!

Фиолетовые глаза утопали в слезах.

— У меня нет выхода, — холодно возразил я. — Фремонт видел превосходную секретаршу, носящую очки и бронированный каркас, лишающий ее малейшего подобия женщины, скрывающей все округлости. Он, безусловно, знал, будучи хорошо знаком с Максин, и о том, как длинны вечера у одинокой девушки, и о том, что вы относитесь к разряду тех девиц, которые высыхают, преданные своему служебному долгу, словно рожденные для того, чтобы оставаться девами и умереть в одиночестве. Но Фремонт поближе заглянул в ваши фиолетовые глаза и догадался, что под броней скрывается женщина нежная и уязвимая, которая только и ждет, чтобы ее обнаружили.

Мне казалось, что я повторяю уже давно слышанные ею слова, но это был единственный способ задеть за живое и уязвить Урсулу, и я продолжал:

— Тогда, совершенно неожиданно, вы заимели преданного воздыхателя. Мужчину, что ни на есть самого сладкоречивого, сумевшего разглядеть нежную женщину за бронированным фасадом. И я представляю себе, как вы каждый день забавлялись, встречая Максин в конторе и думая про себя: «Если бы она только знала!» А потом, так как дела у вас шли отлично, Фремонт заговорил о женитьбе. Ну, конечно, вы не чувствовали никакой привязанности к Максин, которая насмехалась над вами, и она получила бы то, что заслужила, если бы вы скопировали формулу и отдали ее Фремонту.

— Нет! — закричала Урсула. — Нет! Это неправда! Во всяком случае, в отношении формулы! Согласна, Чарли и я, мы собираемся пожениться, он меня любит. Но ведь это не преступление! Я только держу это в секрете, потому что продолжаю работать на Максин, но мы…

— Значит, он сходит по вас с ума, — жестко перебил я ее. — А сколько раз, в точности, вы видели его с тех пор, как отдали формулу? У вас было время до моего появления подумать над этим.

— Я не знаю… не могу вам сказать в точности. Прежде всего, я никогда не давала ему формулу! Вы пытаетесь подловить меня в ловушку для того…

Ее взгляд затравленного зверька проник в мое сердце. Она сняла очки, глаза ее затуманились, и поток слез резко увеличился.

— Ни одного разу, — прошептала она. — Даже, когда вы вошли в дело, он не пришел повидать меня. Лишь позвонил из своей конторы и сказал мне, что если вы обнаружите правду, то я заплачу за это самой дорогой ценой. Ведь я украла формулу. По его голосу я поняла, что он напуган. А потом я стала убеждать себя, что это мне показалось. — Урсула медленно вытерла глаза и печально улыбнулась. — Никто не решится сразу отказаться от своей мечты, не так ли?

— Напишите мне обо всем этом, Урсула, — твердо проговорил я.

— Все? — воскликнула она, надев очки, и посмотрела на меня с ошеломленным видом. — О Чарли и обо мне?

Я утвердительно кивнул головой.

— Только то, что он попросил вас осторожно снять копию с формулы. Дату и время, когда вы смогли осуществить это, и час и место, когда вы отдали ее ему. Это все, что я хочу от вас.

Девушка встала и неуверенной походкой направилась к своему секретеру. Я успел выкурить еще одну сигарету, до того как она подошла ко мне и протянула подписанные показания.

— Вы, без сомнения, найдете мой вопрос глупым, — проговорила она тихим голосом, — но что же теперь будет?

Я старательно вложил ее показания в бумажник и встал.

— Пока не знаю, — ответил я, — но как только узнаю, сразу скажу вам.

— С другой стороны, я даже счастлива, что все так произошло. — Урсула сильно и резко прикусила нижнюю губу, даже появилась кровь. — Чарли упадет с облаков, когда вы покажете ему эти бумаги.

— Без сомнения.

— И еще… У меня к вам одна просьба. Когда вы увидите мисс Лорд, не сможете ли вы сказать ей, что я завтра не выйду на работу? — Урсула сделала героическое усилие, чтобы улыбнуться, но у нее ничего не вышло. — Я просто останусь здесь и буду ждать… дрожа.

— Как воровка, вы не слишком счастливы, Урсула, — заметил я, — но, в сущности, все к лучшему.

Я повернулся к ней спиной и, не торопясь, чтобы дать ей возможность опомниться и начать уговаривать меня или предлагать сделку, направился к выходу, но девушка не произнесла ни слова. Я подумал, что это действительно очень редкое явление.

Когда я вышел на улицу, холодный ветер прервал мой сентиментальные мысли. Такси отвезло меня на шестидесятую улицу, где жили умные люди в стенах, обтянутых бархатом и в компании огромных египетских кошек. Но на мои многочисленные звонки никто не ответил.

Я уже собирался уходить, когда около дома остановилось такси и из него вышла Максин Лорд. Она расплатилась с водителем и пошла по тротуару, разыскивая ключ в своей сумочке.

— Что такое Дом Колдовства без своей колдуньи? — громко спросил я.

— Как так… Вы? — по той манере, как она это произнесла, создалось впечатление, что я труп, который она только что охладила. — Вы, может быть, находите свою шутку остроумной, Бойд?

— Я отлично понимаю слова, но их смысл ускользает от меня, — ответил я.

Максин открыла дверь, включила свет и направилась в вестибюль. Я без промедления проследовал за ней, чтобы она не успела хлопнуть дверью перед моим носом.

Мисс Лорд резко повернулась и очутилась перед моим носом с лицом, искаженным от гнева. На ней была казачья папаха и лисья накидка, опускающаяся до самых черных бот. Добавить ей только хлыст в руки, и она обратила бы в бегство целую банду львов.

— Что все это означает? — проворчала она.

— А что означает «все это»? — возразил я таким же тоном.

— Ваша контора была не веселее могилы, когда я в нее приехала. Мне потребовалось десять минут, чтобы разбудить сторожа, этого несчастного малого, и за это время я чуть не умерла от холода на тротуаре, а он, вероятно, принял меня за сумасшедшую или за уличную девку, которая ошиблась адресом!

— У вас, безусловно, была очень веская причина, чтобы устремиться в мою контору поздно ночью, — спокойно сказал я, — и мне бы очень хотелось узнать ее.

— Это по меньшей мере безрассудно, не иметь памяти… — она принялась прожигать меня взглядом, потом ее губы раздвинулись в усмешке. — Или вы — совершенный идиот, Бойд. Значит, вы абсолютно не помните, что позвонили мне по телефону примерно час назад и сказали, что хотите меня немедленно видеть, что это вопрос жизни и смерти, и что я должна немедленно явиться в вашу контору?

— И все это сказал я? — по выражению лица Максин я понял, что она не шутит. — И каким вам показался мой голос?

— Таким же отвратительным, как и вы сами! И ваш насморк, который заставил вас хрипеть как ворону! Что такое? — ее глаза округлились. — Что… это были не вы?

— Я никогда не хриплю, как ворона, — уверил я Максин. — Даже когда у меня насморк.

— Тогда почему кто-то проделал это и уверил меня, что это вы?

— Просто из зависти, — радостно ответил я. — Кто-то хотел походить на меня. Но ведь по-настоящему, невозможно стать таким Дэнни Бойдом: классический профиль, мускулистое тело, ум почти гениальный, отличный характер. Но вы в течение нескольких секунд верили этому голосу?!

— А! Замолчите! — проворчала она. — Я не люблю ваших шуточек. Но должна существовать причина такого звонка!

— И еще какая! Может быть, вы узнаете ее, а может и нет. Время покажет, как прошептала девушка своему любовнику в то время, когда ее папа стоял на страже с ружьем.

— Бывают моменты, Бойд, когда я с удовольствием бы задушила вас, — она сняла шапку и небрежно бросила в соседнее кресло. На Максин осталось платье-джерси с розовыми полосами, сделанное словно специально для того, чтобы у смотрящего закружилась голова. — Кстати, что вы хотите от меня получить?

— Пять тысяч долларов, — не задумываясь ответил я.

Лазурные глаза стали темно-синими.

— Вы знаете, кто украл формулу?

— Выпишите чек на имя Бойда, — посоветовал я ей. — Мы не будем считаться с расходами на такси: пять тысяч долларов круглой цифрой, этого будет достаточно.

Блеск ее ледяной улыбки мог соперничать по силе с северным сиянием. Максин медленно облизала губы, предвкушая сладкое чувство мести.

— Кто это? — прошептала она.

— Это не доставит вам удовольствия, — предупредил я ее. — Но вы ведь наняли меня для того, чтобы я открыл вам всю правду, не так ли?

— Не будем терять времени, Бойд! Кто украл ее?

Я вынул из бумажника признание Урсулы и протянул его Максин. Она вырвала бумагу из моих рук, потом стала пожирать ее глазами сверху вниз, до самой подписи.

— Как сказал один философ: никогда невозможно исполнить все желания, — напомнил я ей.

На мгновение в глубине глаз Максин мелькнуло опасное пламя, но затем она разразилась хохотом. Я смотрел на это, открыв рот, но она смеялась совершенно искренне и очень забавлялась.

— Маленькая свинья! — выдохнула она. — Бедная маленькая Урсула, девушка, которая ничем бы не рисковала, даже если бы осталась на необитаемом острове в компании моряков в течение пяти лет. А я-то думала, что знаю о ней все! Держу пари, что она не поняла, что с ней случилось, когда Чарли стал таким активным! Ну что ж, теперь она узнает, что с ней случилось, когда я проявлю активность! — сквозь зубы проскрежетала мисс Лорд.

— Урсула находится у себя и, без сомнения, ожидает прихода полиции. Она уже видит себя в наручниках, брошенной в камеру на двадцать четыре года! Но, Боже мой, для чего? Ей вполне достаточно и того, что Фремонт просто воспользовался ею для получения формулы, и что она потеряла золотое место.

— Да никак у вас есть сердце, Бойд? — насмешливо спросила Максин. — Но ведь это была не ваша формула, не ваш дом и не ваши деньги, не так ли?

— Зачем давить на пешку, когда можно получить короля? У вас же было пристрастие к густым волосам! Теперь воспользуйтесь этим!

— Что? — она была на грани взрыва, но сумела взять себя в руки. — Что это вы такое сказали?

— Вы были в восторге от мысли выйти замуж за Фремонта, до тех пор, пока неожиданно не обнаружили, что он хотел не вас, а ваше предприятие. Теперь у вас в руках превосходное оружие для мести. С такими доказательствами вы можете обесчестить его и сделать так, что его осудят. Предложите ему выбор: или вы обратитесь к правосудию, или он передаст в ваше распоряжение все, что имеется на его предприятии.

— Да, — вздохнула она. — А это мысль!

— Вы даже сможете позволить себе роскошь быть великодушной, — прибавил я. — Заключите с ним хорошо оплачиваемый контракт на всю жизнь.

— Вы грезите, Бойд?

— Но не указывая должности, — продолжал я, как бы не слыша ее вопроса. — Таким образом, он станет у вас чем-то вроде служащего; один год вы наденете на него униформу и заставите открывать дверь вашим клиентам, а на следующий год, скажем, он может чистить мусорные ящики.

— О, да! — прошептала она с видом гурмана. — О! Как бы я хотела этого!

— Идея не такая уж неосуществимая, — заметил Я. — А что Урсула Овен?

— Вы в самом деле заинтересованы ее судьбой? Да пусть катится к дьяволу! Эта девушка уволена и все! Но пусть не приходит ко мне за рекомендацией!

— Спасибо. Теперь плохо ли, хорошо ли, но не хватает лишь чека.

— Я вам напишу его наверху.

В лифте мы молча поднялись на третий этаж. Входя в комнату, я попытался выдержать взгляд ближайшего кота, но мерзкое животное не пожелало опустить глаза.

Максин предложила мне выпить за успех, и я прошел к бару, чтобы наполнить стаканы.

— А что случилось с моей приятельницей миссис Мэлон? — поинтересовался я.

— Сегодня у нее выходной день. Думаю, она пошла покупать талисман против моего дурного глаза. Она считает меня ведьмой. Да и не только. Многие принимают меня за распутную девку.

Максин взяла щетку и, продолжая рассматривать меня в зеркало, принялась небрежно расчесывать свои волосы.

— Поставьте мой стакан там, пожалуйста.

Я поставил ее стакан на туалет, а сам направился к дивану. Когда она закончила расчесывать волосы, она расстегнула застежку своего платья и позволила ему упасть на пол. Я наблюдал, как она повесила платье на край стула и начала медленно избавляться от своей черной комбинации. Теперь на ней остались лишь лифчик, черные кружевные трусики, да оранжевый пояс для чулок. Высокие черные боты дополняли картину. Максин медленно повернулась к туалету и взяла свой стакан.

— Я хочу предложить вам один тост: чтобы Чарли Фремонт закончил свою жизнь сторожем!

— Сборщиком мусора, — добавил я.

Мы выпили, потом она протянула мне свой стакан.

— Другой тост. За моего брата Джонатана, чтобы он никогда не стал директором Дома Колдовства.

Этот она выпила до дна, потом посмотрела на меня поверх стакана.

— Мне нужно выписать вам чек на пять тысяч долларов, Бойд! А что, один ноль к нему вас интересует?

— Такие замечательные нолики украшают любые чеки, — пробормотал я.

— Найдите возможность связать руки Джонатану, — проскрипела она сквозь зубы. — Устраивайте что хотите, мне на это наплевать, и вы получите пятьдесят тысяч долларов! — ее губы раздвинулись в циничной улыбке. — И меня, если это может прибавить вес к лишнему нулю.

— Вот удивительно, — сказал я, потому что мои глаза непроизвольно начали слезиться.

— Простите? — произнесла Максин, слегка сморщив брови.

— Мне показалось, что я превратился в Сталя.

Она снова наморщила лоб и слегка прикусила губу.

— Я делаю все, что в моих силах, — выдохнула Максин. — Задействовать Лео Сталя была действительно не слишком удачная идея, я признаю это, но в то время у меня он был первой возможностью.

— Конечно.

— Я потратила десять лет своей молодости на это дело. Я знаю своего милого братца лучше, чем он сам. Он не стремится сесть в директорское кресло, но очень хочет досадить мне. Достаточно двух лет его руководства, и вся моя работа пойдет насмарку. Осталось пятнадцать дней. Недавно я ему сказала: «Назначь свою цену, и я ее выплачу!» Но он нашел это очень смешным!

— Может, теперь он хочет остепениться и жениться?

— На этой ничтожной соблазнительнице? — Максин разразилась хохотом.

— К моему глубочайшему сожалению я должен отказаться от вашего предложения, — заявил я. — Так что в конечном счете плата составит лишь пять тысяч долларов.

— Я выпишу чек, — холодно проговорила она. — Вы упустили прекрасную возможность, Бойд!

— Это драма моей жизни — признался я.

Зазвонил телефон и заглушил ее слова, настолько же резкие, насколько и основательные. Через несколько секунд, неприятно улыбаясь, Максин протянула мне трубку.

— Страшное совпадение. Мой брат хочет поговорить с вами.

Я взял трубку.

— Бойд у телефона.

— Джонатан Лорд, — казалось, он сильно взволнован. — Я не хотел бы вас беспокоить, но разве Синди не должна еще вернуться?

— Откуда?

— А? Да от вас же, черт возьми!

— Боже мой! Но что же она собиралась у меня делать? — закричал я. — Ведь я велел ей не выходить из вашего дома!

— Вы шутите? — неуверенным тоном проговорил Джонатан. — Я был рядом, когда она говорила с вами по телефону.

На секунду я закрыл глаза.

— Она случайно не сказала вам, что у меня насморк? Или что я хрипел, как ворона? Нет?

— Синди сказала мне, что вы простужены, но я не вижу никакой связи.

— А я наоборот. Что она еще сказала?

— Что она немедленно должна отправиться на свидание к вам в ее квартиру. Что это очень важно, но ничего опасного в этом нет, и будет лучше, если я останусь дома и не буду вмешиваться. После вчерашнего, после всего того, что вы сделали для меня, у меня не может возникнуть никакого дурного подозрения, даже если вы попросите сделать что-нибудь вроде того, чтобы пройтись по Бродвею с одним фиговым листочком!

— А когда она ушла?

— Не могу сказать точно. Может, час назад, может, больше, — ответил он с беспокойством в голосе. — Скажите, это было очень важно?

— Это мы сейчас выясним, — прорычал я. — Немедленно прыгайте в такси, и мы встретимся у нее!

Я повесил трубку и увидел, что Максин с интересом смотрит на меня.

— Мой брат позвонил, и вы бежите к нему галопом?

— Точно.

— А вы не работаете также и на него?

— Нет, это исключено. Но маленькая Викерс может быть в большой опасности.

Максин бросилась к гардеробу и быстро натянула платье.

— Вы мне разрешите сопровождать вас?

— Я совершенно не знаю, что там происходит, но это может быть опасным, — ответил я.

— Застегните мне молнию, — сказала она, поворачиваясь ко мне спиной. — Я готова рискнуть, мне нечего беспокоиться, когда со мной вы и мой брат. Вы вдвоем защитите меня.

— Если хорошенько подумать, то можно сказать, что вы никогда не нуждались в чьей-либо помощи! — проворчал я.

— Вы пугаете меня, Бойд! — она закуталась в свою накидку, надела шляпу и добавила:

— По моим подсчетам, мы должны уже находиться в кровати, а вместо этого, я снова одета и готова выйти на улицу! И если вам больше нравятся плоские груди, то я могла бы сесть на определенную диету.

— Не будем говорить об этом сейчас и терять время, — увлекая ее к двери, ворчал я. — Мой желудок каждый раз сжимается, как я подумаю о Синди Викерс.

— Видимо, она на самом деле необыкновенна, если вызывает у вас такие эмоции.

— Я беспокоюсь лишь о том, что с ней может произойти. Вам никогда не приходилось думать о ком-нибудь другом, кроме себя?

— Никогда, — честно призналась Максин Лорд. — Я самая очаровательная из всех женщин, которых я знаю.