— О, нет! — светловолосая девушка имела крайне угнетенный вид, и в ее голосе чувствовалась дрожь. — О, нет! Небо! Опять вы?

— Послушайте, я приношу свет солнца в вашу надушенную атмосферу, — весело возразил я. — Можно подумать, что вы уже потеряли три фунта в весе, а вы знаете меня лишь сутки!

— Вы думаете? — короткий луч надежды блеснул в ее глазах и тут же потух. — Вы доставили мне массу неприятностей! Мистер Фремонт был просто в бешенстве, когда вы ушли. Он сказал, что я ни за что не должна была пускать вас…

— Он в своем кабинете?

— Да, но… — в ее голосе я почти слышал звонок тревоги. — Вам категорически нельзя его видеть! У меня приказ…

— Вы следуете последней моде: узенькая бретелька, — небрежным тоном проговорил я. — Или это, может быть, бретелька от вашего лифчика?

Она издала нечто вроде мяуканья, и этот момент показался мне благоприятным, чтобы пройти мимо и устремиться в глубь залы. Так как дверь в кабинет Фремонта была широко раскрыта, я, не снижая скорости, вошел в него, не забыв прихлопнуть за собой дверь. Этот звук заставил Фремонта поднять на меня взгляд, полный беспокойства и неудовольствия.

— Бойд? Ведь я отдал приказ…

Я адресовал ему волчью улыбку.

— Знаю, — проскрежетал я. — Она все сделала, чтобы помешать мне войти, и мне пришлось ее оглушить. Она лежит в луже крови на полу вашей выставки.

На какую-то долю секунды он мне поверил, и его адамово яблоко сделало конвульсивное движение. Потом логика взяла верх над испугом.

— Не нахожу это смешным, — сказал Фремонт своим великолепным баритоном. — И, если вы немедленно не уберетесь отсюда, я вызову полицию!

Усевшись в кожаное кресло, я подождал, когда он перестанет говорить.

— Вчера вечером я познакомился с вашими друзьями. С этим, огромным, с мускулистыми руками, которому вы оказали услугу.

Какое-то время он ерзал на стуле, затем выдал мне судорожную улыбку.

— Я должен вам принести свои извинения, мистер Бойд, но я говорил под влиянием гнева. Это было ребячество с моей стороны, я признаю это. Однако и вы применили силу ко мне, помните?

— Я совсем не шучу, — проворчал я. — Оги, а также Пете и их патрон дон Слессор. Они составляют забавное трио, когда приступают к партии.

Темные глаза Фремонта принялись вращаться в орбитах, как будто идет война, и пушки палят во всю.

— Я прошу вас, — наконец, проговорил он, — я совершенно не переношу шуток, которых не понимаю. Я не знаю ни Слессора, ни Пете… — он вздрогнул, — и никогда никого не знал под именем Оги.

Я подарил ему ледяной взгляд и стал закуривать сигарету.

— Я бы не стал клясться в этом, Чарли. Так вы отречетесь и от господа Бога, если вам это будет нужно. Но соблазнять дочь своего хозяина в таком нежном возрасте и на полу лаборатории! Ну и ну!

— Что? — закричал он в полной панике. — Максин рассказала вам?

— Она рассказала мне все! — торжествующе проговорил я. — Она взяла меня в поверенные. Да, я произвожу подобное впечатление на женщин. Обаяние личности…

— Значит, не существует ничего святого между мужчиной и женщиной? — Он провел рукой по своим вьющимся волосам. — Какие же еще ужасы она могла рассказать вам обо мне?

— Вы обольстили ее, когда ей было восемнадцать лет?

— Действительно, в то время произошло нечто подобное, — сказал он хрипло. — Но я, во всяком случае, не соблазнял ее, скорее все было наоборот.

— С вами это всегда наоборот, — вздохнул я. — Как с формулой: это не ее формула была украдена, а ваша.

— Это святая правда, но вы систематически не хотите верить, потому что работаете на Максин, мистер Бойд! Она ищет любую возможность помешать своему брату воспользоваться завещанием и заменить ее во главе Дома Колдовства. Я предполагаю, что для вас деньги имеют большее значение, чем мораль. Безусловно, и в этом вы пытаетесь ей помочь?

— Вы начали с того, что соблазнили ее, потом сразу же бросили, — сказал я, стараясь не выказывать своего нетерпения. — Но после смерти отца она отомстила вам, переведя вас ассистентом к Лео Сталю. Этого вы не смогли вынести и тогда покинули ее, чтобы организовать собственное дело. Это так?

— И я был прав, — воскликнул он, покачав головой. — Я сегодня отдаю себе отчет: то, что я принял за детскую обиду, затаенную неприязнь, с годами превратилось в ненависть и желание мстить. Как я уже вам говорил, мистер Бойд, она нуждается в лечении у психиатра.

— Итак, она — нимфоманка?

Его глаза приняли удивленное выражение.

— Максин? Нимфоманка? Нет, я никогда так не думал. Женщина темпераментная, но не до такой степени, чтобы… Кто подсказал вам эту мысль, мистер Бойд?

— Через два месяца после расставания с вами она завела себе любовника. Он некоторое время жил у нее.

— Кто-нибудь, кого я знаю? — быстро спросил он.

— Лео Сталь, — ответил я.

Фремонт на несколько минут разразился хохотом, потом быстро успокоился.

— Я полагаю, это одна из ваших безвкусных шуток?

— Ни в коем случае. Разговор действительно идет о Лео Стале.

— Послушайте, мистер Бойд, — проговорил он внушительным тоном. — Вы можете себе серьезно представить, даже в самых безумных видениях, что такой мужчина, как Сталь, может вызывать какой-либо интерес у женщин?

— Нет, — признался я, — но тем не менее это правда.

— А! — вырвалось у него, и он щелкнул пальцами. — Я остаюсь при своем мнении. Никогда она не стала бы рассматривать Сталя, как любовника, если только не хотела от него что-нибудь получить. Для нее это была лучшая возможность увериться в его преданности. Чего она хотела добиться? Толкнуть его на кражу моей формулы? Вот объяснение!

Фремонт удобнее устроился в кресле, скрестив руки на груди, и с удовлетворенной улыбкой посмотрел на меня.

— Я во всяком случае знал, что, придя сюда, был в полном рассудке, — пробормотал я. — Но сейчас вы совсем свернули мои мозги. Я теперь и в самом деле не знаю, кто из нас сумасшедший.

— Я, во всяком случае, в своих умозаключениях совершенно логичен, — холодно возразил он.

— Подумаем немного: на чем мы остановились? Максин Лорд уговорила Лео Сталя украсть вашу формулу и тут же выпустила духи, идентичные вашим. Несколько месяцев спустя, ценой колоссальных денежных затрат и потерь она задерживает их продажу. И все это для того, чтобы все поверили, что формула украдена, что ее украл ее родной брат и продал вам, и все это ради того, чтобы он не смог воспользоваться своим наследством, так?

— Совершенно точно, мистер Бойд.

— И вы еще говорите, что она умна? — удивился я. — Чтобы придумать такой нелепый план, нужно быть совершенно ненормальной!

— Я не устаю вам повторять, мистер Бойд, что она нуждается в лечении. Сталь первым бы сказал вам об этом, если бы сам не был замешан в эту историю. Спросите любого из его окружения, и все в один голос повторят мои слова. Почему вы не спросите об этом ее секретаршу? Урсула в курсе всех невероятных событий, происходивших в кабинете. У Максин чисто садистские манеры находить слабые стороны у своих интимных знакомых и пользоваться этим для издевательства.

— И она хорошо умеет пользоваться этим, да?

— Еще как, мистер Бойд! — закричал он. — Говорю вам совершенно откровенно, я опасаюсь самого худшего, если только ее не призовут к порядку. Во время вашего первого визита ко мне, помните… я, то есть, вам могло показаться, что я боюсь вас. — Видите ли, я совершенно был уверен, что она наняла бродягу, чтобы тот попробовал напугать меня. Вот почему я и наговорил вам всяких глупостей, типа что отплачу вам тем же. Я подумал, что она окончательно сошла с ума! Кто-то должен ее утихомирить, пока не произошло самое худшее. Я этого сделать не могу, но вы-то, может быть, сможете?

— Сегодня, действительно, происходили неприятные для меня вещи, — пробормотал я, — но, к счастью, мне удалось уйти без особых повреждений. Вы помните, я говорил вам о трех типах? Я оставил их запертыми за бронированной дверью. Ключ у меня. Весьма возможно, что никто больше и не знает об этом. Это заставило меня теперь задуматься, а? Они могут умереть с голода все трое, и никто не узнает…

Он неестественно засмеялся.

— Вы скверно шутите, мистер Бойд! Что за Оги. Где вам удалось найти такое странное имя? Вы можете шутить, если вам угодно. Я же, когда говорю о Максин, всегда очень серьезен, и если вы не сделаете маленького усилия, чтобы ее образумить, то у вас могут быть большие неприятности, даже убийство, с нее станется!

— Конечно, — ответил я. — А новые духи продаются хорошо?

— Очень хорошо, — ответил Фремонт, потирая руки. — Мы получили уже большие заказы. У меня есть все основания радоваться и особенно еще потому, что все это лишний раз подтверждает, что Максин составила демонический план против своего брата.

Кресло признательно вздохнуло, когда я встал с него.

— Мне нужно бежать, — сказал я улыбаясь. — Вы уверены, что не хотите пугать меня серьезными неприятностями прежде, чем я уйду?

— Послушайте, — проговорил он с нелепым смешком. — Это ведь теперь трудненько, правда, мистер Бойд? Я хочу сказать, что теперь, когда вы заперли трех злодеев! — Он засмеялся еще сильнее. — Как же их зовут? Слессор, Пете и… нет, это слишком замечательно, Оги!

Я предоставил ему возможность радоваться в одиночестве: он хлопал по столу, и тело его сотрясалось от смеха.

Лакированная блондинка в зале смотрела, как я приближаюсь. Ее лицо выражало покорность.

— Только ничего мне не говорите. — Она подняла руку, как бы отталкивая меня. — Меня уволили, да?

— Когда я покидал его, он хохотал. Так, что у вас есть шанс получить прощение, — ответил я.

— Как это так? Мистер Фремонт… смеялся? В последний раз я слышала, как он смеялся три года назад. Да, это было три года назад, когда кто-то упал в клетку лифта и сломал себе кости!

— Вот как? А я подумал, что ваш хозяин из веселых людей.

— Вы, вероятно, путаете его с кем-то другим, — с горечью проговорила секретарша. — Он скорее из тех людей, которые утром переводят стрелки на пять минут вперед и заставляют вас отрабатывать после службы полчаса, чтобы наверстать опоздание! Если, когда он умрет, я еще буду работать здесь, то возьму себе отпуск на вторую половину дня, чтобы отправиться потанцевать на его могиле!

— А я-то думал, что в этом предприятии ароматов все пахнет розами, — с невинным видом воскликнул я.

— Но только не у Чарли Фремонта, только не у него! Скажите, вы не могли бы оказать мне одну услугу? Вы уже доставили мне много неприятностей, так что прошу вас о немногом: уходите отсюда, пока он не увидел вас снова и не вообразил, что у меня с вами флирт.

— Как, уже не может быть разговора об уикэнде во Флориде? — с грустью вздохнул я. — И это как раз в тот момент, когда вы уже настолько мне понравились, что я хотел с удовольствием оплатить все расходы!

Я быстро выскочил из выставочной залы, краем глаза заметив, что лицо девушки омрачилось, как небо в ненастье. Было уже около четырех часов дня, и я решил пойти к себе в контору, так как недурно было бы узнать, куда ее могли перевести за дни моего отсутствия.

События вчерашней ночи имели довольно тихий финал. Синди Викерс показала мне, как выйти через заднюю дверь у Слессора, и мы никого не встретили по дороге. Я отвез ее домой к Джонатану, а сам вернулся к себе. Спать я лег в четыре утра, а проснулся в полдень, и визит к Фремонту был моим первым деловым действием.

Когда я вошел в свою контору, Фран Джордан, моя рыжая секретарша с зелеными глазами, удивленно посмотрела на меня. Очаровательная, как впрочем и всегда, она была одета во все фиолетовое. На ней этот ансамбль был не просто прелестен, а фантастичен.

— Я звонила тебе домой два раза, но ты не отвечал, — небрежно проговорила она. — Тогда я решили, что у тебя что-то случилось или ты умер. Вероятно, ты с интересом провел время?

Я положил обе руки на ее стол, наклонился к ней и с силой втянул в себя воздух.

— Ну вот, теперь ты изображаешь из себя собаку или пылесос? — громко спросила она. — Чего ты в сущности хочешь? Чтобы тебя приласкали или дали погрызть косточку?

— Ты умеешь выбирать духи, — сказал я с удовольствием. — Это «Колдовство», так?

Ее брови полезли наверх.

— С каких пор ты стал интересоваться парфюмерией?

— С тех самых, как взялся за новое дело, которое заставляет меня работать дни и ночи напролет, — ответил я с печальной улыбкой. — Конечно, я могу не поспать, когда это приносит кое-что, но бывают моменты, когда все мужчины чувствуют необходимость немного расслабиться. Я думал, Фран, что сегодня вечером…

— Я занята, — быстро возразила она. — Один очень хороший парень, которому я полностью доверяю и который считает, что водить самолет — наилучший спорт, будет со мной. Чтобы провести с тобой ночь расслабления, Дэнни, девушка должна надеть доспехи.

— То, что ты говоришь, забавно, — пробормотал я с грустью. — Вчера я познакомился с девушкой, которая, похоже, думает также. Фран, ты думаешь, это у нее комплекс?

— Просто она знает о твоей репутации до того, как ты появился, — возразила она. — Некий мистер Сталь звонил тебе целый день и все повторял, что это очень важно. Он хочет встретиться с тобой сегодня после семи в любое время, когда ты сможешь.

— Я пойду. Это все?

— Еще поручение от одной женщины. Максин Лорд. — Ее глаза неожиданно с подозрением остановились на мне. — Готова спорить, что она не носит доспехов! Она поручила передать тебе, что дело, по-прежнему, остается в силе, так что она не посылает тебе чека на покрытие расходов на такси. Ты что-нибудь понимаешь?

— Еще как!

— Больше ничего важного нет. Это все, что ты хотел узнать у меня перед тем, как я пойду готовиться к предстоящему свиданию?

— А к чему готовиться, если он сейчас не летает? — проворчал я. — Что изменится от того, будешь ты красива или нет?

Фран с состраданием посмотрела на меня.

— Ты, без сомнения, воображаешь, что мое счастье заключается в том, чтобы оставаться запертой в этой конторе и подшивать твои бумаги?

— Этот тип, с которым ты собираешься сегодня встретиться, вероятно, занимается перевозкой пассажиров. Пришли мне почтовую открытку из Буэнос-Айреса, когда ты там будешь, ладно?

Я увидел на ее лице неопределенную улыбку, не позволяющую догадаться, о чем, в данный момент, она думает. Фран встала, взяла свою сумочку и направилась к двери.

— Такие красивые девушки, как ты, никогда не стареют, — вздохнул я.

— Я знаю одну, которая не постареет. Во всяком случае, здесь, — тихо пробормотала она. — До скорого, Дэнни.

— Может быть, — я пожал плечами и постарался принять равнодушный вид. — Этот удар для меня слишком тяжел.

— Разве это проблема? — она обернулась на пороге, полная участия. — Если ты умрешь, то кому же я пошлю открытку?

Из наших словесных перепалок с Фран я никогда не выходил победителем. И пока я набирал номер Джонатан Лорда, она ушла так далеко, что не было слышно даже стука ее звонких каблучков.

— Алло? — Синди сразу сняла трубку.

— Салют! Это Дэнни Бойд. Как твои дела?

— Очень хороши. Даже просто замечательны! Когда я вчера пришла сюда и рассказала Джонатану все, он хотел сразу же позвонить тебе, чтобы поблагодарить за все, что ты сделал для меня, но я отговорила его, сказав, что нужно дождаться вечера, так как тебе необходимо выспаться.

— Я очень признателен тебе за это! — сказал я от всего сердца.

— Сейчас, когда все позади, он находится в конторе… Дэнни, вчера вечером я все ему рассказала… Ты понимаешь, что я хочу этим сказать? И я очень счастлива, что эти ужасные фотографии прибыли сегодня утром. Он был замечателен! Ты знаешь, что он с ними сделал? Он сжег их, не глядя, даже не вскрывая конверта!

— Это ведь замечательно, да?

— Да. И теперь может происходить что угодно, потому что я счастлива и ничего не боюсь, — продолжала она радостно. — Теперь уже ничто не сможет разлучить нас с Джонатаном. Это просто великолепно! И без твоей помощи, Дэнни, я бы никогда не добилась этого!

— Конечно, конечно. Оставайся некоторое время у него понятно? И не открывай дверь никому. Кроме тех, конечно, кого ты ждешь.

— Я обещаю это. Благодаря тебе моя жизнь стала прекрасной, и я больше не хочу рисковать ею.

— Итак, до скорого, да? Все отлично!

— Джонатан обязательно позвонит тебе сегодня вечером, так и знай, Дэнни. Постарайся быть терпеливым, дай ему выразить свою благодарность за то, что ты вчера сделал.

— Вполне возможно, что я вернусь домой очень поздно, — сказал я, надеясь, что говорю правду. — Попроси его отложить это на завтра.

— Я скажу ему об этом, — со смехом ответила она, — но ты не препятствуй ему. До свидания, Дэнни, и спасибо, что позвонил.

В отсутствие Фран контора мне показалась довольно унылой, и я отправился в ближайший бар. Выпив три стакана зелья и убив, таким образом, немного времени, я решил, что настала пора отправиться к Лео Сталю. Нужно было узнать, чего он хочет.

С большими предосторожностями, как будто я был легко бьющимся предметом, Сталь провел меня в большую строгую гостиную. После того как ему удалось усадить меня на диван, он облегченно вздохнул и упал на стул, стоящий напротив.

— Я очень рад, что вам передали мою просьбу, мистер Бойд, — проговорил он своим тоненьким голоском. — Очень счастлив. Мне нужно кое-что сказать вам. Вчера вечером я солгал вам, мистер Бойд. Я вам солгал, не сказал всей правды.

— Относительно чего?

— М-м-м… это… Относительно моей временной связи с мисс Лорд. Нас объединяла отнюдь не общность интересов, как я сказал вам в прошлый раз. Она меня соблазнила в довольно подходящий момент, и, когда это произошло, Максин сказала мне, что наши будущие отношения зависят от того, соглашусь ли я содействовать ее планам. — При этих словах глаза Сталя увлажнились. — Я — отшельник, мистер Бойд. В молодости я был тихим и молчаливым, особенно, в присутствии особ другого пола. С самого начала моей карьеры я со страстью отдался своему делу. В лаборатории я забываю о своих физических недостатках, как, впрочем, и других, но в глубине души страдаю, что являюсь объектом насмешек и издевательств со стороны окружающих. В те редкие минуты, когда я позволял себе смотреть на Максин Лорд, как на женщину, а не как на владелицу предприятия, я думал, что она самая красивая и самая желанная из женщин!

— Давайте оставим мазохизм в стороне и перейдем к делу, — холодно предложил я.

— Хорошо, хорошо, — торопливо ответил Сталь, ущипнув себя за кончик носа. — К моему глубокому удивлению она неожиданно как-то вечером пригласила меня на обед. Я был еще больше ошеломлен, когда обнаружил, что я единственный приглашенный. Мы обедали при свечах, и ее поведение дало мне ясно понять, что я выступаю в качестве Дон Жуана! Я не привык к алкоголю, но во время обеда мой стакан все время наполнялся вином, и я выпил его достаточное количество. Максин сказала, что всегда любовалась моей работой, стала говорить комплименты по поводу моей новой формулы и поведала, что хотела бы иметь меня своим другом. Ей просто необходим друг — мужчина, на которого она могла бы опереться. Я, разумеется, ей поверил.

— А немного позже вы были перенесены на седьмое небо и в кровать, — дополнил я. — Жизнь стала симфонией. А через несколько дней ваше совместное утро началось с того, что она поставила условия: или вы сделаете то, что ей надо, или вернетесь к прежнему положению. Вы мне уже говорили об этом. Итак, что она хотела?

«Мой брат — неудачник, он слабый и скверный человек, — сказала она мне, — будет катастрофой для всех, если он займет директорское кресло. Нужно во что бы то ни стало помешать ему». Когда я спросил ее, каким образом она собирается сделать это, она ответила, что первое, что я должен сделать, это предложить ее брату поработать со мной в лаборатории. Я должен был добиться его доверия и сделать так, чтобы он считал меня своим другом. Так как она не просила вредить Джонатану, то я согласился. Он пришел работать в лабораторию, и я постарался сделать все, чтобы войти к нему в доверие. Должен признаться, что у меня это плохо получилось, но я старался. Через несколько недель Максин небрежно предложила мне, чтобы я ввел Джонатана в курс дел относительно новой формулы, взяв его в ассистенты. Тогда он был все время возле меня… когда соизволял выходить на работу, то есть, не более двух дней в неделю!

— А потом?

— Потом она заявила мне, что, когда формула будет готова, я должен буду испортить ее. В определенный момент я должен был притвориться больным. Я должен был дать указание Джонатану, чтобы он передал формулу на фабрику и сам стал бы следить за приготовлением продукции. И, когда обнаружилась бы ошибка, я должен был свидетельствовать, что Джонатан переменил формулу. Она была уверена, что с моей поддержкой ей удастся уговорить душеприказчиков завещания согласиться считать Джонатана неспособным руководить предприятием отца. Она должна оставаться главой фабрики, а я, в таком случае, сохранил бы должность главного химика и ее любовника.

— Вы отказались?

— Разумеется! — жалобно воскликнул он. — О, я должен признаться, что мне трудно было решиться на это. Я считал, что ее брат действительно слабый и безвольный и что он это искусно скрывает. Но в моих глазах безволие — недостаточный повод, чтобы лишить его наследства.

— Держу пари, что Максин была в восторге от вашего решения, когда вы его объявили! — со смехом проговорил я.

Сталь даже задрожал при этом воспоминании.

— Она моментально изменилась. Я даже не мог вообразить, что такая прекрасная женщина может иметь такой ужасный характер. А ее язык! Любой извозчик покраснел бы, услышав ее!

— И она прогнала вас из дома?

— Из частной жизни, мистер Бойд, да, совершенно верно. Мне было не легко вернуться к прежнему существованию. Особенно трудно мне было на службе, но тем не менее, я счастлив, что нашел в себе силы отказаться от ее предложений.

— А что заставило вас изменить свое мнение и рассказать это мне? — с любопытством спросил я.

— Моя совесть не давала мне покоя. Я отлично понимал, что вы работаете на Максин и фатальным образом можете повлиять на достижение ею цели. И это будет концом моей долголетней службы в Доме Колдовства. А у меня нет ни малейшей возможности получить где-нибудь должность главного химика. Но я, безусловно, найду место ассистента, и мое жалованье будет достаточным.

— Раз она удержала вас, когда вы отказались выполнить ее желание, она, вероятно, ничего не станет предпринимать против вас, если останется. Разве не так?

Он печально покачал головой.

— Она может подумать, что я пойду и расскажу все Джонатану. Но теперь это уже не важно. Я совершенно уверен, что она сама отдала формулу Фремонту и ждет удобного момента, чтобы обвинить своего брата. И я также совершенно уверен, что у нее приготовлены фальшивые доказательства, которые она где-то прячет и которые вы должны найти. Таким образом, ее намерение будет осуществлено.

— Я очень благодарен вам за то, что вы рассказали мне все это, мистер Сталь, — проговорил я, медленно поднимаясь. — Это поможет мне осветить некоторые моменты, которые пока были не ясны.

— Это должно быть сделано, мистер Бойд, — проговорил он с фанатической простотой мученика.

— Тут вы совершенно правы. Если Максин удастся лишить своего брата наследства, ничего ей не помешает вышвырнуть и вас. Но если вам удастся предотвратить этот удар и таким образом помочь Джонатану, то вы станете, безусловно, самым доверенным человеком для него, когда он возьмется за руководство предприятия.

— Мистер Бойд! — простонал он. — Уверяю вас, я сказал чистую правду!

— Горе в том, — пробормотал я, как бы размышляя вслух, — что я не знаю, должен ли я верить словам человека, страдающего сексуальным недугом.

Я оставил его, вытирающим свои глаза. По какой-то странной ассоциации он напомнил мне невесту, покинутую на ступенях церкви.