Высокий красавец, с темными вьющимися волосами, лет сорока на вид, задержался у игорного зала казино. Ярко-красный галстук и темно-синяя рубашка отменно корреспондировали с белизной безукоризненно пошитого чесучевого костюма.

Парадиз-Сити. Вечер. 22.30.

В уютном зальчике было всего три стола для игры в рулетку — заведение для солидных клиентов. Ставок менее 500 долларов здесь не признавали, случайных туристов и прочую мелюзгу в упор не видели.

Но, учитывая, что Парадиз-Сити — это рай для миллионеров, зал не пустовал. Город в это время года был наполнен финансовыми тузами, промышленными воротилами, состоятельными биржевиками.

Высокого красавчика звали Джулиан Лукан — для друзей просто Лаки, Лаки-везунчик. Отирался он здесь вовсе не случайно. В этой мутной заводи, кишащей крупной рыбой, вполне могла оказаться одинокая миллионерша, с помощью которой можно насытить его, Лаки, всепоглощающую страсть к «зелени».

Лукан специализировался на дамочках среднего возраста, но не брезговал и пожилыми вдовами и даже вовсе старухами, было бы у них побольше денег и поменьше мозгов. Он вел светскую жизнь альфонса-жиголо и постели всех этих оплывших, как свечи, старушенций рассматривал в качестве рабочего места. Бизнес есть бизнес, и он должен быть рентабельным. Таким он и был. Если тот или иной увядающий цветок жаждал насладиться последним пароксизмом романтики, то почему бы Лукану не помочь женщине, не забыв при этом про собственный финансовый интерес?

В Парадиз-Сити Лукан приехал несколько дней назад и, естественно, пустой, хотя его постельные услуги оплачивались весьма высоко. Безденежье мало волновало Лаки. Деньги в конце концов существуют, чтобы их тратить — таково было его жизненное кредо.

Обычно ему быстро удавалось подцепить состоятельную старушку, щедрую на чувства и наличность, но в последние недели что-то не везло.

Дело, впрочем, плевое, оптимизма терять не следовало. Вопрос времени: немного терпения — и все образуется. Вот только «капусты» оставалось совсем немного. Черти дернули на скачках поставить пять штук. Подвела проклятая кляча.

Его голубые глаза пристально изучали лица и пышные телеса сидевших за столами дам. Может, удастся заинтересовать вон ту пампушку, увешанную брилликами, или вот эту костлявую ведьму с ожерельем из огромных рубинов и превосходных изумрудов? У обеих вид скучающий и безразличный, и с какой небрежностью передвигают они по столу фарфоровые фишки достоинством в 1000 баксов!

Лаки подошел поближе, достал золотой портсигар — подарок некой французской графини, извлек из него сигарету и прикурил от золотой, инкрустированной небольшими алмазами зажигалки — дар другой светской львицы, стареющей румынской миллионерши.

— Если не ошибаюсь, мистер Лукан? — произнес за его спиной незнакомый голос.

Лукан напрягся — интонации были холодные, жесткие.

Он быстро обернулся. На него в упор смотрел крепкого вида мужчина лет пятидесяти, ростом с самого Лукана. Черные, тронутые сединой волосы коротко подстрижены, черты лица твердые, глаза серые, взгляд пронизывающий.

Лукан умел мгновенно определить принадлежность любого лица любого пола к той или иной социальной категории, потому сразу врубился, что перед ним штучка высокого полета.

Напустив на себя вид надменный и независимый и стараясь не опускать глаз под пристальным взглядом незнакомца, Лукан произнес с оттенком высокомерия:

— Да, я — Лукан, но что-то не припоминаю, чтобы нас друг другу представляли.

— У меня для вас выгодное предложение, — сказал сероглазый, игнорируя и саму фразу, и ее интонацию. — Присаживайтесь за мой столик. Выпьем, потолкуем.

ВЫГОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ!

Лукан навострил уши. От мужика прямо-таки разило достатком — Лаки чуял аромат крупных бабок, столь нужных ему, «везунчику», но своего интереса не выдал ни одним движением самой мелкой лицевой мышцы. Он просто изобразил свою коронную улыбку, от которой его стареющие клиентки тихо таяли. На незнакомца, впрочем, это никакого действия не возымело. Пришлось задать конкретный вопрос:

— Простите, с кем все же имею честь?..

— Идемте в бар, мистер Лукан. Там и поговорим без помех.

Незнакомец развернулся и пошел к выходу. За ним, как собачка, засеменил Лукан.

ВЫГОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ!

В любом случае выслушать не помешает. Долго это не продлится — такие шишки умеют ценить свое и чужое время.

Незнакомец между тем уселся за столик в темном углу бара. Как только Лукан опустился на стул рядом с ним, к столику подскочил бармен.

— Что будете пить?

— Скотч, пожалуйста.

— Два двойных скотча, Чарльз.

Незнакомец, отдав распоряжение, более не говорил ни слова и только рассеянно оглядывал зал. Лукан с беспокойством заерзал на стуле, с нервным вызовом смял в пепельнице недокуренную сигарету.

— Вы до сих пор не представились.

Никакой реакции. Все тот же равнодушный взгляд.

Напряжение Лаки росло, но, к счастью, подошел бармен с выпивкой.

Как только он отвалил, незнакомец наконец взглянул на своего визави. Серые, стальные глаза впились в альфонса булавками.

— Я о вас все знаю, Лукан, — заговорил мужчина низким хриплым голосом. — Вы — профессиональный стервятник, паразитирующий на глупых богатых бабах. Совесть для вас — пустое слово, и за хорошие деньги вы способны на все.

Лукан густо покраснел.

— Не знаю, кто вы такой, но оскорблений ни от кого я не потерплю!

— Ну-ну, похладнокровнее, приятель. Мне как раз такой вот человек и нужен. Плачу хорошо. Двести штук заработать не желаете?

У Лукана перехватило дыхание. За такие бабки можно и оскорбления снести. Глаза не выест.

— Звучит неплохо, — сказал он.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне избавиться от жены.

Лукан к этому времени уже расслабился и овладел собой. В прошлом он провернул немало таких вот деликатных дел и за гораздо меньшие гонорары. А тут такая сумма!

— Нет проблем! — внезапно севшим голосом сказал он. — Нужен развод? Вы его получите.

— Не торопитесь. — Жесткие интонации в голосе мужчины вновь заставили Лукана насторожиться. — Речь идет не о разводе. Мне нужен человек, который помог бы мне избавиться от жены.

— Что-то я слабо пялю, — пробормотал обескураженный Лукан.

— Мне нужно навсегда, понимаете, навсегда избавиться от этой… Несчастный случай со смертельным исходом… что-нибудь в этом роде… Для того я вас и хочу нанять.

«Да он чокнулся, — подумал Лукан, — я чужих жен трахаю, а не мочу».

— Что это вы такое говорите, мистер?!

— Я, по-моему, ясно выразился. Мне нужно, чтобы моя жена сгинула без следа, и за это я заплачу двести тысяч долларов.

— То есть вы предлагаете мне двести штук, чтобы я пришил вашу дражайшую половину?

— Наконец-то до вас дошло, Лукан.

У Лукана было сильнейшее желание броситься прочь из бара, но жадность пересиливала.

«Главное не спешить. Двести штук на дороге не валяются, — говорил он себе. — А смыться никогда не поздно».

— Да… Интересное предложение. Честно говоря, не ожидал такого, — сказал он, вытирая носовым платком вспотевшие виски. Залпом выпил свою дозу виски и добавил: — Это серьезно?

— Серьезнее не бывает, — отрезал незнакомец, беспокойно шевельнувшись на стуле. — Да или нет?

Порочный, но изворотливый мозг Лукана лихорадочно работал. Итак, убийство. Лезть в «мокруху» нет никакого желания. Одно дело — глупые, старые, богатые квочки, другое — трупы. Нет, на «мокрое» он, конечно, не пойдет, но упускать такую кучу «зеленых» тоже никак нельзя. Надо с карточными долгами рассчитаться и вообще…

— Ну так да или нет? — как выстрел над самым ухом.

Лукан, помедлив, заговорил осторожно:

— Думаю, я мог бы кое-что сделать для вас. Но поймите, сам я такими делами не занимаюсь — у каждого своя специальность. Но у меня есть связи… Полагаю, это можно будет организовать. Дайте мне два-три дня, чтобы все хорошо обмозговать.

— Вы должны отчетливо понимать, Лукан, — с угрозой в голосе сказал незнакомец, — что все должно быть обтяпано самым тщательным образом. Никаких следов, никакой грязи. Смерть от несчастного случая — все ясно, убедительно, никаких сомнений и подозрений. Через два дня у меня должен быть тщательно разработанный план. Где вы остановились?

— В мотеле «Звездный».

— Итак, послезавтра встретимся там в 11 утра. Постарайтесь, чтобы я был доволен. — Мужчина поднялся. — Что ж, до встречи.

Он быстро направился к выходу.

Через несколько минут за ним последовал и Лукан. У выхода он остановился перед швейцаром, двумя пальцами извлек из кармана десятидолларовую бумажку и скучающим тоном спросил:

— Вот тот джентльмен, что пару минут назад вышел из бара… крепкий такой, высокий… Сдается мне, где-то я его встречал… Лицо знакомое.

— Конечно, сэр… ведь это же мистер Шерман Джемисон, — банкнота нечувствительным образом поменяла хозяина.

— Ну, я так и думал.

Лукан быстро прошел к стоянке, где его ждал взятый напрокат в агентстве Герца «мерседес 400 М» Включив зажигание, Джулиан вырулил в сторону Больших Бульваров.

На стоянке казино сидел в своем серебристом «роллс-ройсе» Шерман Джемисон.

«Что ж, начало положено. Остается только надеяться, что этот альфонс сможет все организовать».

Полной уверенности не было — на таких жлобов и слизняков, как Лукан, положиться нельзя. Но и выбора тоже нет. Джемисон не водил знакомств с наемными убийцами, хотя и знал об их существовании. Лукан мог оказаться именно тем посредником, который ему, Джемисону, нужен. Наверняка у «везунчика», вращающегося среди всякого отребья, есть выход на какого-нибудь киллера.

Джемисон отдавал себе отчет, что, имея дело с типом вроде Лукана надо поступать крайне осмотрительно. Но время поджимало. В его распоряжении был всего месяц.

Мысли Шермана Джемисона переключились на жену. Они с Шеннон женаты вот уже восемь лет. Красавица блондинка, превосходная хозяйка — все это немаловажные качества для жены делового человека. Шеннон вела оба его дома и, будучи строгой и неуступчивой, тем не менее прекрасно ладила с прислугой. Добрая и благородная душа, она любила Шермана, охотно и пылко отвечала на ласки мужа, если, конечно, у того находилось время для альковных утех. Это была светлая сторона их отношений. Однако была и темная — у Джемисонов не было детей, и, как он твердо знал, не по его вине. Шерману было уже сорок, когда он женился на Шеннон. Унаследовав от отца «Джемисон Компьютер Корпорейшн», он удачно повел дела и сильно приумножил свое состояние. Его капиталы работали не только на Американском континенте, но и во многих других странах мира. И Джемисону нужен был сын, чтобы унаследовать созданную годами упорного, кропотливого труда империю. И именно в этом ему было отказано.

За последние шесть лет у Шеннон случилось три выкидыша, и после каждого из них Джемисон становился все мрачнее и вел себя по отношению к жене все более грубо. В прошлом году, казалось, беременность развивалась нормально, и была надежда, что все закончится благополучно. Но на седьмом месяце Шеннон поскользнулась на лестнице и упала. В больнице, куда ее срочно отвезли, родился мертвый ребенок. Мальчик…

Горю и злобе Джемисона не было границ. На душе было черно, и рождались черные мысли. Жену он видеть не хотел, старался вовсе не бывать дома, мотаясь между Лондоном, Парижем, Римом и другими крупными городами мира, инспектируя свои мощные банки и дочерние предприятия.

Шеннон консультировалась в лучших клиниках у лучших специалистов. Гинекологи сочувственно улыбались, советовали не отчаиваться и попробовать еще раз.

Но Джемисон уже ни во что не верил и потерял всякую надежду иметь наследника. Бездетность было первым, что он вменял в вину своей жене.

Что же касается второго… Шеннон была строгой последовательницей римской католической церкви. Она с завидным постоянством каждое утро ходила к мессе, что всегда бесило неверующего Джемисона, предпочитавшего, чтобы по утрам жена была с ним, а не с Господом Богом. Джемисон чувствовал, что из человека, равнодушного к религии, безбожника, он превращается в злого атеиста. Далее: у Шеннон был музыкальный дар. Она прекрасно играла на виолончели, выступала с сольными концертами и обожала концерты симфонической музыки. После концертов, на которые Шеннон ходила одна, ибо Джемисон был к музыке так же равнодушен, как к Боту, она часто посещала дружеские коктейли, что ему тоже не нравилось. Под конец вся эта светская активность стала доводить Джемисона до белого каления.

В общем, враждебность в их отношениях дошла до предела, и разрыв был неизбежен.

А тут еще на какой-то полуделовой вечеринке, когда Шеннон была на концерте, Джемисон повстречал Тарнию Лоуренс. Как только она появилась на пороге, Джемисон сразу же положил глаз на эту красивую высокую брюнетку. За ней тянулся хвост мужчин, что еще более подогрело его интерес.

«Бог ты мой! — подумал он. — Вот это женщина!»

— Вы знаете, кто это? — спросил он знакомого коммерсанта.

— Конечно. Это мисс Тарния Лоуренс. Занимается моделированием верхней женской одежды. Тут она вне конкуренции. Талант! Дела ведет очень умело. У нее четыре процветающих ателье, три выставочных салона и две пошивочные мастерские. Но цены… — коммерсант прикрыл глаза. — Моя жена скоро вконец меня разорит, одеваясь у мисс Лоуренс. Словом, в это дело можете смело вкладывать капитал.

— Я заинтересован, познакомьте нас. — У Джемисона участился пульс.

— Мисс Тарния приходит на эти коктейли только для того, чтобы переговорить с нужными людьми. Тот, с которым она сейчас разговаривает, ведущий производитель в ее отрасли.

— Я подожду, — ответил Джемисон, не отводя взгляда от девушки.

Разговор наконец закончился, и Тарния, прощаясь, похлопала собеседника по руке.

— Мисс Лоуренс, — быстро произнес приятель Джемисона, — разрешите познакомить вас с Шерманом Джемисоном.

Тарния приветливо улыбнулась. Имя Джемисона было знакомо многим. Они обменялись взглядами и поняли, что их встреча была предрешена на небесах.

Нечасто мужчина и женщина с первой же секунды знакомства понимают, что сейчас последует пламенная страсть и надежное партнерство. Эго был именно такой случай.

Они долго молча смотрели друг на друга. Под конец Тарния произнесла:

— Приятно было с вами познакомиться, мистер Джемисон. К сожалению, я должна вас покинуть — дела.

— Я тоже ухожу. Может, нам по пути?

Это произошло год назад.

С тех пор они начали встречаться, обмениваться мыслями, советоваться, короче — сблизились. Шерман рассказал о жене и нашел в девушке сочувствие и понимание. Тарния привязалась к Джемисону. Он мог бы взять ее в жены…

Но Шеннон, не возражая против раздельного проживания, наотрез отказалась разводиться, поскольку это было противно догматам католицизма.

Встречи между Шерманом и Тарнией проходили в малоизвестных ресторанах, на деловых раутах и коктейлях. Спать с ним она не хотела до тех пор, пока он не разведется с Шеннон. Джемисон уважал ее позицию.

Как-то он спросил, почему она до сих пор не замужем, ведь ей уже скоро тридцать. Тарния ответила, что в ее представлении карьера и супружество несовместимы.

— Если уж я пойду на это с тобой, то только тогда, когда ты будешь свободен. Поверь, я еще ни разу в жизни не подвергалась такому соблазну. Это впервые.

Так они встречались около года, но две недели назад, когда они закончили обед в морском ресторане и молча сидели за столиком друг против друга, Тарния вдруг сказала:

— Шерри, дорогой, нужно посмотреть правде в глаза. Так дальше нельзя продолжать. Развода она тебе не даст, а я не могу каждый раз видеть, как ты страдаешь.

Он начал было протестовать, но Тарния жестом заставила его замолчать и продолжила:

— Послушай, сегодня утром у меня был телефонный разговор с Джузеппе. Он владелец одной из ведущих фирм Италии в нашей отрасли. Рим сейчас превращается в Мекку мировой моды. Он предлагает мне место главного эксперта и модельера с последующим участием в паях. Другого такого случая может и не быть. В наше время самые богатые и роскошные дамы ездят одеваться в Рим. Он дал мне месяц на размышление.

Джемисон ощутил озноб. Тарния продолжала:

— Шерри, дорогой, вся эта наша история разрывает мне сердце. Я уже не могу сосредоточиться как следует на работе — я постоянно думаю о тебе. Пойми меня! Раз мы не можем жениться, мне надо подумать о своем будущем. Мы должны расстаться.

Джемисон пережил немало неудач, разочарований и крахов, но тут у него язык отнялся.

— Да, я понимаю, — смог он наконец выдавить из себя. — Ты прекрасный модельер, тебя ждет блестящая карьера. Но прежде чем принять окончательное решение, я хотел бы задать тебе один вопрос…

Он наклонился вперед и, взяв ее за руку, посмотрел в глаза.

— …Если бы я был свободен и смог бы жениться на тебе, согласилась бы ты оставить работу и удовольствоваться ролью жены и матери? Была бы ты счастлива?

— О да, Шерри, — ответила она почти без запинки. — Я бы все бросила и была бы счастлива с тобой и детьми. Но, увы, этого не произойдет.

Джемисон удовлетворенно кивнул головой.

— Дай мне месяц, дорогая. Я уверен, что смогу убедить Шеннон, она даст мне развод. Только через месяц.

— Хорошо, согласна. А я пока съезжу в Рим, к Джузеппе, и познакомлюсь с работой, которую он мне предлагает.

— Идет. — Джемисон ласково поцеловал ее и удалился.

И вот сейчас, поудобнее устраиваясь в «роллсе», он сознавал, что выбора у него нет. От Шеннон необходимо избавиться.

Лаки Лукан подъехал к редакции «Парадиз-Сити Геральд». Хотя было уже одиннадцать вечера, во многих окнах здания горел свет.

Лаки поднялся на шестой этаж, где в конце коридора, в замызганной прокуренной комнатенке, надеялся застать Сидни Драйсдела, ведущего в газете отдел происшествий и мелких городских сплетен. К нему стекались самые свежие слухи. Пять-шесть человек день-деньской носились по городу и добывали информацию, из которой Сидни и стряпал тексты своей скандальной колонки.

Драйсдел, как обычно, с зубочисткой в зубах сидел на месте и колдовал над материалами для утреннего выпуска. Делал он это вполне автоматически, а мыслями был далеко. Сид мечтал об ужине и домашнем отдыхе.

В прошлом Лукан не раз подбрасывал Сиду забойную информацию, так что между ними установилось полное деловое взаимопонимание.

Драйсделу на вид было лет шестьдесят. Чрезмерно располневший, лысый, он напоминал Лаки жирного, розового поросенка, весело бегающего по грядкам моркови и капусты. Одевался Сид неряшливо, никогда не застегивал ворота рубахи, а на испещренном красными жилками носу неизменно торчали какие-то нелепые очки.

— Хэлло, Сид, — сказал Лукан, закрывая за собой дверь.

— Ба, да это старина Лукан! — воскликнул журналист. — А я думал, ты давно уже в тюряге.

Лукан кисло улыбнулся. Юмор не в его вкусе.

— Как дела, Сид?

— Что-нибудь принес? Тогда давай не тяни, а то я домой собрался.

Лукан опустился в кресло для посетителей, достал золотой портсигар, раскрыл и протянул собеседнику.

Драйсдел от халявы никогда не отказывался и брал даже то, что ему никогда не могло понадобиться — впрок. Так и есть: взял из портсигара сигарету и спрятал в ящик письменного стола.

— Бросил курить, — пояснил он. — Миленький у тебя портсигарчик. Спер где-нибудь или баба подарила?

— Сид, мне нужна маленькая услуга.

Лаки изобразил на лице приветливую улыбку. Этой улыбкой он мог обезоружить любую дамочку, но на Драйсдела она не действовала.

— Никаких услуг, — резко возразил он. — Если ты только для этого приперся, то можешь поворачивать оглобли. Я голоден и ухожу.

— И тебя даже не интересует, что дочь одного из городских шишек на днях сделала аборт?

Лицо Драйсдела просветлело. О да, это его интересовало.

— Другой разговор, Лаки. Валяй, — сказал он, поудобнее пристраивая в кресле обширный зад.

— Но и меня кое-что интересует.

— Услуга за услугу?

— Именно.

— И что ты хочешь узнать?

— Все, что ты знаешь о Шермане Джемисоне.

Драйсдел даже вздрогнул от неожиданности.

— Что? Шерман Джемисон?! Да ты, старый, совсем умом тронулся, если стал совать нос в дела людей такого уровня. Не удивлюсь, если вскорости на какой-нибудь помойке обнаружат твой благоухающий труп.

— Не обнаружат — нынешние дела Джемисона меня не волнуют. Мне хочется малость разузнать о его прошлом.

— Что ж… Богат, как Крез, жесток, безжалостен и очень, очень влиятелен. Стоит во главе «Джемисон Компьютер Корпорейшн». Мы с ним очень осторожны, он хоть завтра может купить наш «Геральд» со всеми потрохами. У него полно своих людей в Белом доме, а президента он называет по имени. Этот человек опаснее гремучей змеи, а ты собираешь о нем сведения. Сдается мне, что у тебя и впрямь крыша поехала.

— И насколько он богат?

Драйсдел пожал плечами:

— Этого никто не знает, но мне кажется, что ему раз плюнуть сделать золотой мост от Европы до Канады.

«Э, нет, — подумал Лукан, — это не я свихнулся, а весь наш мир, если такой человек приходит ко мне и просит помочь ему пришить жену».

— А что ты знаешь о его жене, Сид?

— Ты что, собираешься на ней покататься? Бизнес? Ну, парень, насмешил. Дохлый номер, только шею себе свернешь.

— Не волнуйся. Мне не это нужно. Так что ты о ней знаешь?

Драйсдел вновь недоуменно пожал плечами:

— Значит так, Шеннон Джемисон. Увлекается серьезной музыкой, отлично играет на виолончели, добропорядочная супруга и ревностная католичка. Красива, в связях, порочащих ее, не замечена. Отношения с мужем омрачены тем, что у нее нет детей. Каждая ее беременность кончалась какой-нибудь неудачей. Джемисон же страстно желает иметь наследника, да, видимо, не судьба. Интересы у них разные. Она помешана на концертах симфонической музыки, ему это по барабану. Вместе их видят крайне редко, но в любовных интрижках на стороне ни он, ни она не замечены, посему для моей колонки интереса не представляют. Никаких скандалов, где бы фигурировали Джемисоны, не было.

— Как? У Джемисона нет любовницы?

Драйсдел почесал свой склеротический нос:

— Если даже и есть, то мне это неизвестно. Доходили, правда, слухи, что он увивается около Тарнии Лоуренс — известной модельерши, но достоверного компромата на них нет. Вот и все, что мне ведомо, дружище.

«Что ж, и это уже кое-что», — подумал Лукан.

— Отлично, Сид, большое тебе спасибо, выручил. Ну, не буду тебя задерживать. — Он поднялся и направился к двери.

— Эй! — рявкнул Драйсдел. — А кто же эта невинная девица, которая на днях сделала аборт?

Лукан посмотрел на него честными голубыми глазами.

— Да просто… я подумал… кто-то, наверное, сделал, — с невинными интонациями произнес он. — Ну, всего тебе…

И он зашагал к двери.

По дороге в «Звездный» Лаки напряженно размышлял. Итак, Джемисон, чтобы избавиться от жены, предлагает двести тысяч. Сумма немалая и поначалу гипнотизирует, но когда лучше узнаешь, кто такой Джемисон, понимаешь, что можно и поторговаться. За любимую супругу можно и полмиллиона выложить.

В мотеле Лукан принял душ, облачился в пижаму и завалился спать, но сон не шел.

«Где же это подыскать исполнителя? — думал он. — Несчастный случай со смертельным исходом. Абсолютно чисто, достоверно, никакой грязи, никаких улик… Легко сказать. И чтобы полиция поверила…»

Он перебрал в памяти нескольких профессиональных киллеров, с которыми сталкивался, когда работал на мафию. И отверг всех. Не та квалификация. Работают грубо и прямолинейно. А тут нужен деликатный подход.

Наконец он вспомнил про Эрни Клинга. Это был специалист высокого класса. Настоящий профессионал. Если верить слухам — а причины не верить им не было, — этот малый отправил на тот свет человек двадцать пять. Из тех, чье присутствие на этом свете было для кого-то обременительно.

На учете в полиции Клинг не состоял, работал в одиночку, с большим мастерством и осторожностью. Жил он в трехкомнатной квартире на окраине Вашингтона. Они несколько раз встречались в ночных клубах и даже, случалось, вместе выпивали, но каждый раз при виде Клинга у Лукана мурашки по телу бегали. Вообще-то Лукан всячески избегал подобных людей, но и не шарахался в сторону. Сейчас он понял: в данной ситуации лучшей кандидатуры не сыщешь.

Немного поразмыслив, Лаки вылез из-под одеяла, достал телефонную книжку и, найдя номер телефона Клинга, позвонил.

Шеннон Джемисон тихо сказала:

— Доктор уверяет, что у нас может быть ребенок.

Джемисон рассеянно оглядывал роскошно обставленную комнату. Все эти разговоры ему давно осточертели, и он думал о Тарнии.

— Извини, Шеннон, — хрипло проговорил он, — я хочу, чтобы мы наконец разошлись.

— Но, Шерман, мы уже много раз говорили о разводе. Это невозможно. Давай не будем к этому возвращаться.

— Мне нужен сын, — хрипло ответил он.

— У тебя есть другая женщина?

— Да, и поэтому я настаиваю на разводе.

— Мне очень жаль, Шерман. Тебе уже около пятидесяти. В таком возрасте мог бы и остепениться. Я была тебе верной женой. Если хочешь, можем жить врозь, я не возражаю. Но развод противоречит моим религиозным убеждениям.

— Ко всем чертям твоего бога, твою паскудную религию и твои религиозные убеждения! Мне нужен развод!

— Нет! Живи с кем хочешь и где хочешь, но развода я тебе не дам.

— Это твое последнее слово?

— Да, Шерман. Пойдем-ка лучше спать, может быть, нам повезет. Давай постараемся.

— Спать с тобой?! Да я тебя видеть не могу…

После длинной паузы Шеннон повернулась и пошла к двери спальни.

— Если хочешь, можешь прийти, — сказала она мягко. — Я буду молиться за нас обоих.

Закрылась дверь, прозвучали и затихли легкие шаги по ступеням лестницы, ведущей на второй этаж.

И в тишине комнаты Джемисон сказал негромко и с угрюмой решимостью:

— Что ж, безмозглая, бесплодная сучка, помолись. Смертный приговор себе ты уже подписала.