29 апреля следующего года, спустя семь месяцев после неожиданного возвращения дядюшки Прудэнта и Фил Эвэнса, в Филадельфии царило большое волнение. На этот раз не было ничего политического. Вопрос не касался ни выборов, ни митингов. Аэростат Вперед, законченный заботами Уэлдонского института, готовился наконец к овладению той стихией, ради которой он был рожден. Пилотом был выбран Гарри Тиндер — о нем упоминалось в начале рассказа. У него был один помощник, а председатель и секретарь Уэлдонского института были на борту пассажирами. Разве они не заслужили такой чести? Разве не надлежало именно им выступать против всякой летной машины, сконструированной по принципу «тяжелее воздуха»?

Спустя семь месяцев они все еще ничего не говорили о своих приключениях. Даже Фриколин, несмотря на свое горячее желание, ничего не рассказал ни об инженере, ни об его изумительном корабле. Разумеется, будучи упорными последователями принципа «легче воздуха», дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс не желали, чтобы был поднят вопрос об Альбатросе или о другой летной машине, пока аэростат Вперед не займет первого места среди судов, служащих для воздушных сообщений. Они не хотели ни-чего слышать о других изобретениях в летном деле. Они все еще верили, они хотели верить, что именно аэростат является настоящим средством для воздушного сообщения и что ему принадлежит будущее.

Того человека, кто сделался жертвой их страшной мести — вполне справедливой, по их мнению, — больше не было в живых. Ни один из его спутников не мог, разумеется, пережить его. Тайна Альбатроса была теперь погребена в водах Тихого океана.

Таким образом, скоро должно было состояться грандиозное испытание, которое так давно и так заботливо готовил Уэлдонский институт.

Вперед был самым совершенным аэростатом изо всех изобретавшихся раньше. Он обладал всеми качествами, которые должно иметь воздушное судно. Объем его баллона позволял ему подниматься на самые большие высоты, какие доступны аэростату. Непроницаемость баллонной оболочки позволяла ему держаться в атмосфере неограниченное время; ее прочность позволяла не бояться расширения газа, так же как и не опасаться проливных дождей и сильных ветров. Вместимость баллона обеспечивала аэростату значительную подъемную силу. Он нес на себе электродвигательную установку для вращения винтов такой большой мощности, какой еще никто не мог добиться раньше. Вперед имел удлиненную форму, которая облегчала его горизонтальное продвижение. Его длинная гондола, очень похожая на ту, которая была в знаменитом аэростате конструкции капитанов Кребса и Ренара, вмещала в себе все, что нужно для аэростата: физические инструменты, канаты, якоря, гайдропы и пр. и пр., помимо батарей и аккумуляторов — источников его механической мощи. Эта гондола была снабжена одним винтом спереди, на носу, и другим винтом и рулем — сзади. Однако мощность у машин аэростата Вперед была, должно быть, гораздо ниже мощности машин Альбатроса.

После того как оболочка была наполнена газом, Вперед был перенесен на лесную поляну Фермонтского парка, на то самое место, где раньше в течение нескольких часов отдыхал Альбатрос.

Излишне говорить, что подъемная сила аэростата обеспечивалась самым легким из всех существующих газов. Светильный газ обладает подъемной силой в семьсот граммов на каждый кубический метр, а подъемная сила водорода составляет (тоже на один кубический метр) одну тысячу сто граммов. Водород, добытый в специальной аппаратуре по рецепту знаменитого Анри Жиффара, и наполнял аэростат Вперед. Объем его баллона составлял сорок тысяч кубических метров, чему отвечал общий вес в сорок четыре тысячи килограммов.

В это утро, 29 апреля, все было готово, и с одиннадцати часов колоссальный аэростат качался в нескольких футах от земли, собираясь подняться в воздух.

Погода была восхитительная, точно нарочно заказанная для ответственного испытания. Правда, было бы лучше, если бы ветер был посильнее. Это сделало бы опыт более убедительным. Ведь никто никогда не сомневался, что аэростат может быть легко управляем при вполне безветреной погоде! Но при ветре — дело совсем другое, и именно при таких условиях и должны бы производиться испытания.

Как бы то ни было, в атмосфере не чувствовалось ни ветра, ни даже намека на то, что он вскоре появится. В этот день, в виде редкого исключения, Северная Америка не собиралась направить в Западную Европу из своего неисчерпаемого резерва сильную бурю. Для демонстрирования успехов воздухоплавания нельзя было выбрать лучшего дня.

Нужно ли говорить о громадной толпе, наполнявшей Фермонтский парк; о многочисленных поездах, привозивших в столицу Пенсильвании любопытных и любознательных граждан всех соседних штатов; о временном прекращении промышленной и коммерческой жизни! Это позволило присутствовать при зрелище всем желающим — хозяевам, служащим и рабочим, мужчинам и женщинам, старикам и детям, членам Конгресса, представителям армии, судьям, репортерам и туземцам, как черным, так и белым, собравшимся на обширной лесной поляне. Нужно ли описывать бурное волнение и нетерпение всей толпы! Нужно ли подсчитывать громкие крики «гип-гип, ура», раздававшиеся со всех сторон, подобно выстрелам фейерверочных ракет, когда дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс появились в гондоле под аэростатом, украшенным американскими флагами! Надо ли утверждать, что большинство любопытных пришло не для того, чтобы посмотреть на аэростат Вперед, а чтобы увидеть двух замечательных людей, которые заставляли Старый Свет завидовать Новому Свету!

Но почему только двух людей, а не трех? Где же Фриколин?

Фриколин нашел, что для его славы было достаточно путешествия на Альбатросе. И он уклонился от чести сопровождать своего хозяина. Поэтому восторженные приветствия и рукоплескания, которыми встречали председателя и секретаря Уэлдонского института, к нему не относились.

Излишне говорить, что все члены знаменитого собрания оказались на местах, предоставленных им на поляне внутри ограды, сделанной из канатов и пикетов. Там были и Трэк Милнор, и Бэт Фин, и Вильям Форбс под руку со своими двумя дочерьми, мисс Долл и мисс Мэт.

Все они пришли с целью доказать своим присутствием, что ничто не в состоянии разъединить сторонников принципа «легче воздуха».

В одиннадцать часов двадцать минут пушечный выстрел оповестил об окончании последних приготовлений.

Вперед ждал только сигнала, чтобы подняться. Второй пушечный выстрел раздался в одиннадцать часов двадцать пять минут. Вперед, сдерживаемый привязными канатами, поднялся на пятнадцать метров над поляной. Таким образом, его гондола возвышалась над глубоко взволнованной толпой.

Дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс, стоя на носу гондолы, держали свои левые руки на груди. Это означало, что сердца их бились в унисон с сердцами всех присутствующих. Их правые руки были подняты. Это означало, что самый большой изо всех построенных аэростатов собирается овладеть воздушной стихией.

Сто тысяч присутствовавших тоже положили одну руку на грудь, а другую подняли к небу.

Третий пушечный выстрел раздался в половине двенадцатого.

— Отдай все! — решительным тоном скомандовал дядюшка Прудэнт.

Аэростат стал «величественно» подниматься, по выражению, употребляющемуся во всех описаниях подъема аэростатов.

Действительно, это было великолепное зрелище! Будто какое-то морское судно покидало свою верфь. И не был ли этот аэростат действительно судном, пущенным в воздушный океан?

Аэростат поднимался по строго вертикальной линии, что показывало полнейший покой в атмосфере. На высоте двухсот пятидесяти метров он остановился и начал маневрировать в горизонтальной плоскости. Увлекаемый двумя своими винтами, аэростат двинулся навстречу солнцу со скоростью десяти метров в секунду. Это скорость кита, плывущего на свободе среди морских волн. Сравнение аэростата с гигантом северных морей вполне уместно, так как своей формой он напоминал это колоссальное животное. Новый взрыв восторженных «ура» поднялся вслед искусным воздухоплавателям.

Потом, послушный своему рулю, Вперед начал проделывать всевозможные прямолинейные, круговые, косые маневры, подчиняясь руке рулевого. Он кружился в небольшом кругу, двигаясь то вперед, то назад, и все для того, чтобы убедить самых ярых противников аэростатики, всех, кто не верил в возможность управления аэростатами, если бы только таковые присутствовали на испытании… Если бы действительно обнаружили таких противников, их несомненно разорвали бы в клочки.

Но почему при этом великолепном опыте не было ветра? Это было обидно. Тогда, конечно, все увидели бы, как Вперед выполнял все маневры без малейшего колебания, то отклоняясь по косой линии, подобно парусному судну, то двигаясь против воздушных потоков, подобно пароходу.

В следующий момент аэростат поднялся на высоту нескольких сот метров.

Присутствовавшие поняли маневр. Дядюшка Прудэнт и его спутники пытались найти воздушные течения в более высоких зонах, чтобы закончить испытание. Система баллонетов — внутренних мешков с воздухом, подобных плавательным пузырям рыб, мешков, которые можно было наполнять с помощью насосов воздухом, — позволяла аэростату перемещаться вертикально. Не выбрасывая балласта для подъемов и не выпуская газа для снижения, аэростат был в состоянии подниматься или опускаться в воздухе по желанию воздухоплавателя. Он был снабжен еще клапаном в верхней части баллона, на тот случай, если бы пришлось прибегнуть к очень быстрому спуску. В общем, в аэростате были применены системы, давно известные, максимально усовершенствованные.

Вперед продолжал подниматься по вертикали. Его колоссальные размеры постепенно уменьшались на глазах у публики, будто это был оптический обман. Зрелище очень интересное для зрителей, шейные позвонки которых могли переломиться от усталости, — так утомительно было смотреть все время вверх. Колоссальный кит превращался мало-помалу в морскую свинку, прежде чем сделаться таких размеров, как обыкновенные пескари.

Продолжая подниматься, Вперед достиг высоты четырех тысяч метров. Небо было ясным, без малейших признаков тумана или облаков, и аэростат все время был виден:

Аэростат держался над лесной поляной, будто он был привязан к ней какими-то проволоками. Если бы атмосфера была покрыта каким-нибудь колоссальным колоколом, она не могла бы быть более неподвижной. Ни малейшего дуновения ветра! Аэростат поднимался все выше, не встречая на своем пути никаких препятствий.

Скоро вследствие большой высоты он стал казаться совсем крошечным.

Внезапно в толпе раздался испуганный крик. Ему ответили сто тысяч других. Все руки потянулись к одному пункту на горизонте. Этот пункт находился в северо-западном направлении.

Там, в лазурной глубине, появилось движущееся тело, которое все приближалось и увеличивалось. Может быть, то была птица с распростертыми крыльями? Может быть, какой-нибудь болид, прорезавший атмосферу? Во всяком случае, это тело обладало исключительной скоростью.

Одно и то же подозрение, будто под действием электрического тока, мгновенно возникло у всех присутствовавших на поляне.

Повидимому, Вперед тоже заметил это странное тело. Возможно, он почувствовал, что ему грозит какая-то опасность. Скорость его увеличилась, и он направил свой путь к востоку.

Да, толпа поняла! Имя, произнесенное одним из членов Уэлдонского института, было повторено устами стотысячной толпы:

— Альбатрос!.. Альбатрос!..

Верно. То был Альбатрос. Робур появился вновь в небесных высотах. Подобно гигантской хищней птице, он был готов наброситься на аэростат.

Однако девять месяцев тому назад воздушный корабль Робура был уничтожен… Если бы не изумительное хладнокровие инженера, который изменил направление вращения переднего горизонтального винта и превратил его таким образом в подъемный винт, то весь экипаж Альбатроса погиб бы вследствие невозможности дышать от скорости падения. Но если им и удалось избежать смерти от удушья, то как Робур и его люди не утонули в водах Тихого океана?

После катастрофы на Альбатросе обломки корпуса и палубы, перегородки рубок, лопасти винтов — все, что осталось от корабля, — образовали большую груду. Когда раненая птица падает в море, крылья еще поддерживают ее на волнах. В течение нескольких часов Робур и его люди держались сперва на этих обломках, а потом перебрались в каучуковую лодку, которую они нашли на поверхности океана.

Провидение для тех, кто верит в божественное вмешательство, оказало помощь этим людям, пострадавшим от кораблекрушения.

Вскоре после восхода солнца их увидели на каком-то корабле. Посланная на помощь большая лодка подобрала не только Робура и его спутников, но и обломки корабля, плававшие в воде.

Робур ограничился объяснением, что его морское судно погибло при столкновении с другим. Таким образом он сохранил свое инкогнито.

Спасителем пострадавших было трехмачтовое английское судно Два друга. Оно направлялось в Мельбурн.

Теперь Робур и его люди находились в Австралии. Среди обломков задней рубки инженер нашел значительную денежную сумму, которая дала ему возможность удовлетворить все насущные нужды, как свои, так и команды, не обращаясь ни к кому за помощью. В Мельбурне Робур вскоре купил маленькое судно вместимостью в сто тонн, и так как он хорошо знал морское дело, то вскоре смог быстро добраться до острова Икс.

С тех пор Робура волновала только одна мысль: отомстить!

Но чтобы отомстить, нужно было построить второй Альбатрос. Инженер и его помощники использовали все, что только можно было использовать из частей от прежнего корабля, его поступательные винты и некоторые другие части, сделали новую электроустановку, с новыми батареями и аккумуляторами. Менее чем в восемь месяцев работа была закончена. Новый Альбатрос — точная копия того, который был разрушен взрывом, такой же мощный и такой же быстроходный — был готов подняться в воздух.

Излишне говорить о том, что состав его команды не изменился и что она была полна негодования, желания отомстить не только дядюшке Прудэнту и Фил Эвэнсу, но и всему Уэлдонскому институту.

Альбатрос покинул остров Икс в один из первых дней апреля. Инженер не хотел, чтобы о его воздушном путешествии стало известно в каком-нибудь месте земного шара. Вот почему Альбатрос летел все время среди облаков. Дойдя до Северной Америки, он спустился в одном из малонаселенных пунктов далекого Запада. Продолжая сохранять свое инкогнито, Робур узнал о том, что доставило ему особое удовольствие: Уэлдонский институт готов начать испытание аэростата Вперед, пассажирами которого будут дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс. Испытание было назначено в Филадельфии на 29 апреля. Какой удобный случай удовлетворить жажду мщения, кипевшую в сердце самого Робура и всех его людей! Страшное мщение, избежать которого Вперед никак не мог! Публичное мщение, которое докажет в то же время превосходство Альбатроса над всеми аэростатами.

Вот почему в этот день корабль Робура появился над Фермонтским парком, подобно соколу, который с высоты бросается на добычу.

Да, это был Альбатрос! Его легко было узнать даже тем, кто никогда его раньше не видел.

Аэростат продолжал свой полет на полном ходу. Но вскоре «аэростатчики» поняли, что им не удастся уйти от преследования, если они будут маневрировать в горизонтальной плоскости. Поэтому они решили искать спасения в вертикальном маневре, не приближаясь к земле (так как Альбатрос мог преградить им путь к земле), а поднимаясь в такую зону, где, может быть, их не настигнут. Это было очень смело, но в то же время вполне логично.

Однако Альбатрос стал тоже подниматься. Гораздо меньших размеров, чем Вперед, он был похож на рыбу-меч, преследующую кита, которого она намеревается проткнуть острым концом своего «меча». Альбатрос был похож на миноносец, нападающий на броненосный корабль, который он может уничтожить одним ударом.

С каким отчаянием в душе все наблюдали это!

В несколько секунд аэростат поднялся на высоту пяти тысяч метров. Альбатрос неотступно следовал за ним, приближаясь то к одному его борту, то к другому, наступая на него все более и более. Он мог бы уничтожить противника одним наскоком, проколов его хрупкую оболочку. Тогда дядюшка Прудэнт и его спутники, конечно, погибли бы при страшном падении. Оцепенев от ужаса, задыхаясь, зрители были охвачены тем страшным чувством, которое давит грудь и заставляет подгибаться колени, как это бывает, например, при виде человека, падающего с большой высоты.

Готовился страшный воздушный бой — бой, в котором отсутствовали даже шансы на спасение, имеющиеся в морских боях, первый бой в воздухе, но, конечно, не последний, так как прогресс является одним из непреложных законов этого мира. Вперед нес на себе американский флаг. На Альбатросе был поднят флаг из черного шелка, усыпанного серебряными звездами, с золотым солнцем посредине, — знамя Робура-завоевателя.

Вперед сделал попытку уйти от своего врага, поднявшись еще выше. Он выбросил весь запас балласта и сделал новый скачок в тысячу метров. С земли он казался теперь лишь точкой. Альбатрос продолжал преследование при полной работе винтов на максимальной скорости вращения. Он сделался теперь почти совсем невидимым.

Страшный крик отчаяния и ужаса поднялся внезапно с земли.

Вперед с каждой секундой рос в своих видимых размерах. Вновь сделался видимым и Альбатрос, приближавшийся к земле. На этот раз зрители видели падение аэростата. Газ, чрезмерно расширившись в высоких зонах, прорвал оболочку и наполовину вытек из баллона. Аэростат стал быстро падать.

Альбатрос же, умерив скорость вращения своих подъемных винтов, спускался с такой же быстротой. Когда Вперед был в тысяче двухстах метрах от земли, корабль Робура ловко подошел к нему вплотную.

Хотел ли Робур покончить со своим противником?

Нет! Он подошел к нему на помощь, хотел спасти его экипаж!

И столько искусства было проявлено в этом маневре, что пилот аэростата и его помощник могли без труда перебраться на палубу Альбатроса.

Что сделают дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс? Может быть, они откажутся от помощи Робура, не захотят быть спасенными своим врагом? Они были вполне способны на это! Но люди из команды Робура силой перетащили «аэростатчиков» из гондолы на палубу Альбатроса.

Вслед за тем корабль Робура отчалил от гибнущего противника и застыл в неподвижности, тогда как аэростат, лишившись всего газа, упал на деревья у лесной поляны и повис на них, как какая-то гигантская тряпка.

Зловещая тишина царила на поляне. Толпа замерла. Многие зажмурились, чтобы не видеть конца катастрофы.

Таким образом дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс снова сделались пленниками инженера Робура, опять очутилися в его полной власти! Унесет ли он их снова в небесные выси, куда никто не может последовать?

Многие думали именно так. Однако, вместо того чтобы подняться выше, Альбатрос продолжал снижаться. Может быть, он хотел причалить к земле? Эта мысль также пришла в голову многим, и толпа расступилась, чтобы освободить место в середине поляны.

Волнение в толпе дошло теперь до апогея.

Альбатрос остановился в двух метрах от земли, и среди глубокой тишины раздался голос инженера:

— Граждане Соединенных штатов! Председатель и секретарь Уэлдонского института сейчас снова в моей власти. Я могу оставить их у себя, пользуясь правом возмездия. Но, судя по той страстности, которую зажгли в их сердцах успехи Альбатроса, я понял, что состояние умов всего человечества еще не подготовлено к той важной эволюции, к которой неизбежно приведет завоевание воздуха… Дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс, вы свободны!

Председатель и секретарь Уэлдонского института, пилот и его помощник соскочили с палубы корабля. Немедленно вслед за тем Альбатрос поднялся до двенадцати метров над толпой. Тогда Робур продолжал:

— Граждане Соединенных штатов! Мои испытания закончены. На основании их я пришел теперь к убеждению, что не нужно никогда ничего делать преждевременно, даже когда вопрос идет о прогрессе. Словом, каждому делу свой срок, Свой час! Еще слишком рано разбираться во всех противоречивых интересах. Вот почему я ухожу и уношу с собой тайну своего корабля. Но она не будет потеряна для человечества. Она сделается всеобщим достоянием в тот день, когда люди станут достаточно образованными для того, чтобы извлекать из нее пользу, и достаточно мудрыми, чтобы никогда ею не злоупотреблять. Привет вам, граждане Соединенных штатов! Привет!

И Альбатрос, ударяя в воздухе семьюдесятью четырьмя подъемными винтами и увлекаемый двумя своими пропеллерами, исчез в восточном направлении, провожаемый бурными и восторженными «ура».

Оба коллеги, глубоко униженные, как и весь Уэлдонский институт в их лице, сделали то единственное, что им оставалось сделать: вернулись к себе домой, в то время как толпа, сразу переменив настроение, была готова провожать их самыми яростными насмешками, на этот раз вполне заслуженными. Кто же такой этот Робур? Узнают ли об этом когда-нибудь?

Это знают и сейчас. Робур — это наука грядущих дней, быть может завтрашнего дня, это верный резерв будущего.

Продолжает ли Альбатрос странствовать по земной атмосфере среди своих владений, которых никто не может у него отнять? Сомневаться в этом не приходится.

Появится ли Робур-завоеватель еще когда-нибудь, как он не раз заявлял? Да, он появится открыть тайну того изобретения, которое может изменить социальные и политические условия жизни на Земле. Будущее воздушных сообщений принадлежит авиации, а не аэростатам.

Окончательно завоевать воздух суждено Альбатросам!