Остров, над которым остановился Альбатрос, был незначительных размеров. Но какую он занимал параллель? На каком меридиане находился? Принадлежал ли он к группе островов Тихого океана, Австралии или Индийского океана? Для выяснения этих вопросов Робуру надо было определить местонахождение корабля. Хотя он и не мог очень доверять своему компасу, он полагал, что находится в Тихом океане.

С высоты ста пятидесяти футов островок, береговая линия которого не превышала пятнадцати миль, казался трехконечной морской звездой. В юго-восточном направлении находился другой островок, а перед ним — группа скал. Вокруг острова не было ничего похожего на болота, что подтверждало мнение Робура относительно его положения, так как в Тихом океане бывают лишь ничтожные приливы и отливы.

На северо-западе виднелась конусообразная тора высотой, повидимому, не менее тысячи двухсот футов.

Нигде не видно было ни одного туземца. Возможно, что они жили на противоположном берегу. Во всяком случае, если бы они заметили корабль, то поспешили бы от испуга спрятаться или убежать.

Альбатрос приблизился к острову с юго-восточной стороны. Неподалеку в маленький залив вливалась горная речка, которая извивалась между невысокими скалами. Бели остров и не был обитаем, то, во всяком случае, казался вполне пригодным для жизни. Конечно, Робур мог бы сделать посадку, но отказался от этого из-за неровной поверхности острова.

Прежде чем продолжать путешествие, инженер принялся за ремонт корабля, который рассчитывал закончить в один день. Подъемные винты, прекрасно работавшие во время урагана, были в полной исправности. В данное время работала лишь половина подъемных винтов, и этого было совершенно достаточно, чтобы удерживать корабль в воздухе на натянутом канате. Но оба поступательных винта пострадали и даже сильнее, чем предполагал Робур. Нужно было выправить деформированные лопасти и исправить зубчатую передачу к винтам.

Под наблюдением Робура и Тома Тернера команда Альбатроса занялась прежде всего ремонтом переднего винта. Лучше было начать с него, на тот случай, если бы что-нибудь понудило Альбатрос покинуть остров до окончания всех работ. Продолжать путь можно было и с одним передним винтом.

Тем временем дядюшка Прудэнт и его коллега беседовали на корме корабля. А Фриколин чувствовал себя совсем спокойно. Ведь он находился всего в полутораста футах от земли.

Ремонтные работы были прерваны только тогда, когда высота солнца над горизонтом позволила определить сперва часовой угол, а потом, когда солнце дошло до своего кульминационного пункта, исчислить местный полдень.

Наблюдения, сделанные с наибольшей точностью, дали такой результат: долгота острова— 176 градусов 17 минут к востоку от нулевого меридиана;

южная широта — 43 градуса 37 минут.

На карте эти координаты относились к островам Чэтэм и Вифф из той группы, которая известна под именем Броутонских островов. Группа эта находится в пятнадцати градусах к востоку от Тауай-Поману, южного острова Новой Зеландии, в южной части Тихого океана.

— Это почти то же самое, что я и предполагал, — сказал Робур Тому Тернеру.

— В таком случае мы, значит, находимся…

— В сорока шести градусах к югу от острова Икс, или, иначе, в расстоянии двух тысяч восьмисот миль.

— Тем больше оснований исправить наши поступательные винты, — ответил Том Тернер. — Во время предстоящего перелета мы можем встретиться с противными ветрами, а так как у нас осталось очень мало продуктов, то надо как можно скорее попасть на остров Икс.

— Да, Том, и я надеюсь отправиться в эту же ночь, даже если бы пришлось итти только с одним поступательным винтом. Другой будет исправлен в пути.

— Мистер Робур, — спросил Том Тернер, — а как же эти два джентльмена и их слуга?

— Том Тернер, — ответил инженер, — разве придется жалеть их, если они сделаются колонистами острова Икс?

Что же представлял собой этот остров Икс? Затерянный в необъятном просторе Тихого океана между экватором и тропиком Рака, остров вполне оправдывал алгебраический знак, данный ему Робуром вместо имени. Он выступал из волн обширного Маркизского моря и находился в стороне от всех океанских путей. Именно там Робур основал свою маленькую колонию; именно туда прилетал на отдых Альбатрос, когда он переутомлялся от своих полетов; там он запасался пищей для своих постоянных путешествий. Располагая большими средствами, Робур смог построить на острове мастерскую и сконструировать свой корабль. Там он всегда мог ремонтировать его и даже, в случае необходимости, перестраивать. Там же находился склад строительных материалов и пищевых продуктов, необходимых для прокормления и содержания пятидесяти человек, составлявших все население острова.

Когда Робур за несколько дней перед тем обогнул мыс Горн, его намерением было долететь до острова Икс, перерезав Тихий океан. Но циклон, подхвативший Альбатрос, закрутил его в своих вихрях, а потом понес его над Антарктикой. Если бы не случилась авария с поступательными винтами, запоздание не имело бы большого значения.

Вот что заставило Робура задержаться временно на острове Чэтэм. Здесь он находился в лучших условиях, чтобы исправить хотя бы один передний винт. Эти исправления надо было закончить к ночи. Затем предстояло высвободить из грунта якорь. Если бы оказалось, что якорь слишком прочно застрял между скалами, Робур решил перерезать канат.

Команда Альбатроса, зная, что нельзя больше терять времени, решительно принялась за дело. А пока все работали на носу корабля, дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс вели между собой беседу, последствия которой должны были оказаться по своей важности совершенно исключительными.

— Фил Эвэнс, — сказал дядюшка Прудэнт, — вы твердо решили, как и я, пожертвовать своей жизнью?

— Да, так же, как и вы!

— В последний раз: вы вполне убедились в том, что нам решительно нечего больше ждать от этого Робура?

— Ничего абсолютно!

— В таком случае, Фил Эвэнс, я знаю, что нам делать! Так как Альбатрос должен сегодня же вечером отправиться дальше, то не пройдет и ночи, как мы выполним свой план. Мы перебьем крылья птице инженера Робура. Сегодня ночью Альбатрос будет взорван в воздухе!

— Да будет так! — ответил Фил Эвэнс.

Из этого разговора видно, что коллеги были согласны во всем, относясь совершенно равнодушно к смерти, ожидавшей их самих.

— А у вас есть все, что нужно? — спросил Фил Эвэнс.

— Да. Вчера ночью, когда Робур и его люди были заняты спасением корабля, мне удалось проскользнуть в помещение боевых припасов и достать там динамитный патрон.

— Дядюшка Прудэнт, немедленно же примемся за дело!

— Нет, подождем до вечера. Когда настанет ночь, мы отправимся в свою каюту, и вы будете следить, чтобы никто не мог меня поймать.

Около шести часов пленники отправились, по обыкновению, обедать, а через два часа вернулись в свою каюту, как бы спеша поспать, чтобы вознаградить себя за предыдущую бессонную ночь.

Ни сам Робур и никто из его спутников ничего не подозревали о той катастрофе, которая грозила Альбатросу.

Фил Эвэнс с интересом осмотрел взрывчатый снаряд, принесенный его коллегой.

В металлическом футляре содержалось около килограмма взрывчатого вещества. Этого было достаточно, чтобы поломать все винты корабля и привести его в негодность. В случае же, если бы взрыв не сразу уничтожил Альбатрос, он неизбежно погиб бы при своем падении.

Патрон следовало положить в какой-нибудь уголок каюты, чтобы он мог взорвать палубу и корпус корабля. Но для того, чтобы произвести взрыв, нужно было взорвать капсюль динамита, вложенный в патрон. Это было наиболее трудной частью всей операции, так как вспышка капсюля должна была произойти в определенный момент, высчитанный с предельной точностью.

План дядюшки Прудэнта был таков. Как только закончат ремонт переднего поступательного винта, корабль поднимется, чтобы продолжать свой путь к северу. Весьма вероятно, что тогда Робур и его помощники перейдут на корму для ремонта заднего винта. Присутствие же всей команды корабля поблизости от каюты пленников могло бы помешать работе дядюшки Прудэнта. Поэтому было решено воспользоваться фитилем, чтобы вызвать взрыв в определенное время. Вот почему дядюшка Прудэнт пояснил:

— Вместе, с патроном я взял еще порох, который позволит сделать фитиль такой длины, чтобы он горел нужное для нас время. Этот фитиль я хочу поместить в капсюль с солью гремучей кислоты и зажечь в полночь с таким расчетом, чтобы взрыв произошел между тремя и четырьмя часами утра.

— Прекрасно скомбинировано! — ответил Фил Эвэнс. — А Фриколин? Имеем ли мы право распоряжаться его жизнью?

— Но ведь мы жертвуем своей собственной! — ответил дядюшка Прудэнт.

Сомнительно, однако, чтобы такая точка зрения удовлетворила Фриколина. Как бы то ни было, дядюшка Прудэнт немедленно принялся за работу, в то время как Фил Эвэнс следил, чтобы никого не было вблизи каюты. Опасаться этого, однако, не приходилось, так как команда Альбатроса была занята на носу корабля.

Дядюшка Прудэнт начал с того, что растер немного пороха, сделав пороховую мякоть. Слегка смочив ее и вложив в парусиновый чехол, имевший форму фитиля, он зажег этот шнур и убедился, что горение его протекало со скоростью пяти сантиметров в десять минут, — другими словами, один метр шнура сгорал в три с половиной часа. Затем фитиль был погашен и, обмотанный прочно веревкой, был присоединен к патронному капсюлю.

Вся операция была закончена около десяти часов вечера, не возбудив ни в ком ни малейшего подозрения. Затем Фил Эвэнс вернулся в каюту к своему коллеге.

Весь день шли энергичные работы по ремонту переднего винта. Его пришлось внести внутрь корпуса корабля, чтобы сменить лопасти, оказавшиеся поврежденными.

Что касается батарей, аккумуляторов и приборов, питавших механические двигатели Альбатроса, то они не были повреждены циклоном и могли работать еще в течение четырех или пяти дней.

С наступлением ночи Робур и его помощник прервали свою работу. Передний винт еще не был установлен на своем месте; нужно было еще часа три, чтобы довести дело до конца. Посоветовавшись с Томом Тернером, инженер решил дать отдохнуть команде, изнемогавшей от усталости. Окончание работы было отложено до следующего дня, тем более что ночная работа при слабом свете фонарей сильно затруднялась.

Однако дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс ничего не знали о ходе работ. Они действовали, руководствуясь разговором Робура с его помощниками, уверенные, что передний винт будет исправлен к ночи и Альбатрос тотчас же отправится к северу, в дальнейший путь. Они были уверены, что корабль уже на свободе, тогда как в действительности он все еще стоял на якоре. Это обстоятельство обусловило иной ход событий, чем они ожидали.

Ночь наступила темная, безлунная. Тучи делали тьму еще более глубокой. В воздухе чувствовалось все усиливающееся дуновение ветра. Несколько сильных порывов юго-западного ветра не сдвинули Альбатрос с места. Он продолжал держаться неподвижно на своем якоре при вертикально натянутом канате.

Запершись в каюте, дядюшка Прудэнт лишь изредка обменивался словами с Эвэнсом, прислушиваясь к шуму подъемных винтов, заглушавшему на корабле все другие звуки. Они с нетерпением ждали момента, когда можно будет наконец действовать.

— Пора! — сказал дядюшка Прудэнт незадолго до полуночи.

Под одной из коек в каюте стоял сундук с выдвижным ящиком. В этом сундуке дядюшка Прудэнт спрятал динамитный патрон с приложенным к нему фитилем. Таким образом, фитиль мог гореть, не выдавая себя ни запахом, ни потрескиванием.

Дядюшка Прудэнт зажег кончик фитиля и вдвинул сундук обратно под койку.

— Теперь на корму, — сказал он. — И будем там ждать!

Он вышел из каюты и был очень удивлен, не увидав на обычном месте рулевого.

Фил Эвэнс нагнулся через перила палубы.

— Альбатрос стоит там же, где и был, — проговорил он. — Очевидно, работы еще не закончены и он не мог вылететь.

Дядюшка Прудэнт жестом выразил разочарование.

— Нужно потушить фитиль, — сказал он.

— Нет! Нужно спасаться нам самим, — ответил Фил Эвэнс.

— Спасаться?

— Да! По канату, к которому привязан якорь, пользуясь наступившей темнотой. До земли всего сто пятьдесят футов, это пустяки.

— Пустяки, конечно, Фил Эвэнс. И мы были бы глупы, если бы не воспользовались таким случаем!

Они снова вошли в свою каюту и взяли все, что только могли захватить из провизии, необходимой для более или менее продолжительного пребывания на острове Чэтэм. Потом, выйдя на палубу и заперев за собой дверь, они бесшумно направились к носу корабля, поддавшись желанию разбудить Фриколина и захватить его с собой.

Темнота была беспросветная. Облака быстро двигались с юго-запада. Корабль слегка раскачивался на своем якоре, несколько отклоняя канат от вертикали, вследствие чего спуск обещал быть более трудным. Но это не могло остановить людей, без колебания решивших пожертвовать своей жизнью.

Они бесшумно ходили по палубе, останавливаясь по временам около рубок. Повсюду царила абсолютная тишина.

Дядюшка Прудэнт и его помощник подходили к каюте Фриколина, когда Фил Эвэнс остановился.

— Вахтенный, — прошептал он.

Действительно, на палубе около рубки лежал человек. Если он спал, то сон его был очень чуток. Ни о каком побеге нельзя было думать, если бы он поднял тревогу.

В этом месте лежало несколько концов веревок, кусков парусины и пакли, которые шли на ремонт винтов. Минуту спустя вахтенный был связан. Ему замотали голову и самого привязали к одной из стоек перил, лишив всякой возможности кричать и делать малейшее движение.

Все это произошло почти бесшумно.

Дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс прислушались. Тишина внутри рубок не была ничем нарушена. На корабле все спали.

Два «беглеца» — ведь теперь уже можно дать им это название — дошли до каюты, занятой Фриколином.

Франсуа Тапаж издавал храп, достойный его имени, и это действовало весьма успокоительно.

К большому удивлению, дядюшке Прудэнту не пришлось открывать дверь каюты Фриколина — она уже была открыта.

— Никого! — сказал он, заглянув в каюту и отойдя от двери.

— Никого? Но куда же он девался? — прошептал Фил Эвэнс.

Они перешли на нос корабля, думая, что Фриколин заснул, может быть, в каком-нибудь углу.

Но его нигде не было!

— Неужели этот мошенник опередил нас? — проговорил дядюшка Прудэнт.

— Так или иначе, — ответил Фил Эвэнс, — но мы не можем больше ждать… Бежим!

Без малейшего колебания один за другим беглецы ухватились обеими руками за канат и, крепко зацепившись за него ногами, стали скользить вниз. Так они добрались до самой земли здоровыми и невредимыми.

Какую радость почувствовали беглецы, когда их ноги коснулись земли, которой они так давно не ощущали! Какое удовольствие двигаться по твердой почве! Не быть больше игрушкой воздушной стихии — какое наслаждение!

Они готовились отправиться в глубь острова вдоль берега маленького ручейка, когда перед ними выросла какая-то тень. То был Фриколин.

Да! Негр задумал то же самое, что и его хозяин, и у него хватило смелости исполнить задуманное, не предупредив об этом.

Но сейчас было не до упреков и обвинений. Дядюшка Прудэнт собрался уже отправиться в поиски какого-нибудь убежища, когда Фил Эвэнс его остановил.

— Дядюшка Прудэнт, выслушайте меня, — сказал он. — Мы больше не во власти Робура. Он обречен вместе со всеми своими товарищами на самую ужасную смерть. Он заслужил ее. Я ничего не говорю. Но если бы он сказал, что клянется честью оставить нас в покое и не будет пытаться нас снова схватить…

— Честь такого человека!

Дядюшка Прудэнт не мог окончить фразы. На Альбатросе произошло какое-то движение, послышался шум.

Очевидно, там поднялась тревога.

— Ко мне!.. Ko мне!.. — кричал кто-то.

Это был вахтенный, которому удалось освободиться от кляпа, засунутого ему в рот. На палубе послышались поспешные шаги. Немедленно вслед за тем электрические фонари направили свой огонь на землю, осветив широко местность.

— Вон они! Вон они! — крикнул Том Тернер.

Беглецов увидали.

В ту же минуту по приказанию Робура, отданному громким голосом, подъемные винты замедлили свой ход, и Альбатрос стал приближаться к земле, выбирая якорный канат.

Затем раздался громкий голос Фила Эвэнса.

— Инженер Робур, — сказал он, — обязуетесь ли вы оставить нас на этом острове, честно предоставив нам полную свободу?

— Никогда! — вскричал Робур.

За этим ответом прогремел выстрел. Пуля задела плечо Фила Эвэнса.

— А, негодяи! — вскрикнул дядюшка Прудэнт, и с ножом в руке он бросился к тому месту, где между скалами был засажен якорь.

Альбатрос находился теперь лишь в нескольких футах от земли. В одну секунду канат был перерезан, и ветер, который заметно посвежел, понес Альбатрос над морем, утоняя его все дальше и дальше на северо-восток.