Мы все живем как будто, но

     Не будоражат нас давно

     Ни паровозные свистки,

     Ни пароходные гудки.

     Иные — те, кому дано, —

     Стремятся вглубь — и видят дно, —

     Но — как навозные жуки

     И мелководные мальки…

А рядом случаи летают, словно пули, —

Шальные, запоздалые, слепые на излете, —

Одни под них подставиться рискнули —

И сразу: кто — в могиле, кто — в почете.

          А мы — так не заметили

          И просто увернулись, —

          Нарочно, по примете ли —

          На правую споткнулись.

     Средь суеты и кутерьмы —

     Ах, как давно мы не прямы! —

     То гнемся бить поклоны впрок,

     А то — завязывать шнурок…

     Стремимся вдаль проникнуть мы, —

     Но даже светлые умы

     Всё размещают между строк —

     У них расчет на долгий срок…

     Стремимся мы подняться ввысь —

     Ведь думы наши поднялись, —

     И там царят они, легки,

     Свободны, вечны, высоки.

     И так нам захотелось ввысь,

     Что мы вчера перепились —

     И горьким думам вопреки

     Мы ели сладкие куски…

     Открытым взломом, без ключа,

     Навзрыд об ужасах крича,

     Мы вскрыть хотим подвал чумной —

     Рискуя даже головой.

     И трезво, а не сгоряча

     Мы рубим прошлое с плеча, —

     Но бьем расслабленной рукой,

     Холодной, дряблой — никакой.

     Приятно сбросить гору с плеч —

     И всё на божий суд извлечь,

     И руку выпростать, дрожа,

     И показать — в ней нет ножа, —

     Не опасаясь, что картечь

     И безоружных будет сечь.

     Но нас, железных, точит ржа —

     И психология ужа…

А рядом случаи летают, словно пули, —

Шальные, запоздалые, слепые на излете, —

Одни под них подставиться рискнули —

И сразу: кто — в могиле, кто — в почете.

          А мы — так не заметили

          И просто увернулись, —

          Нарочно, по примете ли —

          На правую споткнулись.