Лукоморья больше нет,

От дубов простыл и след, —

Дуб годится на паркет —

               так ведь нет:

Выходили из избы

Здоровенные жлобы —

Порубили все дубы

               на гробы.

     Ты уймись, уймись, тоска,

     У меня в груди!

     Это — только присказка,

     Сказка — впереди.

Распрекрасно жить в домах

На куриных на ногах,

Но явился всем на страх

               вертопрах, —

Добрый молодец он был —

Бабку Ведьму подпоил,

Ратный подвиг совершил,

               дом спалил.

Тридцать три богатыря

Порешили, что зазря

Берегли они царя

               и моря, —

Кажный взял себе надел —

Кур завел — и в ём сидел,

Охраняя свой удел

               не у дел.

Ободрав зеленый дуб,

Дядька ихний сделал сруб,

С окружающими туп

               стал и груб, —

И ругался день деньской

Бывший дядька их морской,

Хоть имел участок свой

               под Москвой.

Здесь и вправду ходит Кот, —

Как направо — так поет,

Как налево — так загнет

               анекдот, —

Но, ученый сукин сын,

Цепь златую снес в торгсин

И на выручку — один —

               в магазин.

Как-то раз за божий дар

Получил он гонорар, —

В Лукоморье перегар —

               на гектар!

Но хватил его удар, —

Чтоб избегнуть божьих кар,

Кот диктует про татар

               мемуар.

И Русалка — вот дела! —

Честь недолго берегла —

И однажды, как смогла,

               родила, —

Тридцать три же мужука

Не желают знать сынка, —

Пусть считается пока —

               сын полка.

Как-то раз один Колдун —

Врун, болтун и хохотун —

Предложил ей как знаток

               дамских струн:

Мол, Русалка, все пойму

И с дитем тебя возьму, —

И пошла она к ему

               как в тюрьму.

Бородатый Черномор —

Лукоморский первый вор —

Он давно Людмилу спер, —

               ох, хитер!

Ловко пользуется, тать,

Тем, что может он летать:

Зазеваешься — он хвать! —

               и тикать.

А коверный самолет

Сдан в музей в запрошлый год —

Любознательный народ

               так и прет!

Без опаски старый хрыч

Баб ворует, хнычь не хнычь, —

Ох, скорей ему накличь

               паралич!

Нету мочи, нету сил, —

Леший как-то недопил —

Лешачиху свою бил

               и вопил:

«Дай рубля, прибью а то, —

Я добытчик али кто?!

А не дашь — тады пропью

               долото!»

«Я ли ягод не носил?! —

Снова Леший голосил. —

А коры по скольку кил

               приносил!

Надрывался — издали,

Всё твоей забавы для, —

Ты ж жалеешь мне рубля —

               ах ты тля!»

И невиданных зверей,

Дичи всякой — нету ей:

Понаехало за ей

               егерей…

В общем, значит, не секрет:

Лукоморья больше нет, —

Все, про что писал поэт,

               это — бред.

     Ты уймись, уймись, тоска, —

     Душу мне не рань!

     Раз уж это присказка —

     Значит, сказка — дрянь.