Дин остановил «Импалу» рядом с двумя полицейскими машинами.

На фоне вечернего неба и поля за ним дом Вольного Народа Полей казался темным пятном… На фоне которого мелькали еще более темные пятна. Живые тени слетались отовсюду, возвращаясь в свое старое пристанище.

– Что-то их притягивает, – сказал Сэм.

– Может, они возвращаются, чтобы подзарядиться.

Дин открыл багажник и расстегнул сумку. Братья взяли дробовики с ультрафиолетовыми фонарями, электрошокеры, тазеры с запасными картриджами и портативные стробоскопы. Каждый из них захватил кожаный мешочек, набитый патронами с солью, и перекинул через голову ремень дробовика.

Они осторожно приблизились к входной двери. Белая краска облупилась, обнажая гнилые доски. Резьба на арках и покосившейся веранде раскрошилась. Хрупкая зеленая черепица осыпалась с крыши, как перхоть. Казалось, что Дэниел Йетс купил не обычный дом, нуждающийся в ремонте, а пожирающую деньги черную дыру. Даже если не считать десятки злобных теней, тут скорее требовался бульдозер, а не мастер по ремонту.

– Дин! – Сэм окликнул брата, указывая на левую сторону дома.

Дин увидел блеск металла – полицейский значок. Сделав несколько шагов, они обнаружили два трупа.

– Этого я знаю, – сказал Дин. – Боуман из полицейского участка.

– Застрелили друг в друга в упор, – сказал Сэм.

– Оба были захвачены тенями, – с горечью сказал Дин.

– Пора с этим покончить, – прорычал Сэм.

Они подошли к приоткрытой входной двери. Тень спустилась со второго этажа и вплыла внутрь, опередив их. Вторая тень – а возможно, та же самая – скользнула по полу, поднялась во весь рост и отошла в сторонку. Сэм включил ультрафиолетовый фонарь, и Дин, содрогнувшись, последовал его примеру. Среди множества теней, плавающих вокруг, входящих и выходящих из дома, он чувствовал себя особенно уязвимым.

– Если понадобится, не стесняйся – стреляй в меня из шокера, – усмехнулся Дин, пытаясь разрядить обстановку.

– Обязательно, – ответил Сэм.

Дин схватил его за плечо.

– Чувак, это не должно тебе нравится.

– Ну конечно, – невозмутимо кивнул Сэм. – Все только ради дела.

Он помахал заряженным тазером у Дина перед носом. Видно было плохо, но Дину показалось, что он заметил улыбку на лице брата.

Ультрафиолетовые лучи скрестились перед ними, пока они осматривали холл, гостиную и столовую. В кухне на полу лежала Сьюзен Йетс, она была без сознания, бледная, и едва дышала. Дин опустился на колени рядом с Хардиганом, у которого, помимо колотой раны в животе, был сломан нос и разбиты губы. Он тоже был жив, но жизнь в нем едва теплилась.

Вдалеке послышался вой сирен. Несколько мгновений Дин прислушивался, но звук не становился ближе. «Помощь не придет. Разбирайтесь сами».

– Дин!

Дин оторвал взгляд от Хардигана и увидел тени, кружащие по кухне, проплывающие вдоль столешниц и под потолком, между ножек стульев и под кухонным столом. Чем-то они были похожи на акул.

Освещая кухню ультрафиолетовым светом, держа в вытянутой руке тазер, Сэм пытался следить за ними. Когда тень приближалась к Дину, Сэм целился в нее, и она уплывала в сторону, чувствуя опасность.

«Они знают, что мы можем их уничтожить».

Дин медленно вынул стробоскоп из кармана, положил на пол и направил на дальнюю стену.

– Сэм… – сказал он, кивнув на стробоскоп.

Тени продолжали медленно кружить по кухне, выжидая, когда незваные гости отвлекутся. Сэм кивнул. Положив электрошокер на стол, он достал из кармана еще один стробоскоп. Потом, не опуская глаз, наклонился и передал его брату. Дин поставил второй стробоскоп так, чтобы он был обращен к передней части кухни и арке, ведущей в столовую, и обеими руками коснулся выключателей.

– Шоу начинается!

В следующее мгновение стробоскопы залили кухню мигающим светом. Между вспышками проходила всего секунда, и тени застыли на месте. Что, если эффект будет только временным? Что, если тени приспособятся к вспышкам света? Нет, лучше эту теорию не проверять.

Стоя спиной к спине, Винчестеры направляли ультрафиолетовые лучи на одну тень за другой и стреляли солью.

Перезаряжая дробовик, Дин с мрачным удовлетворением воскликнул:

– Прямо как палить по рыбе в бочке!

– Это все?

– Все до единой, – подтвердил Дин и опустился на колени, чтобы выключить стробоскопы.

Он замер. Под столом, защищенный от обеих дуг света стробоскопов и неспособный выбраться, металась одинокая тень.

– Извини, приятель, – сказал Дин, вскидывая дробовик.

Раздался выстрел.

– А вот это точно последний, – заключил Дин.

Тем не менее он решил оставить один стробоскоп, тот, что был обращен к входу в кухню, включенным, чтобы никто из одержимых не вышел за ними из дома.

– Дин, – позвал Сэм. – Здесь кровь…

Они пошли по дорожке к задней двери, которая протестующе заскрипела, качаясь на ржавых петлях. Дин шел впереди. Он шагал по просевшему от непогоды настилу, ведущему на задний двор, волоски на его коже встали дыбом, когда он подумал, что на него снова могут напасть. Дин сжал электрошокер, готовый ударить себя током при первых признаках вторжения. При мысли о возможности потерять контроль над собой, о перспективе стать марионеткой, он содрогнулся.

За задним двором, окруженным невысокой изгородью, на которой несколько прошедших десятилетий оставили свой след, бывшие поля общины простирались до далекой линии деревьев. Братья пролезли в пролом, там, где упали прогнившие брусья.

– Где-то там двое перепуганных детей прячутся в яме от отца, чей разум и тело захватили тени, – сказал Сэм.

– Прятки на выживание, – добавил Дин. – Надеюсь, мы не опоздали.

– Где, черт возьми, Грубер?

Дин этого не знал, но опасался худшего.

Они бежали через заросшие поля. Ультрафиолетовые фонари на обрезах служили плохой заменой обычным фонарикам. Тут и там братья замечали люки – некоторые были распахнуты, и были видны небольшие ямы с деревянными стенами. Дин перепрыгнул через открытый люк, и в то же мгновение Сэм сказал:

– Там!

Рядом с деревьями, почти не видный в густой тени, стоял человек. Это был Дэниел Йетс. Он корчился, содрогался, бился в судорогах. Черные тени проникали в него и вырывались наружу. Как только одна из них проигрывала битву за обладание чужим телом и разумом, как ее место занимала другая.

За спиной у Сэма и Дина раздался скрип ржавых петель, задняя дверь открылась. Кто бы это ни был, человек прошел через освещенную стробоскопами кухню, значит, не был одержим. Но это, как Дину уже было известно, могло измениться в любую минуту.

Это оказалась Бонни. Она не осталась в библиотеке и последовала за ними. Они подождали, пока она догонит их.

– Я не была здесь с тех пор, как… – запыхавшись, заговорила она. – Меня привел Барри.

– Где он? – спросил Дин.

Она взмахнула рукой над головой. Дин посмотрел наверх: темная фигура спустилась с крыши дома и слилась с женщиной. На мгновение глаза Бонни вспыхнули красным, затем она сказала:

– Прямо здесь. Но поторопитесь! Они не смогут долго удерживать Калеба.

– Кто – они? – спросил Сэм.

– Команда Мятежников!

Закричала девочка.

Все трое бросились к полосе деревьев. В Бонни вселился человек, который умер молодым, и духом Бонни, безусловно, была сильна, но ее телу было больше шестидесяти лет, и ей было тяжело. Когда она начала слабеть, Барри заговорил, задыхаясь:

– Мы мечтали сбросить оковы… Мечтали, что отец Итана… заберет эти земли. А потом взрыв, который нас убил… повторился и перенес нас назад, в тот самый миг, когда все было потеряно… Мы проснулись… и сновидение будто сохранило тот миг… мы получили второй шанс… Новая жизнь была странной… но мы обрели свободу! Мы хотели снова жить… жаждали этого. – Бонни пошатнулась, но удержалась на ногах и продолжила: – Потом случился блэкаут… Эхо, созданное нами, распахнуло дверь в их разум… мы должны были стать по-настоящему свободными… Но Калеб снова все испортил.

– Ну так исправь! – сказал Дин. Он не испытывал ни малейшего сочувствия к тем, кто хотел получить свободу, отбирая чужие жизни.

Они увидели, как бьющийся в судорогах мужчина ударил наотмашь девочку. Та пошатнулась и упала на… тело Грубера. Голова полицейского была в крови. Йетс схватил Итана за горло и занес нож над головой мальчика.

Дин, Сэм и Бонни замерли.

Они далеко. Слишком далеко!

– Ты обещал! – закричал Итан. – Борись с ними, папа!

Дэниел был недосягаем для ультрафиолетовых лучей и тазеров. Стрелять из дробовика на таком расстоянии тоже было бесполезно.

– Сэм! Больше ждать нельзя! – крикнул Дин.

Держа дробовик в левой руке, Сэм выхватил пистолет, прицелился, но вероятность попасть в мальчика была такой же, как и в его отца. С другой стороны, если он ничего не предпримет, мальчик наверняка умрет.

Губы Бонни зашевелились, и Барри сказал:

– Я ему обещал.

Когда тень покинула ее тело, Бонни застонала от боли, схватилась за грудь и упала ничком. Тень Барри подлетела к Дэниелу Йетсу и врезалась в него. Одержимый сразу двумя тенями, мужчина пошатнулся, его руки раскинулись в стороны, как будто их тянули в разные стороны. Мальчик подполз к рыдающей сестре.

Внутри Дэниела Йетса бушевала битва. Его трясло, руки дергались и молотили по воздуху. Левая нога рванулась вперед, правая вильнула в сторону. Мужчина наклонился вперед, откинул голову назад, поскользнулся и упал. Затем с трудом поднялся на ноги и произнес голосом Калеба:

– Ты слаб, мальчик! Так же, как и другие. А теперь… подчинись… мне!

Но тут зазвучал второй голос, с отчаянием прокричавший:

– Не-е-ет! Ты больше… не властен… надо мной!

Тень вырвалась из тела Йетса, нырнула обратно, вторая тень потеряла контроль, выскочила с другой стороны и тоже снова метнулась внутрь. Из ушей, носа и глаз Йетса потекла кровь. Его безумные глаза с яростью уставились на Винчестеров, затем его лицо исказилось – теперь он с грустью смотрел на Бонни, лежащую на земле. Барри, которому пока удавалось удерживать контроль, повернулся к Винчестерам.

– Сожгите все! – крикнул он. – Огонь – единственный способ покончить с этим. Сейчас же! Пока не стало слишком поздно, пока я не проиграл!..

Тени продолжали бороться, то внутри, то снаружи тела Йетса.

Чувствуя, что Барри теряет силы, Дин вытащил из кармана куртки стробоскоп и включил его. Мигающий свет заставил замереть тени, которые удерживали Калеба до возвращения Барри.

Сэм направил дробовик на Йетса. Ультрафиолетовый луч коснулся человека и теней, наполовину погруженных в его тело. В тот же миг Дэниел Йетс закричал и забился от боли. Частично изгнанные тени стали похожи на большие куски стекла, разрезающие его плоть.

– Папа! Нет! – закричал Итан.

Йетс корчился в муках, по его телу и рукам текла кровь.

– Дин!

Сэм перебросил тазер брату. Дин схватил его, прицелился, готовясь выстрелить в Йетса и… заколебался. Если он ударит его током, пока тени твердые, они, выходя, могут разрезать его пополам прямо на глазах его детей. Он не только убьет Йетса, который ни в чем не виноват, но и обеспечит детям пожизненные визиты к психотерапевту и кошмары, от которых они будут с воплями просыпаться по ночам. Дин опустил стробоскоп и выстрелил из электрошокера. Тело Йетса напряглось и задрожало от заряда в пять тысяч вольт. Обе тени потеряли материальность за долю секунды до того, как их выбросило из чужого тела.

– Стреляй! – крикнул Дин.

Прежде чем тени успели опомниться, Сэм выстрелил в ту, что была слева, перезарядил дробовик и выстрелил в правую. Калеба и Барри больше не стало. Дин выключил стробоскоп.

А затем произошло нечто странное. Несколько теней спустились с деревьев и зависли над землей перед Сэмом и Дином.

– Это еще что такое? – напрягся Дин. – Они меня пугают.

Сэм догадался.

– Ждут своей очереди, – сказал он. – Они хотят, чтобы все закончилось.

Одна тень медленно приблизилась к Сэму и зависла перед дробовиком, оказавшись в луче ультрафиолета. Сэм поднял оружие, прицелился.

«Что сказать тому, кто ради общего блага готов отказаться от второго шанса на жизнь? – подумал Дин. – Пусть даже эта жизнь была бы очень странной…

– Спасибо, – сказал Сэм. – За то, что сражались ради спасения детей.

В ультрафиолетовом свете тень стала более четкой, и стало видно, что это женщина. Она не могла говорить, поэтому просто кивнула и стала ждать конца. Сэм выстрелил, и она разлетелась на тысячи кусочков. Ее место заняла следующая тень – мужчина, старик с морщинистым лицом. Кажется, среди тех, кто взбунтовался против Калеба, были не только подростки.

– Спасибо, – повторил Сэм и снова выстрелил.

Дин поднял дробовик и прицелился в сторону деревьев. В тот же миг в луч ультрафиолета скользнула тень.

– Спасибо, – сказал Дин, совсем как брат, потому что, в конце концов, эти слова казались уместными.

Прежде чем он успел выстрелить, еще несколько живых теней поспешили присоединиться к первой тени. Глядя на их юные лица Дин предположил, что перед ним компания беглецов и, возможно, несколько исправившихся преступников, которые хотели уйти вместе.

Стиснув зубы, чтобы справиться с эмоциями, Дин вскинул кулак и сказал:

– Приветствую Команду Мятежников.

Тени улыбались, кивали. Обняв друг друга за плечи, они ждали. Дин выстрелил.

Остальные начали собираться группками перед обоими дробовиками. Несколько теней, испугавшись, шарахнулись от лучей ультрафиолета, но все же они улетели не слишком далеко. Может быть, они боялись. Или хотели остаться, чтобы посмотреть, чем все закончится. Но в конце концов все они приблизились к свету, чтобы попрощаться друг с другом и со своим теневым миром.

После того, как все тени исчезли, Сэм опустился на колени рядом с Бонни, проверил пульс – хотя они оба знали, что его не окажется, – посмотрел на Дина и покачал головой. Ее сердце не выдержало. Она пожертвовала собой, чтобы спасти детей и помочь тому, кого любила в юности, а может быть, и всю жизнь, и наконец обрела покой.

Дин быстро осмотрел Дэниела Йетса: у того текла кровь из многочисленных ран, но большинство из них были неглубокими. Там, где тени оставались внутри его тела, они не затвердели под ультрафиолетовым светом. Так что не было никаких внутренних повреждений, по крайней мере, физических. Дин понятия не имел, как одержимость множеством теней и их попытки захватить контроль над телом скажутся на психике. Если Йетсу повезет, он ничего не вспомнит.

Сэм помог Груберу подняться на ноги. Собрав оружие, Дин повел всех к дому, обходя открытые подземные камеры. За ним шел Грубер – рядом с детьми, положив руки им на плечи. Замыкал шествие Сэм, который нес на руках тело Бонни Ласситер.

Когда все собрались в передней части дома, Винчестеры вернулись в кухню за Сьюзен Йетс и шефом Хардиганом. Несмотря на то что они потеряли много крови, оба продолжали цепляться за жизнь. Сэм вынес Сьюзен, стараясь не задеть ее рану. Закинув руку Хардигана себе на плечо, Дин обхватил шефа за пояс и поднял его на ноги. Это вызвало вспышку боли, Хардиган стиснул зубы и зашипел, сыпля всеми проклятиями, которые узнал за свою долгую жизнь. Когда Дин опустил его на тротуар, старик потерял сознание.

Грубер вызвал «скорую помощь» и, кажется, был уверен, что она приедет задолго до полуночи. Теперь, когда тени исчезли и наступление хаоса остановилось, объединенные силы полиции Мойера и Бейкерсбурга, наконец, смогут навести в городе порядок.

Дин уставился на ветхий дом, памятник утраченным мечтам, место массового убийства и заправочную станцию для десятков злобных духов.

– Барри был прав.

Сэм кивнул.

– Да.

Они считали, что все тени побеждены, но что, если некоторые бежали до или сразу после финальной битвы? Вряд ли задержавшиеся на этом свете живые тени долго протянут после того, как дом будет уничтожен.

В небольшом сарае на заднем дворе Дин нашел пару канистр с бензином для газонокосилки. Он облил бензином основание дома и лестницу из кухни на второй этаж, вышел на улицу и поджег дом. Сэм взял вторую канистру, пачку газет и спички и сжег то, что осталось от карцеров.

Они ждали «скорую» и смотрели, как горит дом.

Сэм опустился на колени рядом с Итаном, который пристально глядел на пламя, и сказал:

– Прости за твой дом, Итан.

– Так ему и надо, – ответил мальчик.

Он повернулся спиной к дому и взял сестру за руку.

Пока бушующее пламя пожирало ферму, Дин смотрел на огонь, задаваясь вопросом: возможно, стоит раскопать братскую могилу и сжечь неопознанные останки?

«А зачем? Мы ведь не найдем те двадцать три, которых отправили родственникам».

В конце концов Дин решил, что это лишнее. Люди-тени не были настоящими призраками. Похоже, ультрафиолетовый свет и соль исключают возможность их возвращения.

Ненасытный огонь пожирал старое дерево и ветхую черепицу, плавил стекло и превращал все на своем пути в золу и пепел. И когда пламя разгорелось еще ярче, самые темные тени побледнели и исчезли навсегда.