По вступлении на престол императора Александра Павловича учреждена была комиссия для пересмотра прежних уголовных дел. Пересмотрели и переписку об Авеле; оказалось, что он содержался в Санкт-Петербургской крепости с 26 мая 1800 года за разные сочинения его, заключающие в себе пророчества и другие инакозначущими литерами нелепости. В марте месяце 1801 года Авель отослан был к Амвросию для помещения в монастырь по его усмотрению и им отослан в Соловецкий монастырь, а 17 октября архангельский гражданский губернатор донес, что Авель, вследствие указа Священного Синода, из-под стражи освобожден и отдан архимандриту в число прочих монашествующих.

Выпущенный на волю Авель сочинил третью книгу, с предвещанием взятия Москвы неприятелем, за что его снова заточили уже на многие годы в Соловецкий монастырь. В исходе 1812 года министр духовных дел князь Голицын выписал его к себе в Петербург. После таинственных бесед с этим главою тогдашнего духовенства, ему дана полная свобода. Он повел опять скитальческую жизнь.

Из его тетрадей и писем (очень недурно составленных) видно, что в своих фантазиях он был убежден совершенно и готов за них отдать свою жизнь. Одержимый духом предсказаний, то вечный скиталец по монастырям и Костромским лесам и пустыням, то тюремный сиделец, инок Авель, по пословице «на ловца и зверь бежит», находил себе если не почитателей, то по крайней мере благотворителей и даже в высшем кругу.

Он был знаком и вел переписку с графиней Прасковьей Андреевной Потемкиной, рожденной Закревской, получал от нее денежные пособия и на одежду сукно с ее фабрики, вмешивался в ее отношения к сыну-повесе, проживал в Курской губернии у известного богача Никанора Ивановича Переверзева, поселялся то в Москве, в Шереметевой больнице, то у Троицы Сергия.

Автор известных записок Л. Н. Энгельгардт говорит про него, «что он был человек простой, без малейшего сведения и угрюмый; многие барыни почитая его святым, ездили к нему, спрашивали о женихах своим дочерям; он им отвечал, что предсказывал тогда только, когда вдохновенно было велено ему что говорить».

Несмотря на покровительство князя Голицына, Авеля понудили прекратить его бродяжничество. Митрополит Филарет определил его в Высоцкий монастырь под Серпуховом, поблизости от его родины. Но старая привычка взяла свое: с наступлением нового царствования, Авель ушел из монастыря и через бывшего своего господина, Дмитрия Львовича Нарышкина, вздумал опять обратить на себя внимание предержащей власти. Государь Николай Павлович приказал заточить его в Спасо-Ефимовский монастырь, где он и умер в 1841 году.