Фантастический роман, подписанный моим именем, должен удивить многих моих читателей, привыкших видеть во мне постоянного и убежденного позитивиста, зачеркнувшего для себя все системы дуалистического мировоззрения, как бы они ни определялись. Поэтому расскажу историю этого романа. Она не совсем обыкновенно В начале девяностых годов я усердно занимался фольклором и историей религий. Изучение славяно-германской мифологии увлекло меня. У меня родилась мысль написать исторический роман, – в том роде, как впоследствии стал писать о сибирских иногородцах талантливый г. Таи, – с действием, проходящим на фоне первобытной славянской культуры. Центром романа должны были явиться легенды о «цветке жизни», сверкающей тайне молниеносного папоротника, почему и называться роман должен был «Жар-Цвет». Под этим названием я обещал его журналу «Север», который включил его в свое подписное объявление на 1895 год. Обещать-то я обещал, а писать-то не писал. Было некогда, и начало романа все откладывалось со дня на день. Журнал между тем перешел в другие руки, и, с приближением к концу года, молодая новая издательница стала меня поторапливать. А я все ленился и тянул. К рожденственскому № «Севера» она попросила меня дать святочный рассказ. В угрызениях совести за промедление с романом, я написал рассказ большой и пространный. Назывался он «Пузыри земли». Каково же было мое изумление и авторский ужас, когда, раскрыв затем очередной номер «Севера», я нашел в нем «Пузырей земли» как скромный подзаголовок, а над ним красовался жирный заголовок: «„Жар-Цвет“. Фантастический роман. Глава первая». Случай или невинное лукавство издательницы сыграли со мной шутку эту, но меня она поставила истинно уж в фантастическое положение: тема «Пузырей земли» отстояла от темы предполагаемого «Жар-Цвета» на тысячу лет и верст, и, как их сблизить и укоротить внезапно возникшую предо мною дистанцию огромного размера, – стояло предо мною весьма насмешливою задачею. О первобытном славянстве, конечно, больше нечего было и думать, но необходимо было оправдать заглавие «Жар-Цвет», с которым, кроме того, я, откровенно сказать, неохотно расстался бы, потому что красота яркого сочетания, говорящего так коротко и много о тепле и свете, мне очень нравилась и теперь нравится. Тогда я решил оставить центром романа миф о «цветке жизни», но перенести его в современную обстановку и, вращая действие вокруг его иллюзий, развить кое-какие полемические взгляды относительно медиумических явлений, насчет которых я измладу был и остаюсь скептиком, коснуться некоторых вопросов атомистического мировоззрения, сильно меня интересовавшего, а попутно рассказать несколько красивых легенд, накопленных мною в занятиях фольклором или сочиненных под их впечатлением, осветить кое-какие темные и полузабытые верования, пережитки доисторических эпох, и дать широкую картину нервного и психического недуга, возникшего на их мистической почве. Мало-помалу, работа и чтение к ней увлекли меня, и, в результате, вырос вот этот роман. В исполнении его, намеченная программа в некоторых частях своих сократилась, в других же, наоборот, выросла и расширилась против моего ожидания и даже хотения, но, в общем, она прошла по предположенной руководящей нити.
Мне пришлось, в свое время, прочитать, в пособие к «Жар-Цвету», довольно много книг. Быть может, лучшим способом предупредить читателя о характере моего романна будет указать список сочинений, которыми я пользовался, и метод, как и для чего я ими пользовался. В последнем отношении надо разделить их на две категории: 1) пособия для части логически-изъяснительной; 2) источники для части легендарной и казуистической.
В первой категории наиболее важную опору и помощь давали мне сочинения: Тэйлор. Первобытная культура. Мори. Сон и сновидения. Тэн. Об уме и познании. Винслов. Болезни мозга. Тиссо. Нервные болезни. Крафт Эбинг. Судебная психопатология. Бутлеров. Статьи по медиумизму. Михайловский. Патологическая магия. Mauri. Le Magie et l'astrologie dans l'antiquite el au mogen age. Morin. Du Magnetisme et des sciences occultes. Louis Figuier. L'Alchimie et les Alchimistes. Schopenhaur. Versuch ueber das Geistersehn und was damit zusammenhaengt. Derselbe. Animalischer Magnetismus und Magie. Galmiel. De la Folie, conside ree sous le point de vue patalogiqiue, philosophigue ete 2 Lomes. Р. 1845. И мн. др.
Характер вышеперечисленных сочинений определяет собою точку зрения, с которой я гляжу на феномены, так или иначе отраженные и упоминаемые в романе. Что касается последних, вот краткий список мистических и спиритуалистических трудов, откуда я черпал легендарный материал: Eliphas Levi. Histoire de la Magie. Роберт дель Оуэн. Спорная область между двумя мирами. De Mirville. Pneumatologie. Des Esprits et de leurs Manz festations diverses. Christian. Histoire de la Magie. Petrus Thyraeus Novesiens. Loca infesta. Lugduni. 1599. Jean Wier. Histoires, Disputes et Discours des illusions et impostures des diables. Р. 1885. 2 v. Nicolai Remigii. Daemonolatrei ai libri tres. Colonial Agrippinae. 1596. Bodin Angevin. La Demonomanie des sorciers. Rouen. 1604. Cougenot des Mousseaux. Moeurs et prtiques des demons. Р. 1854. Афанасьев. Поэтические воззрения славян на природу. Eliphas Levi. La Clef des Grands Mysteres. Записки Бенвенуто Челлини. И мн. др.
После напечатания романа «Жар-Цвет» в «Севере» я несколько раз возвращался к разным частям его, перерабатывая их, многое уничтожил, кое-какие легенды вставил и диалоги прибавил. Поэтому в настоящем издании романа читатель встретит в составе «Жар-Цвета»: 1) основной роман 1895 года; 2) этюды и легенды к нему, печатавшиеся между 1887 и 1901 годами под заглавиями: «Враг», «Киммерийская болезнь», «Золотая планета», «Дубовичи», «Польская легенда о Христе в Браилове», «Он», «Белый охотник», «Сон в Крещенскую ночь», «История одного сумасшествия», «Воздухоплаватель», «Статуя сна» и т. д. Из легенд некоторые входили в сборник мой «Красивые сказки», издание которого разошлось и повторено не будет. Так как сборник «Красивые сказки» был мною посвящен дорогому старому и вечно юному другу и товарищу моему, Василию Ивановичу Немировичу-Данченко, то позволяю себе перенести это искреннее посвящение талантливому писателю и прекраснейшему человеку на «Жар-Цвет».
Александр Амфитеатров
1910.V.31
Cavi di Lavogna