Утром мы увидели, что нас тащит назад.

Мы снова проходили те самые места, которые я вчера зарисовывал в блокнот, только теперь в обратном порядке.

Капитан попробовал поставить судно на якорь. Но тут к якорной цепи подошло ледяное поле, и якорь наш был для него как пылинка. Мы и сами-то были для него пылинкой.

Мы выскочили на лед, стали быстрей долбить лунки для взрывчатки.

Первых взрывов, конечно, не хватило, чтобы разбить это поле.

Взрывали второй раз и третий.

Взрывы не помогли. Нас тащило назад.

Скоро мыс Дежнева скрылся за горизонтом вовсе.

На другой день нас опять потащило к нему, и его снова можно было разглядеть. Но теперь мы боялись радоваться.

Огромные белые поля смерзались, и вокруг не было видно ни одной полыньи.

Вода только вокруг судна. И то мы часто спускались окалывать лед, чтобы корабль не вмерз вовсе.

— Если не будет хорошего ветра и не разломает поля, то дня через два можно объявлять о начале зимовки, — сказал профессор Визе Отто Юльевичу.

Хороший ветер задул очень скоро. Он дул с Тихого океана, принес тепло, туман и мелкий дождь.

— Замечательно! — говорил Отто Юльевич. — От дождя раскиснут ледяные поля, и тогда попытаемся осуществить одну мою идею.

Дождь шел и шел, и ледяные поля стали действительно раскисать.

Потом туман раздвинулся, и я увидел, что нас несет мимо мыса Сердце-камень.

Здесь мы были шесть дней назад.

На палубе было пусто. В кают-компании тоже. Все стали прятаться в каюты. Что хорошего мы могли сообщить друг другу в эти дни?

Веселым ходил один профессор Визе.

Время от времени он восклицал:

— Прекрасно! Поразительно!

Он был счастлив оттого, что корабль носит течениями, и эти течения, никому раньше не известные, теперь можно нанести на карту.

Еще несколько дней назад Отто Юльевич связался по радио с маленьким пароходиком-тральщиком «Уссуриец». Только этот корабль не успел уйти на зиму в свой порт. Он плавал недалеко от Берингова пролива в Тихом океане.

Отто Юльевич просил его не уходить от кромки льда — вдруг нас вынесет.

26 сентября тральщик радировал, что попытается к нам пробиться.

Это было маломощное судно, и во льдах оно идти не могло. Но капитан тральщика Косторубов увидел на пути к нам большую полынью.