Пока наш пароход загружали углем, пока закачивали пресную воду прямо из реки, мы пошли к будущей метеостанции.

Вокруг недостроенного дома росла высокая трава, и в ней свободно паслась корова.

Рядом стояли палатки. В палатках жили научные работники с женами и маленькими детьми. Готова была только метеоплощадка. И зимовщики уже вели круглосуточные наблюдения.

— Через неделю начнутся ночные заморозки, — расстроился Отто Юльевич. — Что же вы с домом так затянули?

— Все сами делаем, — смущенно говорили зимовщики. — А строительный материал вон как далеко.

И правда, бревна, доски, кучи кирпичей были в полукилометре от станции на берегу.

Чтобы вчетвером перетаскать их, и то месяц надо.

Отто Юльевич стоял молча и мял бороду.

Потом спросил у старшего штурмана Хлебникова:

— Как вы считаете, завтра судну тоже придется простоять здесь?

— Завтра обязательно, Отто Юльевич, — ответил Хлебников.

— Тогда объявляю завтра для добровольцев аврал. Перетаскаем весь строительный материал к станции. Зимовщикам надо помочь, иначе они так и останутся в палатках.

На следующее утро все оделись в рабочее и пошли к станции. Нас было тридцать человек: научные работники, Отто Юльевич, профессор Визе, корреспонденты. Кино несло свою тяжелую аппаратуру.

— Сначала мы с вами вместе поработаем, — говорил Шнейдеров, — а потом, как обычно, сделаем инсценировочку.

Некоторые бревна приходилось тащить вшестером — такие они были огромные, конечно, зимовщикам было бы с ними справиться трудно.

За день мы перенесли все: даже железо для крыши, которое стало уже ржаветь.

Потом Шнейдеров с Трояновским начали снимать нас на кино.

Расставили свою аппаратуру и распределили всех по «рабочим местам».

Биолог Ширшов, радист Кренкель, корреспондент Громов и я снова взвалили бревно. Профессору Визе сунули в руки лопату. Отто Юльевича тоже попросили нести бревно вместе с другой бригадой.

— Веселей, веселей, — просил Шнейдеров. — Раз, два, три, взяли, пошли…

А потом Отто Юльевич узнал, что зимовщикам не успели привезти свежие овощи.

— Да вы же от цинги за зиму свалитесь, дорогие мои, — говорил он.

— Как-нибудь перезимуем, — оправдывались зимовщики.

— А про детей вы подумали?

Он отвел в сторону завхоза Малашенко, они поговорили минут пять, и завхоз согласно кивнул.

— Даем вам семьдесят семь килограммов клюквы. По крайней мере, от цинги она вас убережет.