История Королевства сербов, хорватов и словенцев (1918–1941, с 1929 — Королевства Югославия) отмечена стремлением короля Александра (1921–1934) объединить всех граждан этого центрального югославского государства в единую южнославянскую нацию с сербскими коннотациями. Упорное сопротивление унитаризму, причем не только хорватских федералистов, путч 1929 года и последующая диктатура короля, его убийство и продолжавшиеся после него конфликты показывают, что план этот потерпел неудачу[599].
В значительной мере то же можно сказать и о попытке использовать футбол в качестве инструмента пропаганды государственной и национальной идеи.
В конце XIX века футбол вводится в обиход молодыми людьми, школьниками и студентами, получившими образование в Европе[600]. После основания в апреле 1919 года Футбольного союза Югославии была сформирована и национальная сборная, впервые представлявшая страну на Олимпийских играх 1920 года в Антверпене. Общегосударственные чемпионаты (с 1923 года), имевшие следствием мощный подъем спортивного уровня, а также растущий интерес к футболу со стороны публики и прессы, принесли финансовую стабильность. В 1935 году возник официально признанный профессиональный спорт.
Футбол становился сенсационно быстро развивающимся зрелищным видом спорта и частью массовой культуры[601]. Поэтому королевская чета сравнительно рано стала обнаруживать стремление лично присутствовать на матчах[602]. В 1920-е годы Александр и его супруга Мария посещали игры топ-клуба «БСК» (Beogradski Sport Klub). В 1922 году накануне их бракосочетания этот клуб встречался в Бухаресте с румынскими командами, Мария при этом учредила кубок. Королевский дом открыто демонстрировал свои связи с футболом, одновременно представляя здесь свою внешнюю политику в контексте Малой Антанты — политического союза с Чехословакией и Румынией. В честь короля был назван и Кубок Александра, который проводился с 1924 года по результатам регионального отбора; с 1927 года, однако, после того как победителем в третий раз подряд стала команда из Загреба, он проводился уже как Кубок ФСЮ[603].
Контроль над футболом и его символикой имел четкие границы. Прежде всего, футбол был частной инициативой, что способствовало федералистским настроениям. В 1924 году, к примеру, новый стадион клуба «Граджянски» открывал Степан Радич — вождь Хорватской республиканской крестьянской партии. Именно «великие» команды из Загреба, Белграда и Сплита сделались символами противоречивых национально-политических устремлений[604]. Поэтому посещения монархом игр «БСК» дома и на выезде никоим образом не могли способствовать единению нации.
Это ощутила на себе и национальная сборная. Когда в 1929 году штаб-квартира ФСЮ была перенесена из Загреба в Белград, со стороны Хорватии последовал бойкот, распространившийся даже на первый Чемпионат мира 1930 года. Югославия в полуфинале уступила тогда Уругваю, впоследствии чемпиону мира, и заняла сенсационное третье место. Но даже это мало годилось для пропаганды национального единения, поскольку сборная из-за бойкота состояла из одних сербов[605].
Конфликты в ФСЮ продолжались. В 1934 году вовсе не состоялись игры решающего этапа чемпионата; в 1939-м союз раскололся на три национальных союза, при этом игры решающего этапа сохранялись еще до 1941 года. Итак, футбол межвоенного периода интересовал королевский дом прежде всего как пространство коммуникации, но по структуре своей слабо поддавался контролю и, следовательно, служил в большей степени ареной спортивных и политико-спортивных проявлений хорватско-сербского конфликта, чем средством репрезентации самого монарха и единого государства[606].