Еще в Париже президент клуба «Реал Мадрид» Сантьяго Бернабеу попробовал переманить Яшина и других чемпионов Европы в Испанию, где они играли бы в «Белом балете» (так назывались игроки «Реала» из-за их белых трико и артистизма) среди прочих и с венгерским футболистом Ференцем Пушкашем[237]. Понедельник рассказывал:

Сантьяго Бернабеу предложил мне и еще четверым игрокам перейти в «Реал». Это было как гром среди ясного неба! Вот только в те времена дело как обстояло: вмешался руководитель нашей делегации. Советские футболисты подписали контракт со своим родным клубом, сказал он, мило улыбаясь. Я тоже мог только улыбнуться, потому что никаких контрактов для спортсменов в Советском Союзе в помине не было. Футбол был просто увлечением. Но как многообещающе звучало одно только это слово, использованное Бернабеу: контракт![238]

Ил. 1. На завершающем матче Чемпионата мира 1958 года Лев Яшин был, наряду с голкипером Харри Крегом, лучшим вратарем турнира. На фотографии — Яшин в игре против Англии. Фото: Imago Sportfoto

Согласно другой версии, Бернабеу сообщил Яшину, что он может сам вписать в контракт сумму сделки и свою будущую зарплату. Коллеги подкалывали Яшина, уговаривали его устроить боссу «Реала» проверку, указав такую цифру, от которой у того перехватило бы дух. Когда Бернабеу это перевели, он сначала улыбнулся, но потом совершенно серьезно ответил:

Я на самом деле готов заплатить за него любую цену. Но ведь любая цена окажется слишком низкой, потому что господин Яшин не имеет цены, в точности как произведения великих мастеров из музея Прадо[239].

В 1965 году центральный орган печати Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) газета Neues Deutschland поинтересовалась у Яшина поступившими предложениями и его возможными планами по смене клуба. Яшин ответил:

Мне не раз делали такого рода предложения. Не такие, как на Западе. Там клубы покупают людей друг у друга и взаимоотношения между клубом и игроком исчерпываются той зарплатой, которую выплачивают футболисту. Но я вырос в «Динамо». Меня здесь воспитали как футболиста и как человека. И я останусь верен «Динамо». Если хотите услышать мое мнение: футболисты должны хранить верность своим клубам, не фанатично, но быть их патриотами[240].

Когда Франц Бекенбауэр посетил Яшина в Москве в середине 1980-х годов, он говорил несколько иначе. Бекенбауэр вспоминает:

Однажды вечером мы сидели в его квартире по адресу Чапаевский переулок, 18[241], в здании, которое своей серой строгостью напоминало мне дом в Гизинге, где я родился. Яшин с семьей занимал четыре комнаты, по московским меркам это роскошь, и как заслуженный спортсмен и сотрудник Госкомспорта был еще и освобожден от квартплаты. Стол ломился от русского гостеприимства: цыпленок, осетрина, лосось, икра, крабы, водка, коньяк, шампанское. Я понимал, что это застолье потребовало большой подготовки, что устроить мне такой прием стоило хозяевам больших усилий и денег. И я подумал о том, с какой легкостью Яшин мог бы позволить себе всю эту роскошь, если бы он родился и играл в другой стране. Я спросил его: «Ты объездил весь мир, тебе никогда не приходила в голову мысль о побеге?» По его взгляду я понял, что он и сам задавал себе этот вопрос. «Франц, разве же я мог, разве я мог захотеть такого?» Он рассказал мне, что никогда не считал эту систему лучшей. Но: «Люди нашей огромной страны, они по-своему любили меня. Своей игрой я доставлял им радость, а иногда позволял им испытать гордость. Ну как бы я мог их бросить. В лучшие годы я мог бы остаться где-то за рубежом, играть в футбол и заработать много денег. Но я решил, что если тот, кто известен во всем мире, останется здесь и будет жить как все, это даст людям надежду»[242].

«Только Яшин, только Динамо» — так звучит фанатский запев, который и по сей день выкрикивают болельщики «Динамо».