После коротких сумерек на Вайкики быстро опускается тьма. Пока луна не осветит пурпурное небо, необыкновенно отчетливо раздается каждый звук. Кокосовые пальмы шелестят от прикосновения ветра. Белая линия прибоя ударяет о невидимый берег еще сильнее, чем днем. Загадочная пугающая ночь вступает в свои права, и вскоре на свой пост выходит луна.

В огромной гостиной дома, который сняла в Вайкики Шейла Фейн, горел только торшер. Мебель, паркет, панели из редких сортов местного дерева слабо поблескивали в полумраке. Комнату украшали экзотические растения. Окна на улицу были закрыты, но те, что выходили на океан, – широко распахнуты, и сквозь них доносился рев прибоя.

Шейла нервно расхаживала взад-вперед. После беседы с Тарневерро она не находила себе места. Что она натворила? Какой сверхъестественной силой обладал этот человек, если ему удалось так легко вырвать из ее сердца давно погребенную в нем тайну? Шейла ужасалась своей неосторожности, но уже поздно было что-то исправить.

Она села прямо под лампой, привычная к яркому свету прожекторов. Никогда, с тех пор как ее звезда засверкала на голливудском небе, Шейла не боялась кинокамер, но в последнее время они часто выставляли ее в невыгодном ракурсе. Нет, волосы ее по-прежнему были прекрасны и сверкали, как пламя, но в глазах поселилось беспокойное выражение, линия рта выглядела напряженной. Неужели ее, звезду Голливуда, красавицу, столько лет сиявшую на экране, ждет стремительное падение во мрак?

Вошел Джессоп, худощавый пожилой дворецкий-англичанин, и внес запакованную корзину с цветами. Шейла устало подняла глаза.

– Обед в половине девятого, Джессоп. Если кто-то из молодежи, например мистер Брэдшоу, захочет искупаться, переодеться можно в голубой спальне. Мисс Джули и мисс Диана переоденутся в своих комнатах. Но вообще-то в купальнях сейчас темновато и не очень чисто.

Вбежала Джули, жизнерадостная, молодая, на лице – ни морщинки и ни следа косметики. В усталых глазах артистки мелькнула зависть.

– Не беспокойся, Шейла, – сказала девушка. – Мы все предусмотрели. Прием получится сногсшибательным. А что это за цветы, Джессоп?

– Для мисс Фейн. – Дворецкий протянул корзину.

– Я в затруднении, Джули, – вздохнула хозяйка. – Как мне поэффектнее предстать перед гостями? Если бы здесь был балкон или хотя бы широкая лестница…

– Ты можешь внезапно выйти из сада, бренча на укулете и распевая гавайскую песню, – рассмеялась Джули.

– Нет, тогда я окажусь на одном уровне с гостями. Чтобы произвести впечатление, нужно появиться внезапно и обязательно сверху, запомни, милая. Так принято в Голливуде…

– Как хочешь, – пожала плечами девушка. – Простота иногда тоже эффектна. Ой, какая прелесть! – воскликнула она, раскрыв корзину. – Орхидеи!

– Очень мило со стороны Алана, – произнесла актриса, равнодушно взглянув на цветы, которыми ее было не удивить.

Джули помотала головой.

– Это, похоже, не от мистера Джейнса. Вот карточка. – И она прочла вслух: – «С любовью от того, кого вы забыли». Кто это, Шейла?

– Сама не знаю. Дай-ка посмотреть. – В ее глазах блеснула догадка: – Почерк Боба. Милый Боб! Подумать только! «С любовью» – после стольких лет!

– Кто такой Боб?

– Боб Файф, мой первый и единственный муж. Ты его не знала, это было давно. Я еще девочкой служила хористкой варьете в Нью-Йорке, а Боб, талантливый актер, уже тогда завоевал популярность. Я его обожала, но, когда попала в Голливуд, мы развелись. И вот теперь он пишет: «С любовью». Неужели это правда?

– Что он делает в Гонолулу?

– Играет главные роли в местном театре. Нынче утром я звонила Рите Баллу, и она рассказала мне о нем. – Шейла взяла в руки орхидеи. – Приколю их к платью. Я тронута и очень хочу увидеть Боба. Он всегда был такой добрый, такой умный! А который час?

– Двадцать минут восьмого. Интересно, как называется театр, где играет Боб?

– Не помню, хотя Рита говорила мне. Кажется, Королевский… Да, точно.

В передней позвонили, и в гостиную влетел Джим Брэдшоу из турбюро Гонолулу.

– Всем привет, – на ходу крикнул он. – Ну как, мисс Фейн, приятно гулять босиком по заросшему пальмами берегу теплого моря?

– Не то слово, – натянуто улыбнулась кинозвезда, взяла цветы и ушла к себе, а Джули тотчас же спросила Джима:

– Тебе нравится Шейла? Только честно.

– Она мила, любезна, но немножко искусственна. Хорошая актриса на сцене и в жизни. За последние два года я перезнакомился со столькими экранными знаменитостями, что мог бы открыть собственный Голливуд.

– Ты совсем не знаешь ее…

– В любом случае мой идеал несколько другой. Красивая, молодая, невинная и искренняя девушка, которая полюбит меня от всего сердца.

– Хелло, юноша. – Из-за портьеры появилась Диана в вечернем платье. – Может, прогуляемся по пляжу и искупаемся?

– Втроем? – уточнил Джим.

– А что такого? Больше никто не пойдет, – вздохнула Джули. – Остальные побоятся смыть косметику с лица.

Вышла Шейла при полном параде с приколотыми к платью орхидеями. Купаться она решительно отказалась, сославшись на то, что должна встречать гостей.

– Жаль, – сказал Брэдшоу. – Вы лишаете себя одного из самых острых ощущений в жизни.

– Бери купальник, – поторопила его Джули. – Я покажу, где переодеться. Давайте втроем побежим наперегонки: кто первый окажется в воде, получит приз. – И молодежь бросилась вверх по лестнице.

В передней опять позвонили, но Шейла не стала отворять сама – это не делало чести примадонне Голливуда, – а подождала, пока Джессоп откроет дверь. В гостиную вошла супружеская пара: темноволосая женщина лет за тридцать и высокий полный блондин с надменным лицом.

– Рита! – расцеловала ее Шейла. – Сто лет тебя не видела! Уилки! Как я рада!

– Мы, кажется, явились рановато, – посетовал мужчина и недовольно поглядел на жену: – Ты, как всегда, перепутала время. Нелепая привычка.

– Ничего страшного, мы пока поболтаем с Шейлой, – ответила Рита. – В прошлый твой приезд мы не повидались с тобой, дорогая, потому что гостили на материке. Как тебе удается сохранять такой цветущий вид? – спросила Рита, с завистью разглядывая Шейлу. – Ты открыла секрет вечной молодости?

– Я слышала, что его нужно искать на Гавайях, – улыбнулась кинозвезда. – Но, похоже, это не так.

– Разумеется, – сухо произнесла Рита. – Он находится в Институте красоты в Лос-Анджелесе, а здесь женщины, наоборот, увядают слишком быстро. Как я жалею, что не осталась в Голливуде и не продолжила карьеру!

– Но ты ведь счастлива с Уилки?

– Да, и к зубной боли, говорят, можно привыкнуть. Знаешь, Шейла, у Уилки больше воображения, чем у этого… как его? Шекспира. Ему бы бросить свои сахарные плантации и начать писать сценарии. Ну да ладно. Расскажи лучше о себе.

– Я пробуду тут долго, успеем наговориться, – заметила Шейла. – Может, искупаетесь перед обедом?

– Боже упаси! – отмахнулась Рита. – За три года, что я замужем и живу в Гонолулу, мне так надоело купанье, что меня мутит даже при виде ванны.

В эту минуту в гостиную вошел Алан Джейнс, красивый, торжественный, в элегантном фраке, и Шейла с замиранием сердца представила его супругам Баллу. Вбежали Джули и Джим в пляжной одежде и объявили, что хотят искупаться.

– Тогда пойдемте и мы на пляж, – предложила Рита. – Можем просто прогуляться.

– Куда это ты собралась в туфлях на высоком каблуке? – усмехнулся Уилки.

– Я их сниму, они не приросли к ногам, – фыркнула Рита. – Ты идешь с нами, Шейла?

– О нет, дорогая, отправляйтесь пока с Уилки и молодежью. Мы придем попозже. – И она с чарующей улыбкой обернулась к мистеру Джейнсу: – Как прошел день?

– Извините, что до сих пор не нанес вам визит, – поклонился он. – Но мне сказали, что у вас болит голова. Надеюсь, вам лучше? Вот мой скромный подарок, – добавил он и подал Шейле изящную бутоньерку, обернутую в папиросную бумагу.

– Ой, какая прелесть! – деланно улыбнулась она.

– Да, вижу, что я опоздал: кто-то уже преподнес вам орхидеи. – Он нахмурился, увидев цветы на ее платье. – Надеюсь, это не значит… – пробормотал он, теряясь, но взял себя в руки и договорил: – Я не могу жить без вас, Шейла.

Она грустно посмотрела ему в лицо:

– Мне очень жаль, но я не могу выйти за вас замуж…

– Значит, это правда? – недовольно спросил он.

– Что?

– То, что сказал утром Ван Горн. Что вы послали за гадальщиком, каким-то жуликом, и он решает вашу участь. Это ведь он посоветовал вам не принимать мое предложение? – Лицо англичанина вспыхнуло от гнева: – Будь у вас какое-нибудь разумное основание, я бы примирился. Но позволить стать между нами фокуснику, а попросту мошеннику, это слишком! На пароходе мне казалось, что вы любите меня.

– Может, так оно и было…

– Тогда ничто в этом мире не помешает мне.

– Погодите, Алан. Я делаю это ради вас, поверьте. Мы с вами не были бы счастливы.

– Это колдун внушил вам такую чушь?

– Он лишь подтвердил то, что я знаю сама. Прошлое, Алан, не умирает! Вы честный, порядочный человек, и я не вынесу, если из-за меня вы запачкаетесь грязью.

– Послушайте, Шейла, бросьте все эти странные измышления. Я люблю вас и обещаю заботиться о вас. В полночь я уезжаю. Забудьте своего гадальщика. Я уверен: в том, что вы так подвержены его влиянию, виноваты не вы, а ваш образ жизни, ваш темперамент. Выкиньте из головы этого лживого советчика и, пока я еще здесь, дайте мне слово…

– Нет, я не вправе, – покачала она головой. – Куда вы? А обед? – встревожилась она, когда Алан с достоинством повернулся на каблуках и направился к двери.

– Мне надо побыть одному. Может, зайду попозже.

– Алан, простите, я так переживаю! – прошептала она, взяв его за руку.

Он схватил ее в объятия и решительно посмотрел на орхидеи, приколотые к ее плечу маленькой, усыпанной бриллиантами брошкой.

– Я не откажусь от вас, Шейла. И никто вас у меня никогда не отнимет.

С этими словами он повернулся и вышел, а актриса бессильно опустилась в кресло и долго сидела одна, после чего отправилась на террасу. Луна еще не взошла, и широкая лужайка между домом и пляжем была погружена во мрак. Издалека долетали восторженные возгласы Джули, Джима и Дианы, сражавшихся с прибоем. Шейла прошла через террасу к двери, выходившей на лужайку, остановилась и вгляделась в темноту. Ей показалось, что под деревом справа виднеется чья-то темная тень. Внезапно тень пошевелилась. Шейла широко распахнула дверь и выбежала на лужайку.

В это время Алан Джейнс мрачно шагал по Калакауа-стрит к Гранд-отелю. Минут через пять он вошел в просторный прохладный холл, обогнул витрину магазина с драгоценностями и восточными шелками и цветочный киоск, где еще недавно купил орхидеи, которые теперь лежали, забытые, в гостиной Шейлы Фейн. Через минуту он приблизился к дверям VIP-зала и остановился на верхней ступеньке, разглядывая посетителей. В этот час большинство постояльцев отеля обедали в ресторане, так что зал и терраса были почти пусты. Джейнс сбежал по ступенькам, свернул на террасу и направился прямо к креслу своего врага.

– Встаньте! – хрипло велел он.

Тарневерро вздрогнул от неожиданности, но быстро принял холодно-равнодушный вид.

– Я вправе ожидать от вас более вежливого обращения, – с напускным спокойствием произнес он. – Мы ведь едва знакомы.

– Встаньте, – резко повторил Джейнс, – и идите за мной. Нам нужно поговорить в VIP-зале.

С минуту предсказатель сидел неподвижно, измеряя взглядом стоявшего перед ним противника, потом поднялся и, извинившись перед своими пожилыми собеседниками, направился вслед за англичанином в зал.

– Что это значит? – возмущенно спросил он, когда они остановились возле арки, словно актеры, готовые разыграть драму. – Что вы себе позволяете?

– Я требую от вас объяснений, – без предисловий заявил Алан Джейнс.

– Каких?

– Я имел честь сделать предложение мисс Фейн, и у меня были все основания полагать, что она ответит мне согласием, но сегодня она советовалась с вами по этому вопросу, до которого вам, признаться, нет никакого дела. Так вот, вы уговорили ее отказать мне.

Тарневерро с ухмылкой пожал плечами:

– Я не намерен обсуждать с посторонними то, что происходит на моих сеансах.

– Я не посторонний, черт возьми!

– Я сообщаю своим клиентам только то, что своими глазами вижу в магическом кристалле.

– Вранье! Шарлатанство! – Алан гневно взглянул в лицо предсказателя. – Вы лжете. Вы, очевидно, сами влюблены в Шейлу Фейн.

– Мисс Фейн очаровательна, спору нет, – приторно улыбнулся Тарневерро, – но я считаю недопустимым питать нежные чувства к своим клиенткам. Я дал ей совет, потому что не усмотрел счастья в этом предполагаемом браке. Между прочим, я оказал вам услугу.

– Мне? Вы с ума сошли! Я не нуждаюсь в услугах жулика.

– В таком случае нет смысла продолжать разговор, – добавил Тарневерро, помрачнев и стиснув зубы.

– Ну уж нет! – схватил его за руку Алан. – Вы сейчас же пойдете к мисс Фейн и объявите ей, что отказываетесь от всех своих слов.

Тарневерро в негодовании отдернул руку:

– А если я не пойду?

– В таком случае пеняйте на себя.

Джейнс размахнулся, чтобы ударить обидчика, но кто-то удержал его за локоть. Алан гневно обернулся и увидел режиссера Вэла Мартино, а рядом с ним – актера Хантли Ван Горна в шикарном голливудском фраке. Оба уже несколько минут с живейшим интересом наблюдали за происходящим.

– Ну-ну, – прорычал Мартино, и его лицо покраснело больше обычного. – Прекратите. Хватит нам драк и на экране. А вы, собственно, кто, господин? – обратился он к широкоплечему полному китайцу в вечернем костюме, который, появившись неизвестно откуда, приблизился ко всей компании.

– О, – оживился предсказатель. – Мы знакомы. Это инспектор Чан, господа. Инспектор, позвольте представить вам мистера Мартино и мистера Ван Горна – голливудских знаменитостей, а также мистера Алана Джейнса, с которым у нас вышло небольшое недоразумение. Господа, перед вами инспектор Чан из сыскной полиции Гонолулу.

Джейнс с презрением взглянул на Тарневерро, покачал головой и усмехнулся:

– Прячетесь за спину полиции? Что же, другого я от вас и не ожидал. Только это не поможет.

– Хватит ссориться, – вмешался Мартино. – Все в порядке, инспектор. Никаких неприятностей не будет. Мы дорожим добрым именем нашей фирмы.

Ван Горн взглянул на часы:

– Восемь. Пора идти к Шейле. Вэл, вы ведь приглашены?

– Конечно. Но приду попозже. Хочу побеседовать с мистером Джейнсом. – Он повернулся к Алану и сделал приглашающий жест.

Когда все разошлись, Чан поинтересовался у Тарневерро:

– Что такое вы предсказали этому богатому англичанину? Я заметил недобрый огонек в его глазах.

– Так, немного обидел его, но, поверьте, непреднамеренно. А что вы делаете здесь, в отеле, инспектор?

– Пришел на клубный банкет.

– Вот как? И долго тут пробудете? Часов до одиннадцати, а то и позже?

– Наверное, а почему вы спрашиваете?

– Я обедаю у одной знакомой дамы, то есть вы уже поняли – у Шейлы Фейн, но не исключено, что еще до одиннадцати я сообщу вам нечто чрезвычайно важное. Утром вы упомянули о некоторых убийствах в Лос-Анджелесе, оставшихся нераскрытыми. Хоть я и предпочитаю держаться в стороне от подобных дел, но моя информация, вероятно, поможет вам арестовать убийцу. Впрочем, давайте пока не будем загадывать… Мне пора. А после одиннадцати, инспектор, в случае чего я застану вас дома?

– Конечно, – ответил Чан, посмотрел вслед предсказателю, удивленно пожал плечами и торопливо отправился в банкетный зал.