В наступившей тишине слышались только тиканье часов на камине и глухой шум прибоя, долетающий с берега. Из кухни тоже не доносилось ни звука. Прислуга словно вымерла. Сочувствуя Файфу, Чан дружески опустил руку на его плечо и мягко поинтересовался:

– Что заставляет вас взять на себя это преступление? Вы же его не совершали! Вы не убивали мисс Шейлу.

Но Файф по-прежнему хранил молчание.

– Насколько я понял, – вступил в разговор Тарневеро, – кто-то видел Шейлу Фейн живой в восемь часов двенадцать минут? Может быть, вы возьмете на себя труд сообщить мне, откуда взялись такие сведения?

Вместо ответа инспектор таинственно улыбнулся.

– Жаль, что вы не говорите по-китайски, тогда мне не пришлось бы тратить время на объяснения.

Окликнув Джессупа, Чан попросил его позвать сюда повара У Цичина.

– Исключительно ради вас, мистер Тарневеро.

– Я вам искренне признателен.

В гостиную вошел мрачный повар. Гости крайне расстроили его отсутствием какого бы то ни было внимания к его кулинарным шедеврам.

Бросив несколько слов по-китайски, Чан объяснил:

– Я велел ему подтвердить все, что он мне уже сказал. У, ты говорил, что, когда часы пробили восемь, Анна и Джессуп были на кухне. И ты беспокоился, что бутлегера все еще нет.

– Да, он всегда опаздывает, – произнес старик с сильным китайским акцентом.

– Через десять минут он все же прибыл, так? Джессуп принялся поспешно делать коктейли, а ты пошел искать хозяйку. Видите ли, Тарневеро, есть слуги, имеющие обыкновение докладывать новости хозяину, появляясь перед ним, как чертик из табакерки. Мой соотечественник У Цичин как раз из этого разряда. – Он продолжил, снова обернувшись к повару: – Значит, ты нашел мисс Фейн в павильоне и сообщил, что бутлегер наконец прибыл. Что хозяйка тебе ответила?

– Она посмотрела на часы и сказала: «Уже восемь двенадцать, ему давно пора быть здесь». Я ответил, что надо кушать, иначе блюда остынут и будут невкусные.

– А мисс Фейн велела не надоедать ей по пустякам, так? И после этого ты пошел назад на кухню?

– Все так и было.

– Ты говорил мне правду?

– Я никогда не оскверняю свои уста ложью.

– Ты свободен, можешь идти. Что вы думаете об этом, Тарневеро? – спросил Чарли Чан, испытующе глядя на прорицателя.

– Довольно интересно, хотя и не стоит таких трудов. Итак, с часами теперь все ясно, и восемь часов две минуты вовсе не то время, когда произошло убийство Шейлы Фейн. Ловко вы меня оконфузили!

Чан дружески прикоснулся к руке Тарневеро.

– Прошу не сердиться на меня. Мне было известно, что в начале девятого мисс Фейн была еще жива, но меня очень интересовал ход ваших мыслей. Сказать, что на самом деле все сложилось вовсе не так, значило бы огорчить вас…

Тарневеро ничего не ответил, одарив инспектора обиженным взглядом.

– Мистер Смит…

– Я здесь, инспектор! – с шутовской готовностью воскликнул тот. – А я уже начал бояться, что про мою скромную персону совсем забыли. Что вам будет угодно?

– Вы начали рассказывать, что совершенно случайно услышали, о чем говорят мисс Фейн и этот господин. К великому сожалению, нас тогда прервали. Прошу вас, продолжайте.

Файф буквально гипнотизировал бродягу, но на него это, казалось, не производило ни малейшего впечатления.

– Честно признаться, мне нечего добавить, – произнес он. – Этот господин сам все и выложил.

– Что именно? – вздрогнул Файф.

– Клялся в вечной любви, упрашивал вернуться к нему, а даме хоть бы что. Я даже расстроился за этого господина, честное слово. А потом слышу, она говорит: «О, Боб, к чему все это?» Вот этими самыми словами. А он все настаивает, будто и не понимает ничего. Причем умоляет, а сам на часы посматривает. Наконец заявляет: «Мне пора. Я должен вернуться в театр, но мы еще вернемся к этому». Потом за ним захлопнулась дверь.

– После его ухода дама была жива?

– Жива, как мы с вами. Я заглянул в окно и все ясно видел собственными глазами.

Чарли Чан нахмурился и пристально, с осуждением взглянул на актера.

– Мистер Файф, ваше поведение мне все более и более непонятно. Только что вы получили еще одно алиби. Как вы мне все это объясните?

Актер ничего не ответил.

– Значит, вы берете обратно свое признание?

– Ну да, что мне еще остается?

От взгляда инспектора не укрылось, что Файф украдкой обменялся взглядом со Смитом.

– Я делаю это вынужденно, под давлением обстоятельств. Да, я не совершал этого убийства. Но я считал, что мое признание послужит на благо…

– Вы хотели добиться того, чтобы я прекратил расследование в самом начале?

– Я этого не говорил!

– Тогда я позволю себе восстановить последовательность событий. В беседе с мисс Шейлой вы узнаете нечто, не подлежащее разглашению, причем здесь оказывается замешан случайный свидетель. Вы испугались, что, если я продолжу расследование, эти сведения рано или поздно выйдут наружу, я прав?

– Вашей фантазии, инспектор, можно только позавидовать.

– Кроме этого я еще неплохо устанавливаю и анализирую факты, которые незаметны большинству людей. Вы пребывали в уверенности, что до сих пор успешно водили меня за нос, но хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Как торжественно!

– Уверен, наша следующая встреча принесет гораздо больше результатов. Что же касается вас, мистер Смит, то даже при самом поверхностном взгляде становится ясно, что в ваших показаниях немалая доля неправды.

Смит самодовольно ухмыльнулся и одернул свою потертую бархатную куртку.

– Вы считаете, что порядочность зависит от внешнего респектабельного вида?

– Я сужу не по вашему виду, а по вашим словам, – парировал инспектор. – Спенсер, будьте любезны, отведите господина художника в управление и позаботьтесь, чтобы у него сняли отпечатки пальцев.

– Сколько внимания к моей незначительной персоне! – ядовито заметил Смит. – Как бы мне не возгордиться от такой известности!

– После этого можете его отпустить, – продолжил Чарли Чан, будто не слыша Смита. – Но перед уходом, пожалуйста, составьте список гостей мисс Фейн. Никто из них не имеет права покинуть Гонолулу, особенно на «Океанике», который отплывает сегодня в полночь. Вам ясно?

– Я все исполню в точности.

– Но мои вещи уже на «Океанике»! – истерически воскликнул Джейнс.

– И, пожалуйста, распорядитесь, чтобы багаж мистера Джейнса выгрузили и отправили на хранение. Объясните, что у него возникли важные и неотложные дела. Теперь вы довольны?

– Разумеется, недоволен, – с вызовом ответил Алан Джейнс. – Однако вынужден подчиниться грубой силе.

– Весьма благоразумное решение, – кивнул Чарли Чан. – Касимо, я попрошу тебя помочь Спенсеру.

– Я вам еще нужен? – спросил Файф, проводив взглядом полицейских, ведущих Смита.

– Нет, можете быть свободны. Мы с вами еще как-нибудь поговорим.

– Если от меня понадобится какое-то содействие… Если что, я остановился в отеле «Вайоли» на Форт-стрит.

Пройдя через холл, где Спенсер разговаривал с горничной, он покинул дом.

– А вам, господа, – обратился Чан к остальным, – придется подождать отплытия «Океаника». Впрочем, нам всем есть чем заняться. Случилось так, что все имеющиеся алиби потеряли силу и вам всем придется доказывать их заново. Дело в том, что преступление совершилось не в восемь часов две минуты, а в течение восемнадцати минут между двенадцатью минутами девятого и половиной девятого. Прошу каждого из вас освежить свою память и подготовить мне рассказ на тему «Где я был и что делал в этот промежуток времени».

Узкие черные глаза инспектора заблестели, движения приобрели стремительность и живость, казалось бы, не свойственные его комплекции. По сравнению с ним гости покойной мисс Шейлы выглядели еще более бледными и утомленными, чем в действительности.

– Позволю себе начать. Мисс Диксон, мисс Юлия и мистер Бредшоу провели это время за купанием. Периодически они выходили на берег к миссис Баллоу. За десять минут до окончания интересующего нас отрезка времени мистер Баллоу ушел с пляжа. Где он потом находился, мы пока что не знаем.

– Как это не знаем? Я отправился прямо в гостиную. Мне смертельно захотелось курить, а сигареты закончились. Кстати, Джессуп запросто может это подтвердить: я попросил у него сигарету.

– Он оставался с вами, пока вы здесь курили?

– Нет, он поспешил готовить коктейли. Впрочем, когда он вернулся, я все еще сидел в том же кресле.

– Вы нарочно заострили на этом мое внимание? – улыбнулся Чарли Чан.

– Меня совершенно не заботит, милейший, заострили вы на этом свое внимание или нет, – недовольно буркнул мистер Баллоу.

Ничего не ответив, инспектор уселся в кресло у стола.

– А теперь я хотел бы обратиться к тем, кто внезапно лишился своего алиби. Я получил подробный рассказ, что каждый из вас делал с начала девятого, но еще не знаю, чем вы были заняты позднее.

– Позвольте мне быть первым, – заговорил Тарневеро. – Я возобновил беседу с почтенной пожилой парой, это мои очень давние друзья из Австралии. Разговор был неожиданно прерван появлением мистера Джейнса. Несколько минут мы разговаривали в холле отеля, а затем я предложил им направиться на террасу и полюбоваться пейзажем. Так что наша беседа продолжилась уже на террасе. Когда я посмотрел на часы, была ровно половина девятого. Я сказал, что, к сожалению, мне пора идти. Мы вместе снова вернулись в холл, после чего я заглянул в номер за своей шляпой и, когда спустился, столкнулся в дверях с вами, инспектор.

Чан ответил ему подозрительным взглядом.

– Ваши почтенные друзья, без сомнения, могут подтвердить то, что вы сейчас изложили?

– Конечно, почему бы и нет? Я сказал вам чистую правду.

– Благодарю вас за откровенность. Теперь ваша очередь, мистер Джейнс.

– А у меня никакого алиби нет, – горестно развел руками Алан. – Эти восемнадцать минут я провел на пляже в полном одиночестве. На виллу я уже не возвращался, так что можете предполагать в отношении меня все, что вам угодно.

– Ван Горн, а вы?

– Я-то как раз вернулся на виллу.

– В четверть девятого, и дверь вам открыл дворецкий Джессуп, верно?

– Приблизительно так. Я удивился, что не вижу никого из гостей, и Джессуп сообщил мне, что все на берегу. Я вышел в сад и заметил свет в павильоне. Мне захотелось подойти и посмотреть, кто там; как жаль, что я этого не сделал! Но я услышал голоса с берега и решил пойти на пляж. Там я встретился с Ритой Баллоу. Остальное вам известно.

– Теперь я попрошу высказаться мистера Вала Мартино, режиссера фильма.

– Я, как Джейнс и Ван Горн, не могу представить никакого алиби. – Он вынул из кармана носовой платок и тщательно промокнул вспотевший лоб. – Я вышел на пляж и сразу же уселся на скамейку. Если бы я тогда предположил, что мне понадобится алиби, я, разумеется, позаботился бы об этом. Но я не обладаю способностями прорицателя, как Тарневеро, – ядовито заметил он. – Я всего лишь наслаждался видом океана, который будто создан для моего нового фильма, и набрасывал в голове сценарий. Когда я посмотрел на часы, было уже восемь двадцать пять. Я встал и решил, что пора возвращаться к себе. В отеле, как вы помните, я встретил вас и господина предсказателя и узнал эту прискорбную новость.

Чарли только собирался задать следующий вопрос, как неожиданно раздался возглас Тарневеро:

– Мартино, вы поцарапали себе лоб!

Режиссер нехотя провел рукой по лбу и удивленно посмотрел на свои пальцы.

Они и в самом деле были влажны от крови.

– Ничего не понимаю…

– На месте инспектора я бы попросил вас передать ему ваш носовой платок.

– Платок? Но зачем?

С ошарашенным видом Мартино достал из кармана носовой платок и протянул его китайцу.

Тот расстелил его на столе, достал лупу и тщательно рассмотрел кусочек ткани, а затем осторожно провел по нему пальцами.

– Да, любопытно, – произнес он наконец. – В вашем носовом платке крохотные осколки стекла. Как вы это прокомментируете?

Режиссер подошел и принялся так же тщательно разглядывать платок. Лицо его приняло серьезное выражение.

– Это вообще не мой платок! Я не могу объяснить ни почему в нем осколки, ни каким образом он попал ко мне в карман.

– Итак, это не ваш носовой платок? – повторил Чарли Чан, пристально глядя на режиссера.

– Нет, и я готов подтвердить это под присягой! Знаете ли, у меня есть обыкновение носить с собой два носовых платка. Видите, один в кармане смокинга, а второй здесь, во внутреннем кармане. – В подтверждение своих слов Мартино вынул из кармана второй носовой платок. – Этот оказался уже третьим! Я машинально сунул руку в карман брюк и нашел его там. Я сам ничего не понимаю!

– Звучит не особенно правдоподобно, – с насмешкой произнес Тарневеро.

– Знаете, что я вам скажу, господин прорицатель, – возразил режиссер. – Если бы вам довелось снять хотя бы половину того количества фильмов, что снял я, вы бы понимали, что зачастую правда бывает фантастичнее любого вымысла. Кстати, инспектор, обратите внимание: на этом платке есть метка прачечной.

– В самом деле, – согласился Чарли Чан. – Буква «Б», нанесенная чернилами.

С этими словами китаец перевел взгляд на Уилки Баллоу. Тот демонстративно вынул из кармана носовой платок и медленно вытер им лоб.