Чарли Чан со своим обычным невозмутимым видом наслаждался изысканным угощением. Было самое начало ужина, когда еще не пришло время для разговоров. Он уже потянулся к соблазнительно белевшей перед ним рыбе, когда метрдотель нарушил его блаженное уединение.

– Сэр, вас срочно к телефону.

Чарли Чан направился по длинному коридору, ощущая все возраставшее недовольство. Пожалуй, это единственное, что он не любил в своей работе. Неожиданные известия нарушают гармонию и внутреннее сосредоточение. Кому он мог понадобиться настолько срочно и чего ожидать от этого звонка?

– Чарли, это Джим Бредшоу, – послышался крайне взволнованный голос, едва китаец взял трубку. – Мистер Ван Горн сказал, что вы здесь.

– Что повергло вас в такое смятение?

Услышав краткий рассказ о недавнем страшном происшествии, Чан заявил ровным спокойным голосом:

– Я сейчас приеду. Пожалуйста, проследите, чтобы никто ни к чему не притрагивался.

Закончив телефонный разговор, инспектор Чан вызвал полицейского и вполголоса дал ему несколько распоряжений. Уже выходя из зала, он едва не столкнулся с Тарневеро.

– Я смотрю, вы уже поужинали? – спросил тот.

– Мне пришлось прервать вечернюю трапезу ради срочного и важного дела. Давно я не сталкивался ни с чем подобным.

– Значит, вот как, – пробормотал предсказатель.

Чарли Чан внимательно посмотрел на него и медленно произнес, четко выделяя каждое слово:

– Несколько минут назад обнаружено тело Шейлы Фейн.

На лице Тарневеро появилось загадочное выражение, которое Чан пытался разгадать на протяжении нескольких последующих часов.

– Шейла! – воскликнул тот. – Боже мой, нет!

– Как я понимаю, вы направлялись как раз к ней?

– Да… я, конечно…

– Тогда, может, вы проводите меня? По дороге я задам вам несколько вопросов.

Неожиданно к ним приблизился Вал Мартино.

– Тарневеро, идемте на пляж, – пригласил он.

Услышав о трагедии, режиссер схватился за голову.

– Черт! Это же полный провал! Вы не понимаете, полгода упорной работы псу под хвост! Где найти актрису, способную заменить Шейлу и довести ее роль до конца?

– Вы что, с ума сошли? – заорал Тарневеро. – Шейла погибла, а у вас на уме только ваша мелочная выгода.

– Я вовсе не такой бессердечный человек, как вы думаете, – возразил режиссер. – Но в кино тот же закон, что и на театральных подмостках. Что бы ни случилось, спектакль все равно должен продолжаться.

– Кстати, где Джейнс? – неожиданно спросил Тарневеро. – Куда испарился этот скандалист?

– Он ушел. Видели бы вы его состояние! Ни за что не хотел туда возвращаться. Обиделся. Мне кажется, его нужно отыскать.

– Конечно, – согласился инспектор. – Мне хотелось бы поговорить и с ним тоже. Давайте поспешим, мистер Тарневеро. Мой автомобиль, конечно, не самый роскошный, но для скромного сыщика вполне подходит.

– Господи, бедная Шейла, – причитал Тарневеро, усаживаясь в машину. – Нет, у меня просто в голове не укладывается…

– На Востоке говорят, что смерть подобна черному верблюду, который рано или поздно остановится перед каждым домом. Никому из нас не избежать встречи с ним.

– Я согласен с вами, но Шейла ушла так неожиданно и так преждевременно. И чем больше я думаю об этом, тем больше прихожу к выводу, что в ее смерти немалая доля моей вины.

– Не будете ли вы столь добры объяснить свои слова?

– Как вы помните, сегодня вечером я и так собирался обратиться к вам, но не был уверен в успехе своей затеи. Мисс Шейла Фейн вызвала меня сюда срочной телеграммой, чтобы получить совет в очень важном для себя деле. Должен сказать, она была моей давней клиенткой, и я довольно часто помогал ей советами. Мистер Джейнс сделал ей предложение, и она хотела узнать мое мнение, будет ли удачен такой семейный союз. Я видел, что Шейла любит этого господина и всей душой жаждет сочетаться с ним брачными узами, но существовало некое обстоятельство, способное разрушить их семейное счастье. Вот уже три года, как Шейла опасалась, что тяготившая ее ужасная тайна когда-нибудь выйдет наружу.

– О какой тайне вы говорите? – спросил инспектор Чан.

– Помните, сегодня утром разговор зашел о Денни Майо, которого нашли мертвым в его доме? Шейла Фейн – единственная, кто знал убийцу Денни. В тот роковой вечер она навестила актера. Когда раздался звонок, она вышла в соседнюю комнату и невольно оказалась свидетельницей последовавших за этим событий. А сегодня утром она рассказала мне обо всем, прибавив, что в данный момент убийца здесь, в Гонолулу.

– А его имя она назвала? – спросил инспектор с ноткой нетерпения в голосе.

Предсказатель печально покачал головой.

– Нет, к глубокому моему сожалению. Она отказывалась назвать его, а я не считал себя вправе настаивать. Три года она хранила молчание из страха за свою карьеру и репутацию. Но вместе с тем она понимала, что тайна может оказаться раскрытой в любой момент. Тогда ее имя неминуемо окажется в центре скандала. Именно поэтому она не решилась выйти замуж за того, кого и в самом деле любила.

Тем временем они подъехали к дорожке, ведущей к самым дверям виллы, но инспектор Чан не торопился открывать дверцу своего автомобиля.

– Насколько я понимаю, вы постарались, чтобы она и дальше придерживалась такого мнения?

– Безусловно. Но сначала я посоветовал ей покончить с тайной, которая столько лет тяготела над ней. Я пытался убедить свою клиентку, что если она раскроет имя преступника, то ее не станут обвинять в долгом молчании. Скажите, я же был прав?

– Да, совершенно правы.

– Я дал Шейле совет, пока не принимать предложение мистера Джейнса. Я разъяснил ей так: если он и в самом деле любит ее, то повторит свое предложение и после того скандала, который неминуемо разразится. И тогда не будет причин ему отказывать. Но если нет – значит, любовь была не настолько сильной, как предполагалось вначале.

Чарли Чан и Тарневеро вышли из автомобиля и остановились в тени раскидистого дерева.

– Хорошо, а если бы Шейла не последовала вашему совету и ответила Джейнсу согласием?

– Повторяю, инспектор Чан, мои чувства к Шейле не выходили за пределы дружеского участия. Я искренне считал, что она должна избавиться от тяжкого груза этой тайны. Я старался убедить свою клиентку, что имя преступника должно быть предано гласности.

– Вам это удалось?

– Не совсем. Шейла ужасалась при одной мысли о том, что́ ей придется сделать. В итоге я порекомендовал ей написать письмо, где будет названо имя убийцы, сопровождаемое кратким объяснением. Письмо она передаст мне, а я позабочусь о том, чтобы оно попало в нужные руки. Я не сомневался, что Шейла поступит именно так, в противном случае я не стал бы вам все это рассказывать.

– Но вместо этого, – произнес Чарли Чан, – убийца позаботился о том, чтобы его имя навсегда осталось неизвестным. А каким образом он узнал о том, как мисс Фейн намерена поступить?

– Здесь я теряюсь в догадках, – ответил Тарневеро, недоуменно пожимая плечами. – Этот разговор происходил в моем номере. Там есть балкон, но вряд ли кто-нибудь сумел бы туда залезть и подслушать нас. Скорее всего, Шейла сама сообщила убийце, что не в силах больше молчать. Такие импульсивность и неосторожность были вполне в ее духе.

– Я понимаю.

За разговором они незаметно для себя подошли к вилле.

– Очень надеюсь, что рассказанное мной будет для вас небесполезно. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Я даже больше вашего заинтересован в том, чтобы поймать убийцу Шейлы.

– Буду искренне рад вашей помощи, – вежливо произнес инспектор Чан. – Нынешним утром я уже говорил, что вы – прирожденный детектив. Но я даже не мог предположить, что мы так скоро будем работать вместе.

Дворецкий открыл им дверь и проводил в гостиную, где молча сидели супруги Баллоу и Ван Горн. Чарли Чан оглядел их всех.

– Павильон находится в саду, – быстро сказал Джим, появляясь в дверях. – Как только я обнаружил там труп, я сразу запер дверь. – И шепотом добавил: – Вот ключ, инспектор.

– Благодарю, вы смышленый парень, – благосклонно кивнул Чарли Чан. – Я никогда не сомневался в ваших способностях. Господа, надеюсь, вы понимаете, что без моего разрешения никто из вас не должен покидать этот дом. Мистер Тарневеро, пойдемте.

Инспектор Чан решительным шагом пересек залитый лунным светом газон и отпер дверь павильона. Опустившись на колени перед убитой, он промолвил голосом, полным глубокой печали:

– Я не был знаком с мисс Фейн при жизни, но вместе с тем скорбь переполняет мое сердце. Она еще так молода и могла быть счастлива!

– Бедная Шейла! – подхватил Тарневеро. – Если бы вы знали, как она любила жизнь!

– Мы все ее любим, – ответил Чан. – Даже несчастнейший из нищих не рискнет становиться на хрупкие мостки… Но все заранее предопределено. – Немного помолчав, он добавил уже деловым тоном: – Пока сюда не прибудут следственные власти, ничего здесь нельзя трогать с места. – Он осторожно поднял левую руку Шейлы. – Обратите внимание: браслет, на котором она носила часы, сломан. Вероятно, она сопротивлялась. – Вслед за этим Чарли Чан поднес ухо к миниатюрному циферблату. – Часы стоят; очевидно, в момент удара у них лопнула пружина. Стрелки застыли на двух минутах девятого. По крайней мере, теперь мы знаем точное время, когда произошло убийство.

– Значит, две минуты девятого, – глубокомысленно подхватил Тарневеро. – Джейнс, Мартино, Ван Горн, вы и я тогда были в холле отеля. Помните, Ван Горн взглянул на часы и сказал, что уже восемь и он должен идти.

– Да, это бесспорное алиби, – согласился Чан. – Посмотрите, орхидеи у окна смяты. Еще одно доказательство, что здесь имела место настоящая борьба.

– Мне это больше напоминает сцену ревности, – мрачно заметил Тарневеро.

Китаец снова наклонился к мертвой мисс Шейле.

– А вот и новая загадка. Цветы, без сомнения, были приколоты к ее платью булавкой, но она куда-то исчезла. Да, и вправду исчезла, – повторил он, внимательно осмотрев пол павильона и цветы, потом достал из кармана лупу, подошел к столику красного дерева и принялся разглядывать стекло на нем. – Свежие трещины, – удовлетворенно заметил он. – У нас теперь есть еще один след.

Тем временем Тарневеро взял сумочку, лежавшую на столике, открыл ее и заглянул внутрь.

– Ничего интересного, – протянул он с глубоким разочарованием. – Всего лишь несколько долларов и немного мелочи. А я так надеялся, что Шейла оставила мне записку с именем убийцы!

– Это было бы чересчур большим везением, – ответил Чарли Чан. – И потом, если она даже и написала для вас такое письмо, сейчас оно, без всякого сомнения, в руках преступника. Пойдемте, на первый раз мы сделали здесь все, что могли.

– Вы правы.

Они вышли из павильона, и Чарли Чан снова тщательно запер дверь.

– Давайте снова перечислим все, что мы узнали, – негромко заговорил китаец. – Итак, в девять часов две минуты часы Шейлы Фейн остановились. Орхидеи, приколотые к платью, кто-то сорвал и бросил на пол, к тому же с места преступления исчезла булавка. Думаю, мы получили достаточно пищи для размышления.

Войдя в гостиную, они встретили Вала Мартино и Алана Джейнса, который не находил себе места от волнения.

Дворецкий, увидев Тарневеро, подошел к нему и тихонько произнес:

– Сэр, я прошу прощения, что из-за этого прискорбного случая передаю вам это письмо несколько позже, чем мне было поручено.

– О каком письме вы говорите, Джессуп?

– Мисс Фейн велела мне вручить вам письмо, как только вы придете на прием.

Прорицатель хотел взять протянутый конверт, но Чарли Чан опередил его:

– Мне очень жаль, но в этом доме происходит расследование убийства. И распоряжается здесь полиция.

– Безусловно, сэр, – так же бесстрастно отреагировал Джессуп и неторопливо удалился.

Чарли Чан и Тарневеро обменялись многозначительными взглядами. Неужели все разрешилось так просто и ключ к разгадке этой ужасной тайны у них в руках? Но стоило инспектору приблизиться к настольной лампе с конвертом в руке, как во всем доме внезапно погас свет. В темноте послышались глухой удар и звук, который обычно сопровождает падение человека, не отличающегося худобой.

Гости тревожно загалдели, требуя подать свечи и вызвать электромонтера, но лампы вдруг зажглись сами собой.

Грузный китаец медленно поднялся с пола, держась за голову и потирая ушибленный бок.

– Вынужден признать, господа, я оказался не на высоте. Я должен был предвидеть такое развитие событий. Похоже, значительная часть письма нам уже недоступна, – добавил он, расстроенно глядя на обрывок конверта, который остался в него в руке.