На Гавайях сумерки кратковременны; сияющий солнечный день сразу переходит в непроглядную южную ночь. Все комнаты на вилле, где теперь обитала Шейла Фейн, были ярко освещены. В столовой был накрыт стол, который пока что видели только театральные маски, в изобилии развешанные по стенам. Окно в сад было закрыто шторами, стеклянная дверь на террасу распахнута во всю ширину.

Усевшись в гостиной у окна, мисс Шейла находилась во власти печальных размышлений. Что она наделала, зачем выдала себя? Что за таинственная сила заставила ее заговорить о той старой истории, казалось бы, навсегда похороненной в глубине ее души?

Вошел пожилой слуга-англичанин, держа перед собой букет цветов, завернутый в папиросную бумагу.

– Ах, это вы, Джессуп, – произнесла Шейла, вздрогнув от неожиданности. – Некоторые из моих гостей пожелали искупаться. Пожалуйста, проводите мистера Бредшоу в голубую комнату, чтобы он там переоделся. Мисс Юлия и мисс Диана смогут это сделать в своих спальнях. Как жаль, что кабинки на берегу еще не готовы!

Поклонившись, Джессуп отправился выполнять распоряжение хозяйки и едва не столкнулся с Юлией. При виде подруги Шейла испытала легкий укол зависти. Юлия выглядит совсем юной, а ведь она не намного младше…

– Не надо так переживать из-за каких-то кабинок! – воскликнула Юлия. – Твой прием будет просто великолепен! Джессуп, что это? Неужели букет?

– Цветы для мисс Фейн, – торжественно произнес слуга, удаляясь с тем же достоинством.

Когда подруги остались вдвоем, Шейла внимательно огляделась вокруг.

– Не могу придумать, как можно эффектно появиться в этой комнате. Ну почему здесь нет ни балкона, ни даже пары крохотных ступенек! – посетовала она.

– А если тебе появиться через окно из сада, держа цветочную гирлянду в руках, под аккомпанемент гавайской гитары? – со смехом предложила Юлия.

– Ну что ты! – серьезным тоном возразила Шейла. – Впечатление будет совсем не то, какое требуется.

– Не волнуйся, твое появление все равно произведет фурор, откуда бы ты ни вышла, – возразила Юлия. – Смотри лучше, какие роскошные орхидеи тебе прислали! Давай наконец-то освободим их от этой бумаги.

Но Шейла едва бросила взгляд в сторону букета.

– Ну конечно, это все Алан, я очарована его вниманием. Он такой щедрый!

– А вот и не от Алана. Здесь карточка: «Привет и наилучшие пожелания от того, кого ты забыла». У тебя какие-то секреты?

– Дай-ка мне взглянуть на карточку, – с улыбкой попросила Шейла. – Никакого секрета здесь нет, это от Боба. Надо же, сколько лет мы с ним не виделись…

– От какого еще Боба? – удивленно переспросила подруга. – Впервые слышу.

– Ах да, я тебе не рассказывала. Это Боб Файф, мой бывший муж. Когда-то безумно давно я была молода и начинала выступать в ревю в одном из театров Нью-Йорка. Боб к тому времени уже стал прекрасным актером. Я была без памяти в него влюблена!

– А для чего он приехал на Гавайи?

– Он работает здесь в каком-то театре. Рита Баллоу мне как раз сегодня об этом сообщила. Какие великолепные орхидеи! Честное слово, я растрогана и мне будет очень приятно увидеть Боба после такой долгой разлуки. Он так умен и всегда относился ко мне с предельным вниманием. А почему бы и не встретиться с ним прямо сейчас? Сколько времени? Двадцать минут восьмого… Рита мне говорила, в каком театре он выступает. Королевский театр, если я все правильно запомнила…

Но в этот момент в коридоре раздались чьи-то голоса, вслед за чем распахнулась дверь и в комнату буквально вбежал Джим Бредшоу.

– Мисс Фейн, рад приветствовать вас на этом волшебном берегу! Надеюсь, у вас все прекрасно?

– Да, у меня все просто великолепно, – проговорила удивленная актриса. – Извините, я покину вас на минуту, мне нужна булавка для цветов.

Едва за ней закрылась дверь, репортер переключил свое внимание на Юлию:

– Как вы обворожительны сегодня! То есть я совсем не имею в виду, что при нашей первой встрече вы выглядели хуже… Наоборот…

– Скажите лучше, вам нравится Шейла? – перебила его девушка.

– Да, она, без сомнения, очень талантлива, хотя заметно, что в жизни она тоже ведет себя, как на сцене, и от этого появляется некоторая искусственность в манерах. Моя профессия позволила мне перевидать столько кинозвезд за последние годы!

– Но она такая… Что тут поделаешь?

– Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. Нет, мне по душе совершенно другой идеал женщины, и он полностью совпадает с той особой, которую я имею удовольствие лицезреть в данный момент. Я готов доказать свои слова на практике.

Демонстрации нежного расположения помешало появление Дианы.

– Джим, и вы здесь! Стало быть, вы собираетесь купаться? Разрешите присоединиться к вашей компании?

– С удовольствием! Эти несколько часов перед самым восходом луны просто созданы для купания. Юлия, еще кто-нибудь пойдет с нами?

– Нет, не думаю.

– Тогда идем! – радостно воскликнул молодой человек и добавил, увидев, что Шейла вошла в комнату: – Мы намерены запрыгнуть в воды Вайкики. Вероятно, и вы последуете нашему примеру?

– Как-нибудь потом, Джим, – улыбнулась та, поправляя орхидеи, которые только что приколола к платью. – У хозяйки все же есть некоторые обязанности…

– А кроме них у вас есть возможность получить новые впечатления! – заговорил Бредшоу, копируя манеру старомодного артиста. – Свет луны льется с небесного купола, огоньки проплывающих теплоходов отражаются в морских волнах…

– Идите уж за своим купальным костюмом, – со смехом перебила его Юлия. – Я покажу вам комнату, где можно будет переодеться. А того, кто первым окажется в воде, ожидает приз.

– Приз будет моим! – решительно произнес Джим, устремляясь в холл и увлекая собеседниц за собой. – И определять его буду я.

Неожиданно раздался звонок. К входной двери важно и неторопливо подошел Джессуп. С чисто английским достоинством он поприветствовал вошедших. Это были смуглая женщина средних лет, которая производила впечатление преждевременно поблекшей, и блондин высокого роста, буквально излучавший самоуверенность.

– Боже мой, Рита! – радостно воскликнула Шейла, появляясь в комнате. – Сколько же лет мы не виделись! Уилки, рада, что ты здесь.

Гость ответил легким поклоном.

– Шейла, в котором часу должен начаться твой прием?

– В половине девятого. Впрочем, какое это имеет значение? Мы пока поболтаем.

– Похоже, ты никогда не избавишься от своей привычки приходить не вовремя, – с досадой процедил Уилки, поворачиваясь к жене.

– Разве это так важно? – беззаботно прочирикала та. – Пока гости не собрались, мы с удовольствием поговорим с Шейлой. Какая жалость, что мы не встретились, когда ты приезжала сюда в первый раз! – добавила она, обращаясь к хозяйке. – Как раз тогда мы находились на континенте.

– Зато это удалось сейчас, – перебил ее Уилки. – Вы так помолодели за это время, Шейла, и выглядите просто потрясающе.

– Уверена, тебе удалось изобрести эликсир молодости, – добавила Рита, украдкой бросая на приятельницу завистливый взгляд.

– А вот я была убеждена, что место источника вечной молодости – Гавайские острова, – с улыбкой ответила Шейла, хотя ее взгляд говорил нечто совершенно противоположное.

– Увы, нет, – вздохнула Рита. – Он находится в Голливуде, в его институтах красоты. Здесь, на Гавайях, мы вянем гораздо быстрее.

– Глядя на тебя, этого никак не скажешь!

– Эта истина дошла до меня слишком поздно. Мне не надо было покидать Голливуд и оставлять свою работу.

– Но вместо этого ты получила нечто гораздо более важное. Ты счастлива со своим мужем.

– Да, конечно, – снова вздохнула Рита. – Я изо всех сил стараюсь примириться с этим, но тщетно.

Мужчина хладнокровно пожал плечами.

– Не надо принимать всерьез слова моей супруги. Она немного вспыльчива, вот и все.

– И он еще упрекает меня во вспыльчивости! Да с таким мужем любая стала бы вспыльчивой! Шейла, ты просто представить себе не можешь, сколько у него фантазии! Шекспир не идет с ним ни в какое сравнение. Уилки стоило бы писать сценарии. Но, дорогая Шейла, я жду твоих рассказов о Голливуде. Знала бы ты, как я стосковалась по нему!

– Ну, о Голливуде мы еще успеем поговорить. Некоторые из моих гостей собрались купаться. Вы с Уилки не желаете окунуться?

– Нет, только не купания! Они мне настолько надоели, что при одном взгляде на ванну мне становится плохо.

В этот момент в холле послышались чьи-то шаги и в комнате появился Алан Джейнс, одетый в элегантный смокинг. Затем спустились Юлия и Джим, на которых были купальные халаты. Парочка без особого удовольствия начала беседу с другими гостями.

– Кстати, – вдруг вспомнил Джим. – Почему-то я не вижу здесь мисс Диксон.

– Не обращайте особого внимания, – небрежно заметила Юлия. – Она постоянно опаздывает.

– Ура! Мы будем единственными участниками соревнования, – засмеялся молодой человек, бросаясь бежать.

Юлия направилась вслед за своим спутником.

– Какой он красивый! – восхитилась Рита. – Может быть, нам и в самом деле искупаться?

– Но, дорогая, наши костюмы вовсе не подходят для пляжа.

– Их не так трудно снять.

– Тогда ничего не остается, как пойти, – со вздохом ответил Уилки.

– Бедный, он так ревнует! – сказала Шейла, с лукавым смехом оборачиваясь к Алану. – И, должна признать, не без оснований. Во всяком случае, раньше основания у него точно имелись.

Джейнс подошел к Шейле и протянул ей букет.

– Мне так хотелось порадовать вас, но, боюсь, я опоздал. Цветы уже приколоты к вашему наряду.

– Благодарю вас, Алан, – ответила Шейла, кладя цветы на стол.

– Надеюсь, вы делаете это искренне, – робко произнес мужчина. – Шейла, поймите, жизнь без вас для меня станет просто невыносимой.

– И, тем не менее, вам придется с этим смириться, – ответила она. – Я не могу выйти за вас замуж. Поверьте, мне очень жаль.

– Значит, это все-таки правда?

– Что именно?

– Ван Горн рассказал мне про какого-то мошенника, которого вы позвали сюда, чтобы посоветоваться, принимать ли мое предложение. И он решил все за вас!

Шейла молча отвернулась от него.

– Если бы в этом был хоть малейший смысл, я бы, возможно, и примирился с вашим отказом. Но расстаться только потому, что какому-то шарлатану неизвестно что взбрело в голову, – нет, я не в силах этого допустить! Я вспоминаю о нашем недавнем путешествии, о том, что моя любовь нашла отклик в вашем сердце…

– Да, все это так, – грустно ответила Шейла.

– Но тогда…

– Нет, Алан, – быстро зашептала женщина. – Прошу вас, не надо ничего предпринимать. Я приняла это решение, исключительно заботясь о вас. Вы не были бы со мной счастливы…

– Этот человек внушил вам такую идею?

– Верно, это мне посоветовал Тарневеро, но я сама гораздо раньше пришла к такому мнению. Увы, то, что случилось в прошлом, нельзя просто так перечеркнуть.

– Я вам уже говорил: все, что происходило до нашей встречи, меня совершенно не интересует!

– Но вы не знаете, о чем говорите. Поверьте, Алан, я всей душой желаю вам только самого лучшего, и я не хотела бы, чтобы вашему имени из-за меня был нанесен ущерб. Прошу вас…

– Я не хочу ничего слышать! Шейла, я люблю вас и больше всего на свете мечтаю заботиться о вас. В полночь мне нужно будет уехать. Пожалуйста, забудьте о словах этого бессовестного жулика и ответьте мне «да».

– Нет, – промолвила Шейла, упрямо качая головой.

Окинув ее взглядом, Джейнс повернулся и направился к выходу.

– Куда вы?

– Простите, но мне необходимо некоторое время побыть одному, – сказал он глухим, еле различимым голосом. – Я должен подумать.

– Алан, как же мне грустно! – воскликнула Шейла, подбежав к нему и схватив его за руку. – Знали бы вы, как я несчастна…

Джейнс обнял ее.

– Вы любите меня, я вижу, – улыбнулся он. – Я не намерен отступать и не отдам вас никому на свете, – добавил он, глядя на орхидеи, приколотые к платью Шейлы.

Произнеся это, он почти бегом покинул гостиную.

Мисс Шейла бессильно опустилась в кресло, и на этот раз ее поведение не было игрой. Женщина и в самом деле чувствовала себя несчастной. Но через несколько мгновений она взяла себя в руки и посмотрела на часы. Без четверти девять… Встав, она поспешила на террасу. Луна не успела взойти, поэтому в саду и на пляже царила полнейшая темнота, в которой раздавались счастливые возгласы Юлии и Джима, сопровождавшие общение с океанскими волнами.

Алан вихрем ворвался в отель. Он едва не сбил с ног галантного швейцара, прошел мимо стенда, где еще недавно покупал цветы для Шейлы, и взбежал по лестнице.

Холл в отеле представлял собой великолепное зрелище. Но Джейнс не обратил никакого внимания ни на стрельчатые окна, ни на украшающие их тропические растения. Он быстрым шагом подошел к Тарневеро, о чем-то беседовавшему с пожилой парой.

– Встаньте и пойдемте со мной, – произнес он тоном, не терпящим возражений. – Нам необходимо поговорить.

– Я полагал, вы будете вести себя более вежливо, – ответил Тарневеро. – Но, похоже, я был о вас слишком хорошего мнения. – Извинившись перед своими собеседниками, он направился вслед за кипящим от ярости Аланом. – И что вам от меня нужно? – невозмутимо спросил он, остановившись в дверях.

– Я требую объяснений!

– Вот как?! Каких еще объяснений?

– Разыгрываете неведение! Ну ладно. Я сделал предложение мисс Шейле Фейн и полагал, что она примет его. Но сегодня она посоветовалась с вами, хотя вы здесь являетесь совершенно посторонним человеком. После общения с вами она ответила мне отказом.

– Не в моих правилах разговаривать с чужими людьми о том, что входит в сферу интересов моих клиентов.

– Значит, считайте меня исключением из ваших правил. Советую заранее привыкнуть к этой мысли.

– Для чего? Я сообщаю лишь то, что вижу внутри хрустального шара во время своих сеансов.

– Не говорите ерунды! Вы внушаете своим клиентам все, что находите нужным. Скажите, по какой причине вы посоветовали мисс Шейле отвергнуть меня? Или вы сами любите ее?

– Мисс Фейн, безусловно, очаровательна, – приторно улыбаясь, начал Тарневеро.

– Меня не интересует ваше мнение!

– Она очаровательна, – продолжил предсказатель, будто не слыша Алана. – Но одним из важных правил в моей работе является полное отсутствие каких бы то ни было чувств по отношению к моим клиентам. Дав этот совет, я руководствовался совершенно иными соображениями. Заглянув в будущее, я не увидел счастья в вашем союзе. Можете мне не верить, но этим я оказал вам большую услугу. Позже вы убедитесь сами.

– Ах, даже так? – вскричал Алан с едкой иронией в голосе. – К вашему сведению, я не нуждаюсь в советах всяких проходимцев и обманщиков.

– В таком случае, думаю, нам не стоит продолжать пустой разговор, – бросил Тарневеро, лицо которого вспыхнуло от гнева.

Он поднялся, чтобы уйти, но Алан схватил его за руку.

– А я считаю, что самое время его продолжить! Вы прямо сейчас пойдете к Шейле Фейн и признаетесь, что вы шарлатан, и возьмете назад свои слова, столь неудачно сказанные накануне.

– А если я не послушаюсь? – спросил Тарневеро, отбрасывая прочь руку Алана.

– В таком случае твердо обещаю: вы очень долго будете меня помнить!

– Я никуда не намерен идти.

Алан Джейнс в ярости замахнулся, но вдруг почувствовал, что кто-то сзади удерживает его за руку. Моментально обернувшись, он увидел, что перед ним стоит Вал Мартино в компании безупречно одетого Ван Горна.

– Это вы зря, – укоризненно произнес режиссер. – Что это вам вздумалось хулиганить?

На несколько мгновений все четверо застыли на месте, разглядывая друг друга. Затем появился еще один участник сцены – толстый китаец в старомодном смокинге.

– Инспектор Чан! – подозвал его Тарневеро. – Я хотел бы представить вам мистера Ван Горна, мистера Мартино и мистера Джейнса. Господа, это инспектор Чан из полицейского управления.

Китаец поклонился неожиданно грациозно при его габаритах и воскликнул:

– Какая честь для скромного полицейского! Я оказался в таком изысканном обществе!

Алан Джейнс «одарил» Тарневеро злобным взглядом.

– Прекрасно! Значит, предпочитаем спрятаться за спину полицейского. Впрочем, от подобных вам людей можно и не такое ожидать.

– Ничего страшного тут нет, – примирительно сказал Мартино. – Это всего лишь небольшой спор. Все уладится, мистер Джейнс.

– Уже восемь, – спохватился Ван Горн, бросив взгляд на часы. – Я иду к Шейле. Кто со мной?

– Я присоединюсь чуть позже, – ответил Мартино, качая головой. Все еще держа Алана за руку, он постарался увести его со словами: – Давайте пойдем на террасу и там обо всем поговорим.

Проходя мимо сидевшего с самым довольным видом предсказателя, Алан обернулся в его сторону.

– Я уезжаю около двенадцати часов, и наш разговор еще не закончен, – угрожающе добавил он.

– Думаю, это пророчество не сбудется, – сказал китаец.

– Этот субъект очень зол на меня. Благодарю вас, инспектор, вы явились вовремя, тем более что я сам собирался вас разыскивать. Каковы ваши планы на сегодняшний вечер? Вы заняты?

– Меня пригласили в ресторан в этом отеле.

– Замечательно. Значит, вы еще какое-то время побудете здесь, верно?

– Да, примерно до одиннадцати часов.

– У меня тоже приглашение, – ответил Тарневеро. – Меня ждут у мисс Шейлы Фейн. И вполне вероятно, что до одиннадцати вы услышите от меня потрясающую новость.

В глазах инспектора Чана вспыхнули огоньки профессионального любопытства.

– Новость? Какого рода?

– Нынешним утром вы говорили об убийстве в Лос-Анджелесе, которое осталось нераскрытым, – произнес Тарневеро после минутного колебания. – Тогда я сказал вам, что никогда не вмешиваюсь в такие истории. Но некоторые обстоятельства вынуждают нас идти вразрез с нашими жизненными правилами.

– Мое любопытство пробудилось. И какую важную новость вы мне намерены сообщить?

– Речь идет о том, кто убил Денни Майо, – продолжил Тарневеро вполголоса, внимательно глядя в глаза инспектору. – Но я еще не готов сделать свое заявление. Вы же сами должны знать, что некоторые из предположений оказываются ошибочными. Мне доставляет удовольствие мысль, что до одиннадцати часов вы будете находиться неподалеку. А после одиннадцати могу я застать вас дома?

– Да, в любой час дня и ночи.

– Следовательно, я уверен в вашей поддержке, – многозначительным тоном произнес предсказатель, направляясь к двери.

Инспектор Чан посмотрел ему вслед долгим внимательным взглядом.