Поверхность Тихого океана кажется бесконечной водной пустыней. Корабль затерян между небом и сверкающей водной гладью… Такие мысли возникали у всех, кто находился на борту «Океаника», следовавшего в Гонолулу из Папеэте. Взошло солнце, и над горизонтом в утреннем тумане показались горные вершины сказочной красоты.

Одна из пассажирок стояла на палубе, крепко держась за поручни, и не сводила глаз с плавных очертаний пляжа Вайкики и белых стен домов, виднеющихся через роскошную густую зелень. Шейла Фейн, знаменитая кинозвезда, была в центре внимания пассажиров «Океаника» во время всего плавания.

Целых восемь лет режиссеры буквально дрались между собой, оспаривая возможность снять мисс Фейн в своем фильме, но в последнее время при упоминании ее имени все начинали качать головами, замечая, что недавняя голливудская «прима» в последнее время сильно сдала и с ее артистической карьерой скоро будет покончено.

Шейла Фейн и сама это прекрасно понимала. Сейчас, любуясь расстилающимся перед ней берегом, она размышляла о своем будущем.

Звук шагов заставил ее обернуться.

– Алан! – окликнула она широкоплечего мужчину, который улыбаясь шел к ней. – Как ваше настроение сегодня?

– Я немного взволнован, – ответил он.

В противоположность своей собеседнице он был обладателем темного тропического загара. Его лица никогда не касались ни грим, ни ослепительный свет юпитеров.

– Наше путешествие подходит к концу, Шейла. Во всяком случае, для вас, – произнес Алан, коснувшись ее руки. – Не сожалеете ли вы об этом хоть немного?

– Признаться, сожалею, – ответила она после минутного колебания. – Думаю, я бы с удовольствием путешествовала так всю жизнь.

– Полностью согласен с вами.

Алан принялся разглядывать открывающийся пейзаж Гонолулу с интересом, свойственным всем англичанам. Тем временем на «Океанике» были выключены машины, и корабль остановился в ожидании визита портовых и таможенных властей, покачиваясь белоснежной птицей на изумрудной поверхности океана.

– Для меня путешествие еще не закончено, – снова заговорил Алан. – В полночь я продолжу свой путь, а перед этим мне очень хотелось бы услышать ваше решение.

– Да, разумеется, я вам отвечу, – кивнула Шейла. – Обещаю вам.

Англичанин бросил внимательный взгляд на свою собеседницу. Едва на горизонте показались очертания берега, как с Шейлой Фейн начали происходить перемены. Она ощущала приближение привычного мира, где все дарят ей поклонение, а оно столько лет было сутью ее жизни. Щеки мисс Шейлы окрасились румянцем, в мечтательных глазах теперь ясно читалось нетерпение.

Алан ощутил нешуточное беспокойство; еще немного – и он может потерять женщину, которую за время короткого знакомства успел полюбить и без которой не мыслил дальнейшей жизни.

– Но к чему это промедление? Почему вы не можете ответить сейчас?

– Нет-нет, – капризно протянула Шейла голосом маленькой девочки. – Смотрите, к нам приближается шлюпка. Должно быть, это репортеры. Такие несносные!

Шлюпка причалила к «Океанику». На борт поднялся молодой человек с растрепанными, торчащими во все стороны волосами.

– Мисс Фейн, добро пожаловать в Гонолулу! Вы меня не помните? Мы с вами вместе плыли на Таити. Позвольте представиться – Джим Бредшоу, репортер лучшей из здешних газет. Счастлив первым поприветствовать вас на Гавайях. Примите этот скромный дар в знак моего восхищения.

С этими словами он накинул ей на плечи искусно сплетенную гирлянду ярких ароматных цветов. Алан молча удалился в сторону.

– Это так мило с вашей стороны, – ответила с довольной улыбкой Шейла. – Конечно, я вас помню. Такое радостное лицо просто невозможно забыть!

– Обычно это часть моей работы – изображать из себя нечто вроде коврика на пороге с надписью «Добро пожаловать!» и поддерживать репутацию гостеприимства островитян, которое давно вошло в поговорку. Но дело касается вас, и это не составляет ни малейшего труда; моя радость от встречи с вами является абсолютно искренней.

Заметив нетерпеливый взгляд Шейлы, репортер снова заговорил:

– Мне хотелось бы извиниться за своих нерасторопных коллег, которые все еще пребывают в объятиях Морфея. Как ваши успехи, закончены ли на Таити съемки нового фильма?

– Не совсем, – ответила Шейла. – Здесь, в Гонолулу, мы собираемся снять еще несколько эпизодов. Жить тут можно с гораздо большим комфортом, а природа…

– Полностью разделяю ваше мнение! – воскликнул Джим. – Я сам не устаю любоваться вечнозелеными склонами, роскошными экзотическими растениями, морем и бескрайним небом…

– Как красиво вы об этом говорите, – улыбнулась Шейла. – Будто вы не репортер, а самый настоящий поэт.

– На Гавайях поэзия в каждой песчинке и в каждом цветке. Вы еще побудете в Гонолулу, ведь так?

– Да, мне уже сняли виллу на берегу моря, и я выписала прислугу. Жить в отеле и постоянно ощущать на себе внимание любопытных так утомительно! Надеюсь, вилла окажется достаточно велика, я люблю, когда уют сочетается с простором.

– Разумеется, все давно готово и ожидает лишь вашего появления. Я вчера говорил с вашей секретаршей Юлией О’Нейль, если не ошибаюсь.

– Юлия для меня не просто секретарша, она мне почти как дочь. Хотя это может показаться немного странным, ведь разница в возрасте у нас невелика.

Джим Бредшоу посмотрел на свою собеседницу с вежливым удивлением.

– И, тем не менее, это так. После смерти моей подруги я взяла к себе ее дочь. Что же, надо хоть иногда совершать добрые поступки, – поспешно добавила она.

– Ну конечно, – кивнул репортер. – Юлия рассказала мне, какой заботой вы ее окружили.

– Да, и поверьте, я вознаграждена за это. Юлия – само очарование.

– Именно это я и собирался сказать. Будь я и в самом деле поэтом, я бы обязательно сложил поэму в ее честь.

– Но Юлия здесь всего два дня… – заметила мисс Шейла, подозрительно покосившись на молодого человека.

– Так и я тоже! – подхватил он. – Мы плыли вместе из Лос-Анджелеса. Должен сказать, это было самое лучшее морское путешествие в моей жизни. Луна, свет которой серебрит волны, прекрасная девушка…

– Похоже, мне нужно получше за ней присматривать, – ответила мисс Фейн, шутливо погрозив ему пальцем.

В это время к ним подошли двое: мужчина с утомленным лицом, который казался ожившей картинкой из модного журнала, и хорошенькая американка.

– Мистер Бредшоу, репортер из местной газеты, – представила им Шейла своего собеседника. – А это мисс Диана Диксон и Хейтли ван Горн, мы вместе снимаемся в новом фильме.

Мисс Диксон тут же выдала все дежурные восторженные слова:

– Да, Гавайи – это прекрасно! Я так рада, что оказалась здесь! И природа…

– Мистер Бредшоу прекрасно знаком с местной природой, – перебила ее мисс Шейла.

– Мне очень приятно слышать это от гостей нашего острова, – примирительно произнес Джим и продолжил, повернувшись к Ван Горну: – Я вас видел в каком-то из фильмов.

– Ну, попасть на экран посчастливилось даже туземцам Борнео, – ответил тот с мрачной иронической усмешкой. – Шейла вам успела что-нибудь рассказать про наш новый фильм?

– Почти ничего. Как вы относитесь к своей новой роли?

– Неплохая роль, если только публика не уснет от скуки, глядя на еще одного героя, который попадает в жаркую тропическую страну и опускается там все ниже и ниже. Должен вам заметить, многие киностудии снимали именно такие фильмы, которые оказывались последними перед их банкротством. И вот примерно такого героя я должен воплотить на экране.

– А на что ты еще годишься? – презрительно фыркнула Шейла.

– Я не ропщу на такую судьбу, – как ни в чем не бывало продолжил дальше Ван Горн. – Тем более что в финале меня спасают. Вот это смуглое дитя, которое сейчас стоит рядом с вами.

– Дитя? – сначала не понял Джим. – Так вы имеете в виду мисс Фейн! Все это потрясающе интересно, но давайте отложим дальнейшую беседу до следующего раза. Мисс Шейла, я счастлив, что съемки фильма будут происходить в Гонолулу. Но пока я вынужден с вами распрощаться. Я должен побеседовать и с другими знаменитостями. В их числе, к примеру, некий Алан Джейнс, о богатстве которого ходят легенды.

– Когда вы появились, я как раз с ним и говорила, – заметила мисс Фейн.

– И где он теперь, не знаете? Владелец алмазных копей в Южной Африке – звучит просто потрясающе! Итак, до новой встречи! – произнес Джим, уже убегая.

К группе актеров подошел невысокий седой мужчина в белом костюме, на фоне которого выделялся ярко-красный галстук. Это был режиссер Вал Мартино.

– Ну наконец-то можно отдохнуть от Таити, – начал он. – Тропики терпимы, только если у тебя в распоряжении ванная комната и прочие достижения цивилизации. Шейла, ты уже говорила с кем-нибудь из здешних журналистов?

– Да, молодой человек, который только что беседовал со мной, и есть репортер местной газеты Джим Бредшоу.

– Как жаль, что я не успел рассказать ему о нашем новом фильме!

– Господи, как вы все мне надоели с вашим фильмом! – тихонько простонала Шейла.

Тем временем «Океаник» медленно подходил к пристани. Мисс Шейла смотрела на набережную с самым разочарованным видом. В прошлый раз ее встретил хор школьниц, наряженных в белые платья и держащих цветочные гирлянды. Но сейчас, судя по всему, повторения церемонии не ожидалось, тем более что было всего семь утра.

– Ой, Юлия! – вскрикнула она и принялась махать кружевным платочком.

– А кто рядом с ней? – поинтересовался Ван Горн. – Похоже, это Тарневеро.

– Да, и в самом деле он, – подхватила Диана Диксон.

– И как он тут оказался?

– Он здесь, потому что я его вызвала, – невозмутимо ответила Шейла. – В чем дело, Анна? – спросила она у горничной, которая незаметно подошла к ней.

– Мисс, пришли таможенники и начали осматривать вещи. Они говорят: лучше, если все будет происходить в вашем присутствии.

– Что же, в таком случае иду, – ответила Шейла, удаляясь к себе в каюту.

Горничная последовала за ней.

– Ну и как вам это нравится? – возмущенно произнес Ван Горн. – Это же надо такое придумать: вызвать сюда этого чертового ясновидца! Еще и в Голливуд за ним посылала! С ума сошла!

– Говорят, этот Тарневеро и в самом деле может сотворить чудеса! – перебила актера Диана Диксон. – Я услышала от него много интересного. К тому же он рассказал кучу любопытных подробностей из моего прошлого. Я поступаю, как Шейла: перед тем как что-то предпринять, обязательно советуюсь с ним.

Режиссер осуждающе покачал головой.

– Вы все просто свихнулись с этими прорицателями и гадалками! Что может быть глупее, чем бегать к ним и выкладывать свои секреты? А представьте, что кому-то из них вздумается написать мемуары! И все ваши альковные тайны окажутся там, даже не сомневайтесь!

– Бедная Шейла! – печально произнес Ван Горн, разглядывая приближающийся берег. – Она так трогательно и по-детски верит этому Тарневеро! Готов спорить, она собирается посоветоваться с ним, выходить ли ей за Алана Джейнса.

– Здесь и спорить нечего, – вмешалась Диана. – Я знаю, что она послала ему телеграмму на следующий же день, как Алан Джейнс сделал ей предложение. В этом нет ничего предосудительного: брак – дело серьезное.

– Могла бы и у меня спросить, – пробурчал Мартино, пожимая плечами. – Кинематографическая карьера Шейлы уже закончена. Через шесть месяцев истекает срок ее контракта, и ни для кого не секрет, что возобновляться он уже не будет. Ничего не поделаешь, возраст. Этот король алмазов для нее лучший из всех возможных шансов. Ей пора под венец, и точка.

Наконец с формальностями было покончено и «Океанику» позволили причалить.

Шейла Фейн сбежала по трапу самой первой и обняла Юлию. На лице секретарши была написана неподдельно искренняя радость.

– Шейла, в доме все уже готово к твоему приезду. Мы с Джессупом нашли замечательного повара: он китаец и готовит поистине сказочные блюда!

– Тарневеро, я так рада, что вы сочли возможным откликнуться на мою просьбу, – обратилась Шейла к стоящему рядом мужчине. – Я ни мгновения не сомневалась, что смогу на вас положиться.

– Все это так и есть, мисс Фейн, – кивнул тот с самым серьезным видом.

Следом на пристань спустились Алан Джейнс и Бредшоу. Репортер поприветствовал Юлию с такой теплотой, будто не видел девушку как минимум несколько месяцев.

Алан снова приблизился к Шейле:

– Итак, я с нетерпением ожидаю вашего ответа. Могу я прийти к вам сегодня после обеда?

– Ну конечно. Вот и Юлия, помните, я вам рассказывала? Юлия, продиктуй мистеру Джейнсу наш адрес.

Записав адрес, Алан распрощался и хотел уйти.

– Подождите, – снова подозвала его Шейла. – Я хочу представить вам своего давнего друга из Голливуда. Тарневеро, пожалуйста, подойдите ко мне. Это Алан Джейнс.

Англичанин вежливо протянул руку новому знакомому.

Тонко очерченное лицо предсказателя, его правильные черты и умный взгляд сначала производили благоприятное впечатление. Но затем возникало ощущение некой угрожающей силы, причем не физической, которой Алан был наделен в избытке, а мощи совершенно иного рода. Это вызывало неясное беспокойство.

Поспешно откланявшись, Джейнс ушел.

Как выяснилось, Тарневеро поселился в респектабельном отеле «Грандо». Мисс Шейла предложила подвезти его на своей машине.

– Вы надолго сюда приехали? – спросил он, когда машина уже тронулась.

– Работа над фильмом займет около двух недель, и к тому же мне хочется хоть немного передохнуть. Я безумно устала. Тарневеро, вы мне просто необходимы.

– Нет нужды мне это говорить, – перебил предсказатель, уставившись на собеседницу своим проницательным и холодным взглядом, который многим внушал настоящий ужас. – Я и так все вижу.

– Как я вам благодарна за то, что вы приехали! – воскликнула Шейла. – Мне так нужен ваш совет! Я…

Тарневеро остановил ее властным жестом.

– Нет, не говорите ничего. Я сам вам сейчас все скажу.

– Конечно, – удивленно ответила Шейла. – Но мне так нужно ваше участие!

– Я попытаюсь сделать все, что в моих силах. Я поселился в девятнадцатом номере, жду вас там ровно в одиннадцать часов.

– Да, конечно. Я готовлюсь принять воистину судьбоносное решение. Со мной такого не случалось ни разу в жизни! Я обязательно приду к вам.

Распрощавшись со своей спутницей, предсказатель вышел из машины и направился в гостиницу. В холле к нему приблизился портье и сообщил, что какой-то господин хочет поговорить с ним.

Обернувшись, Тарневеро заметил низенького толстого китайца, который направлялся к нему неожиданно легкой походкой. На лице китайца застыло сонное и простодушное до глупости выражение.

– Миллион раз прошу простить мою навязчивость, – произнес он, сгибаясь в церемонном восточном поклоне. – Имею ли я честь лицезреть великого Тарневеро?

– Да, это я, – ответил несколько удивленный предсказатель. – Чем могу быть полезен?

– Меня зовут Гарри Вин. Не соблаговолите ли вы уделить немного вашего драгоценного времени скромному коммерсанту? Я униженно прошу вас о беседе без посторонних глаз.

Прорицатель недоуменно пожал плечами.

– С чего бы вдруг?

– Ох, у меня дело чрезвычайной важности. Не откажите ничтожному просителю…

– Что же, идемте, – вздохнул Тарневеро.

В номере все гардины были отдернуты, солнечный свет заливал комнату.

– Слушаю вас, – недовольно произнес Тарневеро, размещая неожиданного посетителя так, чтобы самому оказаться против света. Это был один из любимых трюков голливудского пророка.

– Весь Голливуд преклоняется перед славой знаменитого мага Тарневеро, – заговорил китаец, еще раз кланяясь. – Все утверждают, что вам дан великий талант – отодвигать непроницаемый занавес от будущего. То, что для простых смертных чернее ночи, для вас яснее ясного. Ваша слава прибыла к нам на Гавайи задолго до вас. Все только и твердят, что о вашей волшебной силе и уникальной проницательности.

– Даже так? – протянул явно польщенный Тарневеро.

– Склоните же слух к моей скромной истории. Моя жизнь, дотоле тихая и мирная, вдруг ознаменовалась неожиданным событием. Один из моих братьев, живущий в северной провинции, предлагает объединить с ним дело. Перспективы кажутся такими сияющими и лучезарными, но вместе с тем меня терзают сомнения. Буду ли я счастлив, согласившись на это объединение? Так ли честен со мной мой кузен, как клянется? Могу ли я доверить ему все свое состояние? Итак, я прошу вас заглянуть за непроницаемый занавес, закрывающий мое будущее. Разумеется, за самое щедрое вознаграждение.

Тарневеро уставился на своего собеседника прищуренными глазами, задержав взгляд на его жилете с карманом для часов. Китаец с легкостью выдержал взгляд, оставаясь невозмутимым, как статуя Будды.

– К сожалению, это невозможно, – заявил предсказатель. – Я нахожусь здесь на отдыхе.

– Но, говорят, вы все-таки отступили от этого правила, – упорствовал китаец.

– Это была бесплатная консультация, которую я дал исключительно из дружеского расположения к одному из гостей директора отеля.

Китаец печально вздохнул.

– Увы, моим надеждам не суждено осуществиться.

– Садитесь, – неожиданно предложил Тарневеро с хитрой улыбкой. – Некоторое время я жил в Китае и прекрасно знаю, с каким интересом там относятся к прорицателям. И на некоторое время я действительно поверил вам.

– Простите, не понимаю вас, – нахмурился китаец.

– Мистер Вин, или как вы себя назвали? Благодарю за лестную оценку моих способностей, но своим успехом я обязан в основном знаниям в области психологии.

– Мы, китайцы, тоже неплохие психологи.

– Вот меня и посетили мысли о людях, которые служат в полицейском управлении. А затем я подумал о детективах, сыщиках и тайных агентах. Как вы полагаете, почему?

С лица китайца тут же исчезла маска сонной тупости. Теперь оно выражало нескрываемое удивление.

– Мои поздравления, мистер Тарневеро. Вы и в самом деле превосходный психолог. Я это понял, когда вы так внимательно смотрели на мой жилет, туда, где обычно приколот значок детектива. Из вас получился бы непревзойденный сыщик.

Тарневеро весело рассмеялся.

– Получается, я угадал. Значит, ко мне и впрямь пришел сыщик, мистер…

– Позвольте представиться, Чарли Чан, инспектор из полицейского управления Гонолулу, еще недавно сержант. Не хвастаясь, могу сказать, что мои скромные услуги тоже высоко ценятся. Должен заметить, что эта неудачная идея изобразить коммерсанта принадлежит вовсе не мне. Я пытался убедить своего начальника, мистера Джексона, что вы с вашими способностями ни за что не попадетесь в такую простую ловушку. И прошу не держать на меня обиды. Цель моего визита – обратить ваше внимание, что согласно административному кодексу здесь запрещено без особого распоряжения заниматься магической практикой. А теперь позвольте откланяться.

Тарневеро поднялся вслед за гостем.

– Уверяю вас, я не стану проводить никаких сеансов в вашем городе, – произнес он. – И я искренне рад нашему знакомству.

Сейчас, когда Тарневеро не изображал из себя великого колдуна и прорицателя, он был гораздо более приятным, даже симпатичным человеком.

– Ваши услуги оказались бы очень ценными для полиции, – продолжал Чарли Чан. – Я знаю, что в Лос-Анджелесе детективы буквально завалены работой. Сколько всего таинственного и загадочного сопутствовало расследованию дела Тейлора! И сколько убийств до сих пор не раскрыто! Например, убийство талантливого актера Денни Майо; его нашли мертвым в собственном доме. С тех пор минуло три года, а преступника так и не поймали…

– И не поймают, – быстро проговорил Тарневеро. – Благодарю, инспектор, но сотрудничество с полицией меня вовсе не привлекает. Мне по душе более безобидные занятия.

– В любом случае, столкнувшись с подобной загадкой, я был бы счастлив, если бы смог рассчитывать на помощь такого человека, как вы. Теперь позвольте откланяться.

Проводив детектива, Тарневеро бросил взгляд на часы, выдвинул маленький круглый столик на середину комнаты, после чего достал из ящика письменного стола хрустальный шар и установил на столике. Затем он задернул гардины, и комната моментально преобразилась, погрузившись во мрак. Покончив с приготовлениями, предсказатель уселся у окна, достал толстый конверт и начал читать какое-то письмо.

Через несколько минут раздался стук в дверь. В комнату вошла Шейла Фейн. На этот раз она была в белом платье и казалась моложе, чем на пристани. Посадив свою гостью за столик, Тарневеро принял самый деловой и сосредоточенный вид.

– Я хочу, чтобы вы посоветовали мне, что предпринять, – заговорила мисс Шейла.

– Молчите, я все увижу сам, – перебил ее предсказатель, внимательно глядя в середину хрустального шара. – Вы на палубе парохода, ночь, лунный свет… На вас блестящее платье под цвет ваших волос. Рядом с вами мужчина, он протягивает вам бинокль. Вы берете, подносите к глазам, любуетесь тающими огнями гавани…

– Да, так все и было, – восторженно прошептала Шейла. – Но как вы все это узнали?

– Мужчина просит вас о чем-то, – продолжал Тарневеро, не удостаивая ее ответом. – Кажется, это тот джентльмен, которого вы представили мне на набережной. Он просит вашей руки, но вы колеблетесь. Вы очень хотите согласиться, но чего-то опасаетесь, что-то вас останавливает. Вы любите его, так ведь?

– Да, – еле слышно пролепетала Шейла. – Очень. Мы провели вместе всего неделю, но какую сказочную! В первую же ночь на корабле он признался мне в любви – так, как вы только что рассказали. Я еще ничего не ответила. Всем своим существом я жажду сказать, что хочу немного счастья. Но в то же время…

– Вы боитесь, – холодно произнес предсказатель, уставив на женщину холодный пристальный взгляд. – Боитесь чего-то из своего прошлого, что угрожает вашему нынешнему счастью.

– Нет, нет!

– Шейла, вы ведь знаете, что обмануть меня невозможно. Когда это произошло? Скажите, мне нужно это знать ради вашей же пользы.

Ветер раздувал гардины на окне, играя с ними. Мисс Шейла сжалась в своем кресле подобно затравленному зверьку, трясясь от страха и озираясь по сторонам.

– Так когда это случилось?

– Три года назад, – ответила женщина с тяжелым вздохом. – Три года назад в июне…

На лице мага Тарневеро отразилась напряженная работа мысли.

– Значит, июнь, три года назад… – Некоторое время он внимательно вглядывался в хрустальный шар. – Денни Майо, – чуть слышно промолвил он. – Теперь я все вижу…

В этот момент одна из штор отлетела под порывом ветра, и лицо Шейлы оказалось освещено солнцем. Несчастная женщина смотрела на предсказателя, как кролик в гипнотизирующие зрачки удава.

– Нет, я не должна была приходить сюда, – жалобно прошептала она.

– Признайтесь мне, что случилось с Денни Майо? – продолжал Тарневеро, будто не слыша ее слов. – Предпочитаете, чтобы я сам рассказал вам об этом?

Вместо ответа Шейла вытянула дрожащую руку в сторону балкона:

– Балкон. Там…

Пророк встал и подошел к балконной двери, будто успокаивая ребенка, испугавшегося собственной тени.

– Да, там балкон, и он совершенно пуст.