21–22 августа 1941 г. зам. начальника Управления НКВД ЛО ст. майор Госбезопасности Макаров и зам. прокурора Л. Грибанов, соответственно, утвердили следующий документ:
ПОСТАНОВЛЕНИЕ (НА АРЕСТ)
Гор. Ленинград, 1941 года, августа 20 дня. Я, Опер. Уполномоченный I отделения К<онтр>Р<еволюционного> О<тдела> УНКВД ЛО — сержант Госбезопасности Бурмистров, рассмотрев имеющиеся материалы о преступной деятельности —
Ювачева-Хармс Даниила Ивановича, 1905 г. рожд., урож. гор. Ленинграда, русского, б/п, гр-на СССР, детского писателя Горкома писателей, прожив. ул. Маяковского, 11/1, кв. 8,
НАШЕЛ:
что Ювачев-Хармс Д. И. к.-р. настроен, распространяет в своем окружении к.-р. клеветнические и пораженческие настроения, пытаясь вызвать у населения панику и недовольство Сов. правительством.
Ювачев-Хармс заявляет:
— «Советский Союз проиграл войну в первый же день. Ленинград теперь либо будет осажден или умрет голодной смертью, либо разбомбят, не оставив камень на камне. Тогда же сдастся и Балтфлот, а Москву уже сдадут после этого без боя».
И далее: — «Если же мне дадут мобилизационный листок, я дам в морду командиру, пусть меня расстреляют; но форму я не одену и в советских войсках служить не буду, не желаю быть таким дерьмом. Если меня заставят стрелять из пулемета с чердаков во время уличных боев с немцами, то я буду стрелять не в немцев, а в их из этого же пулемета».
Ювачев-Хармс ненавидит Советское правительство и с нетерпением ждет смены Сов. правительства, заявляя:
— «для меня приятней находиться у немцев в концлагерях, чем жить при Советской власти».
На основании вышеизложенного —
ПОСТАНОВИЛ
Ювачева-Хармса подвергнуть обыску и аресту, заключив в тюрьму УНКВД ЛО.
Оперуполномоченный I отделения,
сержант Гос. Безопасности
<Бурмистров> <подпись>
Начальник I отделения КРО,
лейтенант Гос. Безопасности
<Кожемякин> <подпись>
«Согласен»: Начальник КРО УНКВД Л/О
капитан / Гос. безопасности
<Занин> <подпись> (л. 2–3).
В соответствии с этим «Постановлением» 23 августа в квартире Хармса с 13 до 14.45 был произведен обыск, причем, судя по настоящему и нижеследующему протоколам, самого Хармса в этот час в квартире не было: в качестве лица, у которого произведен обыск, расписалась его жена М. В. Малич, и копия протокола обыска выдана была под расписку ей же (л. 10 об.). Кроме М. Малич, при обыске присутствовал «домработник Кильдеев» — уже известный по одному из обысков у Хармса в 1931 г., здесь еще указаны его имя и отчество: Ибрагим Киржанович, напоминающие о дворнике Ибрагиме из хармсовского рассказа (см. т. 2, примеч. к 69).
Изъято при обыске следующее:
1) Писем в разорванных конвертах 22 шт.
2) Записных книжек с разными записями 5 штук.
3) Религиозных разных книг 4 штуки.
4) Одна книга на иностранном языке.
5) Разная переписка на 3-х листах.
6) Одна фотокарточка (л. 10).
Что касается самого Хармса, то в деле имеется протокол его личного обыска:
гор. Ленинград 23 августа месяца 1941 г.
Сотр. УНКВД ЛО Цыганов
На основании ордера за № 550 от 23 Августа месяца 1941 г. в присутствии сотр. Коростелина
Руководствуясь ст. ст. 175–185 УПК, произвел обыск у Ювачева-Хармс Даниила Ивановича в здании УНКВД ЛО
Согласно ордера задержан Ювачев-Хармс Даниил Иванович
Изъято при обыске следующее:
1) Паспорт XII ПС № 679339, выдан 7/VI-41 г. 7 отделением милиции гор. Ленинграда на имя Ювачева-Хармса Даниила Ивановича.
2) Свидетельство об освобождении от воинской обязанности за негодностью по болезни № 49, выдано 3/XII-1939 г. Дзержинской районной комиссией гор. Ленинграда на имя Ювачева-Хармс Даниила Ивановича.
3) Копия свидетельства о браке и разные справки на имя Ювачева-Хармс Д. И. на 7 п/л.
4) Анализ № 26248 Тубдиспансера № 1. Выписка из акта освидетельствования № ГН 396623 ВТЭК и Профконсультационная путевка.
5) Заявление от Даниила Хармса на имя Ленсовета на
1 листе.
6) Стихи в рукописи «Элегия» на 2-х полулистах за подписью Александр Введенский.
7) Записная книжка с разными записями, одна.
8) Членский билет № 233 °Cоюза советских писателей СССР от 1/XII-1934 г. на имя Хармс Д. И.
9) Пять листов бумаги с разными рисунками в красках и с подписями.
10) фотокарточек 6 штук, две из них завизированы.
11) Книга «Новый завет» издания 1912 г. с пометками и записями на полях.
12) Бумажник старый коленкоровый с записью на обложке внутри отделения, один.
13) Два ж/д билета за № 0730 и 2350 — использованные.
14) Лупа в медной квадратной оправе — одна.
15) Часы белого металла, открытые, карманные за № 3232.
16) Кольцо белого металла с большим желтым камнем.
17) Кольцо желт. металла.
18) Три стопки и одна рюмка белого металла.
19) Портсигар белого металла, один.
20) Мундштук янтарн. с оправой желт. металла, один.
21) Две медные и одна дер. иконка.
22) Брошка формы восьмиугольника с разноцветными камнями и с надписью «Святый Иерусалим (Апок. XXI гл.) 22 апр. 1907 г. СПБ» желтого металла, одна. Два коробка спичек с инициалами «Д. Х.».
23) Иконка (брелок нашейный желтого металла с надписью «Благослови. Даниилу Ювачеву от Митрополита Антония 22 августа 1906 г.».
24) Крестик (нашейный) самодельный белого металла.
Обыск производился с 13 час. 20 мин до 14 час. При обыске заявлены жалобы:
1) на неправильности, допущенные при обыске и заключающиеся, по мнению жалобщика, в следующем не заявлено
2) на исчезновение предметов, не занесенных в протокол, а именно не заявлено
При обыске опечатано ничего не опечатано
Подпись лица, у которого производился обыск:
Дан. Хармс (Ювачев-Хармс Д. И.) <подпись>
Понятые Н. Коростелин <подпись> <Коростелин>
Производивший обыск сотрудник НКВД Цыганов
<подпись> <Цыганов>
Все претензии и поступившие заявления внесены в протокол.
За всеми справками, указывая № ордера, день его выдачи, когда был произведен обыск, обращаться в комендатуру УНКВД ЛО по проспекту Володарского, д. № 6, справочное бюро.
23 Августа 1941 года
Сотр. Цыганов <подпись>
Копию протокола обыска получил:
Д. Хармс (Ювачев-Хармс) <подпись>
(л. 9–9 об.)
Все драгоценности, а также трубка, тросточка, паспорт, членский билет № 233 °Cоюза писателей и множество мелочей, находившихся, по-видимому, в «полевой сумке», приняты по квитанции на тюремное хранение (л. 11–13).
В «Анкете арестованного», помимо общеизвестного, есть странности: в качестве места образования Хармс указал Физико-математический институт, а в пункте «Судимость» записал: «был под следствием в 1930 г., освобожден без предъявления обвинения» (л. 6–7). В «Словесном портрете», заполненном тюремным старшиной, отмечено, что арестованный «хромает на левую ногу» (л. 7 об.).
Далее следует «Акт медицинского освидетельствования», датированный тем же днем ареста, где в графе «Психическая сфера» записано: «В обстановке ориентируется. Имеет навязчивые идеи, внимание понижено. Высказывает фантастические идеи»; установлен диагноз «Психоз (шизофрения?)» и дано заключение: «К физическому труду не годен. Следовать этапом может» (л. 14–14 об.).
25 августа Хармс был подвергнут допросу. В предваряющей анкете на вопрос о прежних репрессиях показал:
«В 1930 г. арестовывался органами НКВД по обвинению в контрреволюционной деятельности, через 4 месяца был освобожден за прекращением дела. В 1935 г. арестовывался органами НКВД по обвинению в незаконной коммерческой деятельности, через несколько дней был освобожден за прекращением дела» (л. 15 об.).
Далее следуют:
Показания обвиняемого Ювачева-Хармс Даниила Ивановича
«25» августа 1941 г.
Допрос начат в 22 часа.
Вопрос:Расскажите о своих преступлениях против Советской власти.
Ответ:Никогда никаких преступлений, направленных против Советской власти, я не совершал.
Вопрос:Неправда. Следствие располагает данными о том, что вы проводили преступную антисоветскую деятельность, и предлагает дать правдивые показания.
Ответ:Еще раз повторяю, что никогда никаких преступлений, направленных против Советской власти, я не совершал. Допрос закончен в 24 часа. Протокол мною прочитан и с моих слов записан правильно. Дан. Хармс. <подпись>
Допросил: Зам. Нач. След. отделения
КРО УНКВД ЛО
<Артемов> (л. 15–16)
Таким образом, все, что было сказано между следователем и обвиняемым в течение двух часов допроса, уложилось в два вопроса и два лапидарных ответа.
Через день, 27 августа, было оформлено следующее:
Город Ленинград, 1941 года, августа 27 дня, я. Зам. Нач. Следственного отделения КРО УНКВД ЛО — Артемов, рассмотрев след<ственное> дело № 2196–1941 года по обвинению
Ювачева-Хармс Даниила Ивановича,
НАШЕЛ:
Ювачев-Хармс Д. И. был арестован за проведение контрреволюционной пораженческой агитации среди своего окружения.
Будучи вызван на допрос, Ювачев-Хармс проявил признаки психического расстройства, а поэтому, руководствуясь ст. ст. 202 и 203 УПК РСФСР,
ПОСТАНОВИЛ:
Ювачева-Хармс Даниила Ивановича для определения его психического состояния направить в Психиатрическое отделение тюремной больницы для следственных заключенных.
Следствие по делу № 2196–1941 года приостановить. Копию настоящего постановления направить Ленгорпрокурору.
Зам. Нач. Следств. отд. КРО УНКВД ЛО
Артемов <подпись>
Согласен: Нач. Следств. отд. мл. лейтенант
Госуд. безопасности
Баскаков <подпись>
2 сентября Хармс был переведен в тюрьму № 2 на Арсенальной ул., д. 9, — что являлось эвфемизмом тюремной больницы. Здесь он обследовался, и через неделю, 10 сентября, врачи составили «Заключение о психическом состоянии следственного заключенного Ювачева-Хармс Даниила Ивановича, 1905 г. рождения, находящегося на испытании в отделении судебно-психиатрической экспертизы со 2 сентября 1941 г. по настоящее время».
За некоторыми деталями физического и психического состояния Хармса следовало:
Сведения со слов испытуемого: отец по профессии археолог, умер 83 лет от роду, находясь в течение 12-ти лет в заточении в Шлиссельбургской крепости, болел там душевным расстройством. Мать умерла 60-ти лет. В семье было 4 человека детей, один умер, из оставшихся испытуемый старший. В детстве перенес корь, скарлатину, ветряную оспу <…>. Кончил 9-летку, затем 3 года был в университете на физико-математическом факультете, но не кончил его. С 20-ти лет стал зарабатывать в качестве детского писателя, в последующем также занимался литературным трудом, однако года два как писать стало труднее, стал увлекаться своими идеями изобретательства (устранение небольшой погрешности). В текущем году прошел комиссию на предмет определения инвалидности по второй группе.
В 1939 году лежал в психдиспансере.
От военной службы был освобожден по ст. 7.
Психическое состояние и поведение: сознание ясное, правильно ориентирован во времени, месте и окружающем. Высказывает обширные бредовые идеи изобретательства. Считает, что он изобрел способ исправлять «погрешности», так называемый пекатум парвум. Считает себя особенным человеком с тонкой и более совершенной нервной системой, способной устранять «нарушенное равновесие» созданием своих способов. Бред носит характер нелепости, лишен последовательности и логики, так, например, объясняет причину ношения головных уборов, это желание скрыть мысли, без этого мысли делаются открытыми, «наружными». Для сокрытия своих мыслей обвязывает голову тесемкой или тряпочкой. Всем своим «изобретениям» дает особенное название и термин.
Критика к своему состоянию снижена. Эмоциональный тон бледный, с окружающими контакт избирательный, поверхностный.
Режиму отделения подчиняется пассивно. Вегетативные процессы без резких отклонений.
Документально: история болезни за № 410/11861 из нервно-психиатрического диспансера Василеостровского района указывает, что Ювачев-Хармс Даниил Иванович находился на излечении с 29 сентября 1939 г. по 5 октября 1939 г. с диагнозом шизофрения. За время пребывания отмечено: бредовые идеи изобретательства, отношения и преследования, считает свои «мысли открытыми и наружными», если не носит вокруг головы повязки или ленты, проявлял страх перед людьми, имел навязчивые движения и повторял услышанное. Выписан был без перемен. Подпись дир<ектора> — Пахомов.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
На основании вышеизложенного, а также данных дела и личного освидетельствования испытуемого, комиссия 10-го сентября 1941 г. с участием профессора Озерецкого Н. И. пришла к заключению, что Ювачев-Хармс Даниил Иванович страдает душевным расстройством в форме шизофрении.
Заболевание давнее, предсказание неблагоприятное.
Как душевнобольной, Ювачев-Хармс в инкриминируемом ему деянии является не ответственным, т. е. невменяемым, и подлежит лечению в психиатрической больнице.
Начальник Санчасти <д-р Родионова>
Профессор-психиатр <Озерецкий Н. И.>
Зав. псих. отд. <д-р Келчевская>
Эксперты-психиатры <д-р Волкова>
<д-р Ластовецкий>
<Печать>
10/IX-1941 г.
(л. 19–20)
Хармс остался в больнице.
22 октября «Заключение» было, по-видимому, затребовано следственным отделением НКВД (сопроводительное письмо — л. 18). Возможно, что тогда же вернулся из больницы и Хармс, но следствие возобновилось лишь через месяц с небольшим (в «Постановлении» от 26 ноября о возобновлении следствия сказано: «Принимая во внимание, что Ювачев-Хармс Д. И. возвратился из больницы с заключением судебно-психиатрической экспертизы, поэтому постановил: Следствие по делу № 2196–41 г. по обвинению Ювачева-Хармс Д. И. с сего числа возобновить» (л. 21).
В этот день допрашивался свидетель.
К делу № 2196
1941 г., ноября мес. 26 дня. Я, оперупол. КРО УНКВД ЛО мл. лейт-т КБ Бурмистров, допросил в качестве свидетеля
1. Фамилия Оранжереева
2. Имя и отчество Антонина Михайловна
3. Год рождения 1897
4. Место рождения г. Ленинград
5. Местожительства пр. К. Либкнехта, д. 72, кв. 15
6. Нац. и гражд. (подданство) русская, гр-ка СССР
7. Паспорт
8. Род занятий Военно-медицинская академия, переводчица
9. Социальное происхождение из мещан
10. Социальное положение (род занятий и имущественное положение)
а) до революции на иждивении родителей
б) после революции служащая
11. Состав семьи одинокая
12. Образование (общее, специальное) высшее. В 1924 году окончила Ленинградск. университет по специальности географ-экономист
13. Партийность (в прошлом и настоящем) б/п
Показания свидетеля Оранжереева Антонина Михайловна «26» ноября 1941 г.
Допрос начат в 18 часов
Об ответственности за дачу ложных показаний я предупреждена по ст. 95 УК РСФСР и за отказ от дачи показания предупреждена по ст. 92 УК РСФСР. Ст. 95 и 92 УК РСФСР мне разъяснены.
А. Оранжереева <подпись>
Вопрос:Знаете ли Вы Ювачева-Хармс Даниила Ивановича?
Ответ:Да, Ювачева-Хармс Даниила Ивановича я знаю.
Вопрос:Когда и при каких обстоятельствах Вы с ним познакомились?
Ответ:С Хармсом-Ювачевым я познакомилась в ноябре месяце 1940 года через моего знакомого СНО Евгения Эдуардовича, арестованного органами НКВД в начале войны с фашистской Германией.
Вопрос:Были ли между Вами и Хармсом-Ювачевым какие-либо личные счеты или неприязненные отношения?
Ответ:Нет. Личных счетов и неприязненных отношений с Хармсом у меня не было, наоборот, наши отношения были дружественными.
Вопрос:Охарактеризуйте Ювачева-Хармса с политической стороны.
Ответ:Ювачева-Хармс могу охарактеризовать как человека, враждебно настроенного по отношению к ВКП(б) и Советской власти, занимающегося проведением антисоветской деятельности.
Вопрос:Расскажите, что Вам известно об антисоветской деятельности Ювачева-Хармс Даниила Ивановича?
Ответ:Мне известно, что Ювачев-Хармс, будучи антисоветски настроен, после нападения фашистской Германии на Советский Союз систематически проводил среди своего окружения контрреволюционную пораженческую агитацию и распространял антисоветские провокационные измышления. Ювачев-Хармс в кругу своих знакомых доказывал, что поражение СССР в войне с Германией якобы неизбежно и неминуемо. Хармс-Ювачев говорил, что без частного капитала не может быть порядка в стране. Характеризуя положение на фронте, Ювачев-Хармс заявлял, что Ленинград весь минирован, посылают защищать Ленинград невооруженных бойцов. Скоро от Ленинграда останутся одни камни, и если будут в городе уличные бои, то Хармс перейдет на сторону немцев и будет бить большевиков. Хармс-Ювачев говорил, что для того, чтоб в стране хорошо жилось, необходимо уничтожить весь пролетариат или сделать их рабами. Ювачев-Хармс высказывал сожаление врагам народа Тухачевскому, Егорову и др., говоря, что, если бы они были, они спасли бы Россию от большевиков. Других конкретных высказываний в антисоветском духе Ювачева-Хармса я теперь не помню.
Вопрос:Что Вы можете дополнить к своим показаниям?
Ответ:Больше по существу вопроса дополнить ничего не могу.
Допрос закончен 19 часов 30 м.
26/XI-41 г.
Протокол записан с моих слов правильно и мною прочитан.
А. Оранжереева <подпись>
Допросил опер. уп. I отд. КРО УНКВД ЛО
мл. л-т ГБ <Бурмистров> (л. 22–24)
Через два дня после возобновления следствия по делу Хармса и допроса свидетельницы Оранжереевой следователь Артемов оформил
Гор. Ленинград, 1941 года, ноября 28 дня, я, Зам. Нач. 9-го отделения КРО УНКВД ЛО мл. лейтенант Госбезопасности Артемов, рассмотрев след<ственное> дело № 2196–41 г. по обвинению —
Ювачева-Хармс Даниила Ивановича, 1905 г. р., урож. г. Ленинграда, русского, гр-на СССР, б/п, писателя, прожив. по ул. Маяковского, 11, кв. 8,
НАШЕЛ
В УНКВД ЛО поступили данные о том, что проживающий в Ленинграде Ювачев-Хармс проводит контрреволюционную деятельность.
На основании этого Ювачев-Хармс Д. И. 23.VIII.41 г. был арестован.
Произведенным расследованием установлено, что Ювачев-Хармс Даниил Иванович действительно с начала войны между СССР и фашистской Германией проводил среди своего окружения контрреволюционную пораженческую агитацию, направленную к подрыву военной мощи Советского Союза, к разложению и деморализации тыла Красной армии.
Будучи вызван на допрос в качестве обвиняемого, Ювачев-Хармс Д. И. проявил признаки психического расстройства, в связи с чем был направлен для определения его психического состояния в Психиатрическое отделение тюремной больницы для следственных заключений.
Согласно заключения судебно-психиатрической экспертной комиссией Ювачев-Хармс Даниил Иванович с давнего времени страдает душевным расстройством в форме шизофрении и, как душевнобольной, являлся и является невменяемым, как к моменту совершения преступления, так и в настоящее время, и подлежит лечению в психиатрической больнице.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 11 УК РСФСР,
ПОСТАНОВИЛ:
Следственное дело № 2196–41 г. по обвинению Ювачева-Хармс Даниила Ивановича в пр. пр. ст. 58–10, ч. II УК РСФСР по согласованию с Ленгорпрокурором направить на рассмотрение Военного трибунала пограничных и внутренних войск НКВД Лен. округа, для применения в отношении Ювачева-Хармс Д. И. мер принудительного лечения.
Зам. Нач. 9 отд. КРО УНКВД ЛО
мл. лейт. Госбезопасности
Артемов <подпись>
Нач. 9 отд. КРО УНКВД ЛО
ст. лейтенант Госбезопасности
Подчасов <подпись> (л. 25)
5 декабря 1941 г. прокурор Л. Грибанов утвердил настоящее постановление и распорядился направить дело в Военный трибунал войск НКВД ЛВО (л. 25). И уже 7 декабря «в закрытом судебном заседании без прения сторон», заслушав доклад прокурора Чебанова и сообщение содокладчика Орлова, Военный трибунал в составе председателя, бригвоенюриста Марчука, членов трибунала Орлова и Герасимова при секретаре Ковригиной
ОПРЕДЕЛИЛ:
«Ввиду того, что, согласно заключения судебно-психиатрической экспертизы от 10/IX-41 г., обвиняемый Ювачев-Хармс признан душевнобольным и невменяемым в инкриминируемом ему обвинении, но по характеру совершенного им преступления он является опасным для общества, руководствуясь ст. II УК РСФСР, Ювачева-Хармс направить в психиатрическую лечебницу для принудительного лечения до его выздоровления, и дело возвратить в I Спецотдел УНКВД ЛО» (л. 29).
И вот последний документ дела № 2196, датированный 1941 годом (8 декабря):
Начальнику Внутренней Тюрьмы УНКВД
Направляется копия протокола подготовительного заседания Военного Трибунала Ленокруга от 7/XII-41 г. за № 989 для исполнения в части направления з/к Ювачева-Хармс Д. И. на принудительное лечение в психлечебницу.
Старший секретарь Военного Трибунала
Военный юрист 3-го ранга (Бочков)
(л. 30)
Даниилу Хармсу было отпущено судьбой еще около двух месяцев жизни, но документов, проливающих свет на трагический ее финал, в деле нет.
В апреле 1960 года сестра Д. И. Хармса Елизавета Ивановна Грицина обращается к Генеральному прокурору СССР Руденко с просьбой «пересмотреть дело моего брата и реабилитировать его» (л. 32). Ходатайство Е. И. Грициной от имени ленинградских писателей поддерживает ответственный секретарь Ленинградского отделения Союза писателей РСФСР поэт А. Прокофьев (л. 31). К этим письмам на имя Генерального прокурора СССР приложена короткая биографическая справка (всего на полстранички машинописного текста), и на ней чьей-то рукой написано:
«Дата смерти — 2 февраля 1942 года (согласно извещения тюрьмы № I гор. Ленинграда от 3/II-42 г.)».
25 июля 1960 года было принято постановление прокуратуры г. Ленинграда «уголовное дело в отношении ЮВАЧЕВА-ХАРМС Даниила Ивановича по ст. 58–10 ч. II УК РСФСР прекратить за отсутствием в его действиях состава преступления». Так, спустя 19 лет после ареста Д. И. Хармс был реабилитирован.