Нет, Ириди вовсе не бросила товарищей – по крайней мере, согласно плану, составленному Ронином на крайний случай. Однако дренейка чувствовала себя едва ли не предательницей и от души молилась о том, чтобы поскорее вернуться на помощь волшебнику и остальным.

Помогая им, ей следовало завершить освобождение Ззераку, которого жрице было особенно стыдно бросать в трудный час, или же, совершив чудо из чудес, отыскать Краса с Кейлеком.

Если, конечно, они еще живы.

Одна беда: совершить хоть что-нибудь из желаемого у жрицы не было времени. Она чувствовала, как сотворенное Синестрой чудовище приближается, а при помощи посоха смогла оценить его небывалую мощь. Вдобавок, часть этой мощи была порождена весьма неожиданной силой… энергиями второго посоха. Сознает ли вор и убийца, что натворил? Об этом оставалось только гадать.

Что до самой дренейки, исчезнуть ей помогли вовсе не силы посоха, но одноразовое заклинание, сотворенное для нее Ронином как раз ради такого, крайнего случая. Все, что требовалось от нее – подумать о необходимости бегства и устремить в нужную сторону взгляд. Заклинание Ронин нарочно сотворил так, чтоб место назначения было известно одной ей, а более никому.

Однако попала дренейка совсем не туда, куда рассчитывала. Если сам волшебник мог перемещать ее откуда угодно куда угодно, то сотворенное им заклинание отчего-то оказалось не таким точным. И вот теперь Ириди стояла посреди какого-то коридора где-то в глубине Грим Батола, понятия не имея, где находится и как ей теперь помочь хоть кому-нибудь из своих.

И тут коридор наполнился шумом, которого даже с большой натяжкой желанным не назовешь. Свирепый рык и шипение скардинов она узнала сразу же, и, если не ошиблась в оценках, к ней их приближалось не меньше дюжины.

Едва жрица успела подумать об этом, как скардины потоком хлынули ей навстречу из бокового хода. Ясное дело, охотились жуткие карлики вовсе не на нее, однако, завидев дренейку, предвкушающе зашипели, завыли, оскалили зубы и бросились в атаку.

Первого из скардинов Ириди, развернув посох, ткнула нижним его концом в горло. Едва этот противник упал, второй вцепился в длинное древко и повис на нем всей тяжестью, вынуждая дренейку опустить оружие.

В тот же миг на нее, увлекаемую вниз, прыгнул еще один скардин. Навстречу этому жрица подняла ногу – так, чтобы тот сам и оглушил себя, с разгону врезавшись лбом в копыто. Затем она описала посохом полукруг, сшибая повисшим на нем скардином его же соратников, а, опрокинув таким образом троих, выпустила дар наару из рук.

Посох исчез, и цеплявшийся за него скардин кубарем покатился по коридору. Однако далеко чешуйчатый карлик укатиться не смог, так как почти сразу же столкнулся с перегородившей ход необъятной черной фигурой.

– Дренейка, – прохрипел драконид. – Живьем взять… остальное неважно…

Уцелевшие скардины двинулись к ней. Ириди вскинула руку, призывая посох…

Бич драконида с потрясающей быстротой хлестнул ее по запястью. Рука Ириди дернулась, и посох, едва появившись, рассеялся, будто туман.

Раск дернул ее к себе, и дренейка упала вперед. В падении она вновь призвала посох, но к тому времени скардины почти добрались до нее.

И тут по коридору эхом разнесся боевой клич. Из-за спины драконида выскочил один-единственный воин, дворф с одной-единственной здоровой рукой… и с одной-единственной ладонью.

Увидев его, Ириди не поверила собственным же глазам.

– Ром?

Командир дворфов взмахнул топором, но драконид в последний миг успел пригнуть голову, и лезвие плашмя угодило Раску в висок. Нанеси этот удар кто другой, драконид и глазом бы не моргнул, однако могучий дворф сумел оглушить куда более рослого, широкоплечего врага.

Но доводить дело до конца Ром не стал, а вместо этого со всех ног помчался к дренейке. Тем временем Ириди, воспользовавшись нежданным появлением дворфа, вскочила, угостила пинком одного из изумленных скардинов, а еще одному подсекла ноги посохом.

Однако в низком и узком туннеле дар наару оказался не столько подспорьем, сколько помехой: слишком уж он был длинен, чтобы как следует управляться с ним, когда вокруг столько скардинов. В конце концов Ириди развеяла посох и целиком положилась на искусство рукопашного боя, которому в ее ордене обучали всех до единого.

Разбег очередного скардина позволил ей оттолкнуть карлика к одному из товарищей. Перепрыгнув через очередного врага и приземлившись, жрица ударила копытом назад, отчего скардин распластался по стене.

Тем временем Ром без затей, точно крестьянин, выкашивающий лужок, прорубал сквозь толпу звероподобных коротышек путь к ней. Прежде, чем он добрался до Ириди, трое скардинов пали под ударами топора, а еще двое без сил прислонились к стенам, зажимая ладонями раны.

– Сюда! – прорычал Ром, указывая в направлении, противоположном тому, откуда появился.

– А что там?

– Что-нибудь да найдется! Больше я ничего не знаю и знать не желаю! А об обратном пути, миледи, и разговора не может быть!

Слова его были истинной правдой. Черный драконид, Раск, успел прийти в себя и, изготовив бич к бою, проталкивался к ним сквозь толпу скардинов. Тут Ириди впервые обратила внимание на тяжелый топор за спиной главного стража. В этом туннеле Раск биться им в полную силу не мог – оттого-то бичом и орудовал, однако оказаться с ним рядом, когда он пустит в дело топор, было бы весьма и весьма неразумно. Судя по виду, драконид мог одним махом разрубить любого из противников напополам.

Ром подтолкнул Ириди вперед. Вопрос, насколько впереди безопаснее, казался, по меньшей мере, спорным, однако Ириди, вполне готовая защищать обоих от всякого, кто нападет с фронта, не возразила и словом.

– О боги! – взорвался дворф. – Как жаль, что кисть не вернуть! Чешется всюду… надо думать, блох на тварях этих проклятых – тьма тьмущая!

Однако блохи в эту минуту были наименьшей из их забот. Да, многие скардины остались позади, но и следом чешуйчатых карликов мчалось более чем достаточно: Раск гнал их вперед, либо, если они слишком уж медлили, расшвыривал в стороны.

У виска свистнул в воздухе шарообразный снаряд. Оглянувшись назад, Ириди увидела, что кое-кто из скардинов вооружен теми же зловещими устройствами наподобие арбалетов, которые она видела там, в огромном подземелье. То и дело приостанавливаясь, преследователи стреляли вслед беглецам и продолжали погоню.

Ни Ириди, ни Ром по-прежнему не имели понятия, куда направляются, но бежали туда изо всех сил. Вот только путь их был не совсем чист: скардины то падали из дыр в потолке, то выскакивали из нор в полу. Очевидно, преследователи успели их обо всем известить, хотя в издаваемом этими существами ворчании и рыке Ириди никакого смысла разобрать не могла.

Вдруг Ром, бежавший за нею, крякнул от неожиданности: выпрыгнувший из бокового хода скардин ухватил его за ногу. На помощь первому скардину тут же подоспел второй, и оба живо поволокли Рома назад.

Призвав посох, дренейка ткнула кристаллом в их звероподобные морды. Воспользоваться всей мощью посоха вблизи от Рома она не решилась, однако сотворенная ею вспышка света заставила скардинов заверещать, выпустить добычу и ускользнуть прочь, в уютную темноту. Яркий свет карлики-выродки воспринимали еще болезненнее, чем дворфы.

Едва Ириди помогла Рому подняться на ноги, над беглецами нависла огромная черная туша.

Хищно осклабившись, Раск вскинул над головой бич.

Ириди ткнула вверх посохом. Раск легко уклонился, изогнувшись назад.

Однако целила она вовсе не в драконида – скорее, в свод потолка прямо над ним. Обломки камня посыпались вниз… а за ними – еще и еще…

Выпустив посох, Ириди схватила Рома за руку и потащила вперед. Раск с запозданием протянул руку вслед, к сапогу дворфа, но промахнулся.

Потолок за спинами бегущих просел, рухнул, завалив проход снизу доверху.

– А ты соображаешь, что весь этот клятый камень на нас с тобой обвалиться мог? – проворчал Ром, забывшись и снова сбившись на прежний, привычный говор.

– Я почувствовала в нем слабину и решила, что удар подействует именно так, как в итоге и вышло, – объяснила жрица. – Я следовала тем же принципам, к каким прибегал мой наставник, объясняя неофитам вроде меня, как защищаться от физического нападения.

– Ну, а любой дворф, проживший в подземельях почти всю жизнь, подтвердит: удар в эту самую «слабину» мог с тем же успехом похоронить заживо нас, а не завалить путь перед драконидом.

Полагая, что Ром действительно разбирается в этом лучше, возражать Ириди не стала. До сих пор судьба благоволила ей… правда, надолго ли это, дренейка сказать не могла.

Достигнув развилки, они задержались, чтоб выбрать путь. Куда лучше свернуть, ни Ириди, ни Ром не знали.

Дворф оглянулся назад.

– Скардины до сих пор разгребают завал… если только не знают обходного пути, – сказал он, вновь устремив взгляд на дренейку. – Я-то, положим, заблудился, но как ты, миледи, там оказалась?

Ириди быстро рассказала, что произошло с нею, закончив на заклинании Ронина, позволившем ей исчезнуть из-под носа разгневанной Синестры.

– Так, значит, волшебник тоже здесь? Оно бы и хорошо, да только рассказ твой заставляет задуматься: есть ли хоть у кого-нибудь на свете шанс одолеть эту стерву и ее распроклятую тварь?

– По-моему, тут нам поможет Ззераку… причем охотно.

– Ззераку… так зовут зверя, которого они держат связанным? – вытаращился на нее Ром. – И ты вправду думаешь, будто освободить его – идея хорошая?

– Да. И Ронин тоже уверен, что нам нужно освободить его. Потому и хотел, чтобы у меня была возможность сбежать без него. Ззераку – ключ ко всему.

Командир дворфов почесал в бороде.

– Спустить с привязи еще один ужас в надежде, что он одолеет другой! Наверное, я умом повредился, ежели верю, будто вы понимаете, что творите…

Умолкнув, он окинул оценивающим взглядом оба туннеля.

– Выбирай любой.

Наморщив лоб, дренейка помедлила, поколебалась и указала на правый.

– Мне, видишь ли, который час не везет, – пояснил Ром, – и, раз уж я выбрал бы левый, наверное, лучше пойти твоим.

– Вот так вот просто? Наугад?

Ром хмыкнул.

– Ты же жрица какого-то ордена! Бьюсь об заклад, в вашем учении об удаче и озарениях что-нибудь да говорится.

Дренейка кивнула, подтверждая его правоту.

– Каждый – сам творец удач своих и неудач… а всякое «озарение» есть лишь небрежность в умозаключениях.

– Ну да, ну да, именно так любой жрец и скажет!

С этими словами Ром свернул в выбранный ей коридор.

Оглянувшись назад, дренейка двинулась следом.

Его рев вновь сотряс весь Грим Батол. Начисто позабыв о врагах госпожи, скардины в огромном подземелье устремились к ближайшим норам. Драконоры и драконид остались на месте, но даже этим черным великанам явно хотелось бы оказаться где-нибудь подальше отсюда.

Рептилии, которых «матушка» назвала ящерами, съежились, сжались: прежде страх был им неведом, и тем сильнее, неодолимее оказался сейчас. Даже дальние родичи скардинов, дворфы, вжались спинами в стены, будто надеясь, что их не заметят.

Даргонакс рассмеялся. Вселять в окружающих ужас пришлось ему по нраву.

Не дрогнули всего только трое. Дракона пустоты Даргонакс раньше ни разу не видел, хотя жизненной силы пленника поглотил, отведал на вкус немало. Дракон пустоты не мог даже сдвинуться с места, однако им овладел явно не страх, а ярость. Уже одно это привело Даргонакса в нешуточное восхищение. Дракон пустоты оказался не просто жалким невольником, но существом много, много выше всех остальных, кроме тех, что, как обещала «матушка», станут следующими.

Второй из этих троих, конечно же, оказалась она. По-прежнему в облике смертной, при виде творения рук своих «матушка» заулыбалась от гордости. Даргонакс расправил огромные перепончатые крылья, насколько хватило места, и игольно-острые кончики их оставили царапины на твердом камне скалы. Вытянись он в полный рост, его аметистовое тело заполнило бы без остатка все подземелье. Дракона пустоты он превосходил в величине вдвое, а может, и втрое. Контуры его туловища сияли неярким туманным светом, словно бесплотные, призрачные.

– А вот и мое дитя, – сообщила Синестра всем, кто еще мог ее слышать, но в особенности кое-кому одному. – Разве он не великолепен?

Но третий из тех, кто посмел не испытывать страха, отрезал лишь:

– Он – само непотребство.

Даргонакс тут же склонил к оскорбителю огромную голову. В его пасти, куда могла поместиться дюжина ящеров разом, сверкали сотни зубов, каждый – длиною с меч. Переднюю часть ее украшали чудовищные клыки вдвое длиннее прочих зубов, придававшие «улыбке» сумеречного дракона еще более устрашающий вид. Венчали голову кривые, загнутые к затылку рога, соперничавшие с жуткого вида шипами, гребнем тянувшимися от темени к шее и далее, а затем словно взрывавшимися, в невероятном множестве усеивая громаду тела Даргонакса до кончика хвоста. Казалось, с каждым сделанным вдохом сумеречный дракон чуточку прибавляет в величине. В огромных, точно щит великана, глазах без зрачков застыло отражение жалкого человечишки в длинных одеждах, обреченного на скорую гибель.

– Нет, Даргонакс! – приказала Синестра, хотя в ее голосе не слышалось ни намека на беспокойство о жертве исполинского зверя. – Нет… не сейчас.

Даргонакс слегка подался назад, обратил взгляд в сторону черной драконицы, тело его запульсировало, заискрилось.

– Но, матушка… ты ведь мной больше не командуешь.

Огромный зверь вновь устремился к добыче… и вдруг все его тело пронзила нестерпимая боль. Как он ни корчился, как ни извивался, а избавиться от мук не мог. Казалось, его вот-вот разорвет на миллион крохотных кусочков…

– Разве я не предупреждала о надлежащем поведении? – промурлыкала супруга Смертокрыла. – Уж не решил ли ты, будто перерос мою власть? Ты же знаешь: от того, что внутри тебя, не убежать.

Ответить Даргонакс не мог – мог разве что вопить, визжать от немыслимой муки. Самый чудовищный зверь на весь мир, он, корчась в судорогах, рухнул на пол.

Глядя на все это, Ронин, знавший, какими силами наделены драконы из рода Смертокрыла, задумался: что же за заклинание она сотворила? Обычным его было никак не назвать. Вдобавок, от него веяло знакомой гнусностью, которой он не чувствовал с… с того самого дня, как уничтожил Душу Демона, со дня изгнания орков из Грим Батола.

Волшебник невольно вытаращил глаза.

«Со дня уничтожения Души Демона…»

Что до крылатого исполина – он, наконец-то, оправился настолько, чтоб поднять взгляд на создательницу и мучительницу.

– Ты обманула меня! Обманула! – кое-как проговорил он. – Но я сильнее! Сильнее! Я – Даргонакс! Я…

Тут он вновь вскрикнул и замер. Тело его продолжало мерцать… и в какой-то миг его мерцание обрело в точности тот же оттенок, что и свет, испускаемый пагубным творением Смертокрыла.

– Ты – тот, кем велю быть я, – с безумной улыбкой возразила Синестра. – Мое любимое чадо.

В пещеру, где висел Крас, снова вбежала Вериса.

– Ты это слышал?

– Да. Началось. Она спустила с привязи нашу погибель.

– О великий… Крас… могу ли я чем-то помочь тебе?

Дракон в облике мага с трудом перевел взгляд на нее. Правду Вериса знала, это он видел, и убеждать ее в обратном не было смысла.

– Нет. Теперь все зависит от вас с Кейлеком.

В этот миг из соседнего подземелья донесся стон. Эльфийка оглянулась на звук и снова, по-видимому, раздираемая противоречивыми чувствами, перевела взгляд в сторону Краса.

– Ступай… ступай к нему…

Эти слова стоили красному последних сил. Перед глазами все расплылось. Вериса превратилась в мутное пятно.

– Я скоро вернусь! – крикнула она. – Клянусь тебе!

Но стоило ей уйти, и Крас начал прощаться с жизнью. Времени оставалось всего ничего, а ему напоследок хотелось бы знать, вправду ли он совершил для Азерота немало достойного, или же просто тешил иллюзиями собственное тщеславие. Добром ли помянут его после смерти… или же проклянут его память?

Однако, едва он взялся за подведение итогов, подземелье озарилось светом – ярким, утешающим светом, унесшим прочь всю его боль.

«Итак… время вышло… я уже умираю».

Но тут его окликнули. Голос, определенно, казался знакомым, а поскольку был женским, Крас предпочел, чтобы он принадлежал той, кто для него дороже всего на свете.

– Алекс… Алекстраза?

В ослепительном зареве возник чей-то силуэт.

Опасаясь, что слабость синего обернула его состояние к худшему, Вериса со всех ног мчалась к нему мимо драконьих яиц, мимо озер лавы, однако, увидев Кейлека, остановилась, как вкопанная.

Юного дракона окружало яркое зарево, не похожее ни на отсветы лавы, ни на свет, излучаемый Душой Демона возле Краса. В этом зареве чувствовалось отрадное тепло, сразу же напомнившее о восходящем солнце.

Кейлек что-то пробормотал, поднял руку, словно затем, чтоб нежно коснуться кого-то невидимого, склонившегося над ним.

В то же время со стороны подземелья, где висел Крас, до ушей следопытки донесся женский голос.

Решив, что это вернулась Синестра, Вериса без колебаний помчалась назад, на выручку красному дракону. Да, она понимала, что расклад сил отнюдь не в ее пользу, но… какая разница?

Однако, вбежав в подземелье, коварной супруги Смертокрыла она там не обнаружила. Мало этого – дракона в облике мага на месте не оказалось тоже. И даже тот самый сталактит был безупречно чист: от жизненных соков Краса ни на нем, ни на полу под ним не осталось ни капельки.

Сбитая с толку, Вериса оглянулась…

Увесистый кулак угодил ей в подбородок. Голова ее мотнулась вбок, и Вериса рухнула на пол.

– Какое счастье! Как же я рад видеть тебя, дорогая кузина, – прорычал Зендарин. – Выходит, прежде чем покинуть этот приют умалишенных, мне нужно завершить не одно – два дела!

Оглушенная, Вериса перевернулась на бок.

– Где… что ты с ним сделал?

Эльф крови смерил ее пренебрежительным взглядом.

– Если речь о том презренном создании, которое ты зовешь мужем, с ним я не сделал ровным счетом ничего. Однако, явившись сюда в роли твоего «спасителя», он, полагаю, вскоре найдет конец в брюхе ее зверя!

Взмахнув посохом, Зендарин нанес ей новый удар. Острие кристалла едва оцарапало бедро следопытки, однако Вериса взвыла и откатилась еще дальше, будто подхваченная порывом буйного ветра.

– С тобой, кузина, я покончу через минутку-другую. Здесь, рядом, меня ждет нечто куда важнее, чем ты.

Зендарин повернулся к восстановленной Душе Демона и кончиком посоха принялся вычерчивать вокруг жуткой реликвии сияющий светом круг.

Верисе сделалось ясно: он вознамерился ее похитить. Обокрасть собственную же союзницу. Казалось бы, мешать ему ни к чему, так как его затея наверняка помешает замыслам Синестры, однако следопытка даже не подозревала, что произошло с Красом, и не смогла сказать, не потребуется ли Душа для того, чтоб разыскать либо исцелить его – если, конечно, он еще жив. Вдобавок, попавшая в лапы двоюродного братца, эта реликвия уж точно никому не сулила ничего хорошего.

«Вот если бы уничтожить ее как-нибудь!..»

Однако супруга Смертокрыла говорила, что ни одна из порожденных Азеротом сил повредить злой реликвии ныне не может, и Вериса ей вполне верила.

Глаза ее сузились. А ведь к самому Зендарину это уже не относится…

Зажав в ладони крохотный клинок, Вериса замерла в ожидании. Как только Зендарин замкнул круг, а сияние Души Демона померкло, эльфийка метнула оружие в цель.

Но что-то заставило двоюродного братца в последний момент обернуться и вскинуть посох, заслонившись им от броска. Столкнувшись с древком, клинок Верисы слегка отклонился в сторону и всего лишь рассек Зендарину кожу на левой щеке.

Зашипев, Зендарин нацелил на кузину посох…

Однако на прежнем месте следопытки не оказалось. Карающий удар эльфа крови обрушился только на землю да камень, а стоило ему развернуться, Вериса прыгнула на него.

Гибкостью и проворством Зендарин не уступал никому из сородичей, но выучкой следопыта не обладал, а Вериса, пусть даже в последнее время посвятившая себя материнству, формы ничуть не утратила и по-прежнему оставалась одной из лучших в своем ремесле. Прыжок ее достиг цели, оба сцепились и, разделенные только посохом, с разгону врезались в возвышение, на котором покоилась Душа Демона. Боковая стенка его просела внутрь, мгновением позже осыпав их градом осколков известняка и чего-то еще, однако сама реликвия, окруженная энергией посоха, даже не сдвинулась с места, хотя снизу ее ничто более не поддерживало.

Злобно сверкнув глазами, Зендарин изо всех сил оттолкнул от себя Верису, но та крепко вцепилась в посох, и в результате оба кувырком откатились в другую сторону и снова остановились.

На сей раз сверху оказался эльф крови.

– Слабы вы, слабы! – прорычал он Верисе в самое ухо. – Меркнущая память угасающего народа! Высшие эльфы ушли. Эльфы крови возвысились!

– Не льсти себе, думая, будто достоин зваться хоть эльфом крови, не говоря уж о расе, от которой отрекся ради своих гнусных замыслов! – парировала Вериса. – У тех, с кем я сталкивалась до тебя, имелось куда больше чести, куда больше достоинства! А ты – вор, убийца, паразитоподобная тварь! И более ничего! Любая ветвь эльфийского народа отвергнет тебя, как я отвергаю любые кровные узы меж нами!

– Ах, какой ужас! Меня с презрением отвергает дражайшая кузина, не брезгующая спать с животными…

Сильным толчком Вериса подняла его на ноги и поднялась с пола сама.

– Тебе даже по стопам Ронина не пройти, – процедила следопытка, плюнув Зендарину в лицо, и в этот миг ее осенила мысль – безумная мысль, дикая, однако ни в чем ином надежд для себя Вериса не видела. – А без этого краденого посоха ты ничто в сравнении с кем угодно!

Зендарин хищно осклабился.

– О-о, но ведь посох-то у меня… и сделать для меня может очень и очень многое, как ты за него ни цепляйся.

Больший кристалл вспыхнул ярко, как солнце.

Навалившись на посох всей тяжестью, Вериса толкнула его вправо… и в то же время безмолвно попрощалась с сыновьями и Ронином.

Кристалл коснулся Души Демона как раз в тот миг, как Зендарин выпустил на свободу энергии посоха.

Кто-то схватил следопытку сзади, рванул к себе, оттаскивая от кузена.

Зендарин Ветрокрылый пронзительно завизжал. И Душа Демона, и навершие посоха разлетелись вдребезги. Не успели осколки Души Демона упасть на пол, а сломанный посох – сгореть дотла, энергии того и другого окутали эльфа крови, потянули в разные стороны. Лицо Зендарина жутко расползлось в ширину, руки потянулись к Верисе, словно в мольбе о помощи.

И посох, и его сила были порождены Запредельем, а вовсе не Азеротом. Теперь следопытка молилась о том, чтоб необычные энергии сделали то, чего, по воле Синестры, не достичь магии ее родного мира – уничтожили Душу Демона раз и навсегда, пусть даже это будет стоить ей жизни.

– Вот теперь вся магия, которой ты жаждал, твоя, – без капли сочувствия пробормотала Вериса. – Что ж ты не радуешься, что же не упиваешься ей, Зендарин?

Собственная жизнь больше не значила для нее ничего. С кузеном покончено, покончено наверняка, и, по крайней мере, ее детям больше ничто не грозит.

Визг эльфа крови стих: его тело разорвалось напополам, и обе половины тут же исчезли в вихрях магических сил. Глядя, как вырвавшаяся на свободу магия заполняет подземелье, Вериса вдруг вспомнила о загадочном спасителе.

– Уходить надо! – прокричал Кейлек ей в ухо. – Быстрее! Время на исходе!

Выглядел он куда бодрее, чем в ту минуту, когда Вериса видела его в последний раз, однако она понимала: причина вовсе не в том, что Душа Демона снова разбита на части. В одну секунду восстановить силы, а уж тем более – оттащить ее в сторону, прежде чем энергии волшебства не покончили с нею, как с двоюродным братцем, не смог бы даже синий дракон. Однако видеть Кейлека Вериса была рада и от всего сердца благодарила его расторопность.

Кейлек поволок ее к соседнему подземелью, но неодолимые силы потянули обоих обратно. Сотворенный Кейлеком щит замедлил движение назад лишь самую малость.

– Не справлюсь! – крикнул синий.

– Что же нам делать?

– Вам – ничего! – раздался невдалеке новый голос.

Голос Краса…

В следующий же миг вихри магических сил слились в единый поток, устремились вверх и исчезли, канули в толщу скалы. Не ожидавшие этого, эльфийка с Кейлеком рухнули на пол.

В подземелье воцарилась тишина и покой – покой, тут же нарушенный парой затянутых в перчатки рук, подхвативших обоих под локти и поднявших на ноги.

Дракон в облике мага мрачно улыбнулся обоим. В сравнении с возвращением к жизни красного дракона чудесное выздоровление Кейлека казалось теперь сущим пустяком. Крас был цел, совершенно цел и невредим, хотя явно не слишком-то этому радовался.

– Хвала богам! – воскликнула Вериса, заключая его в объятия. – Но как? Откуда у тебя взялись силы на все это – особенно на исцеление такой раны?!

– Моих заслуг тут нет.

– Выходит, это все-таки Кейлек?

– Я ничем ему не помогал, – подал голос синий. – И даже не помню, чтобы его ранили. Серьезно ранили, надо думать?

– Синестра пронзила его насквозь, насадив вон на тот сталактит, и оставила умирать там, под потолком!

Крас, вспомнив это, поморщился.

– Да, еще немного, и мне бы конец.

Кейлек изумленно покачал головой.

– Думаю, о таком я бы наверняка не забыл… если бы вообще справился. Нет, чудо его спасения сотворено не мной…

– А вот здесь ты, юный, и ошибаешься.

Вериса с Кейлеком недоуменно подняли брови.

– Анвина, – со всей серьезностью пояснил дракон в облике мага. – Ты тоскуешь о ней, но чувствуешь ее рядом, в сердце, в душе, так?

– Так. И что из этого?

– По пути расскажу! Слишком многое поставлено на карту!

С этими словами Крас повел их к еще одному коридору.

– Анвина, – продолжал он, – оставила тебе, Кейлек, небольшой залог любви. Крохотную частицу своего существа, не вернувшуюся к бытию Солнечного Колодца. Она-то и сохранила тебе жизнь, когда ты, поддавшись влиянию Синестры, стремился покончить со мной.

– О великий Кориалстраз… я же совсем не хотел…

– Твой гнев вполне справедлив, а напал ты на меня не по собственной воле. Я это понимал. Во всем этом была виновата Синестра. Инцидент исчерпан и позабыт. Как я уже говорил, оставшаяся с тобой частица Анвины поддержала тебя и спасла. Это многое значит.

– Анвина…

Несмотря на сложившееся положение, синий дракон улыбнулся, поднял взгляд к невидимым небесам.

– А поскольку я находился рядом… и оттого, что ей, дабы защитить тебя после, требовалась моя помощь… та же частица ее сущности исцелила и меня. Спасение нас обоих отняло у нее все силы, и отныне она сможет только напоминать тебе о своей любви. Я чуял ее и прежде, но даже не думал, что она… на такое способна.

Кейлек схватил его за запястье.

– Ты разговаривал с ней…

– Скорее, она говорила со мной. Я пересказал тебе все, сказанное ею, ненадолго принявшей физический облик… да, и под «ней» я сейчас имею в виду частицу ее существа, оставленную, чтоб защищать тебя.

– Анвина… я рад, что ей удалось вернуть тебя с самого края. Будь у меня выбор, попросил бы ее позаботиться в первую очередь о тебе, а обо мне уж после.

Дракон в облике мага подтолкнул спутников к темному коридору.

– Думаю, потому ей и хватило сил совершить столь многое, – со вздохом сказал он. – Однако… рискну показаться неблагодарным, но жаль, что она не смогла дать нам большего. Вскоре нам это очень понадобится.

– Но зачем? – удивилась Вериса. – Ни посох, похищенный моим недоброй памяти двоюродным братцем, ни Душа Демона нам больше не помеха, а значит, безумным мечтам Синестры уж точно конец!

– Как раз за разом показывает время, безумные мечты это гнусной семейки на диво живучи и гибки… и это – одна из причин поспешить! Ты не задумывалась, что случилось со всем, высвободившимся при разрушении обоих этих творений? А ты, Кейлек?

Синий дракон замер, приостановив шаг.

– Ты хочешь сказать…

– Да.

И в этот момент откуда-то сверху донесся рокот. Коридор содрогнулся так, что только поспешно сотворенный Кейлеком щит и уберег всех троих от небольшого обвала.

– Вот оно все и достигло того, кто его дожидался, – заметил Крас, не тратя времени на благодарности. – А мы опять опоздали.

– Но куда же все это девалось? – спросила Вериса. – Куда?

Однако на этот вопрос ей ответил не дракон в облике мага, но Кейлек.

– Даргонаксу на корм пошло, – сказал он. – Больше некуда…