Синестра спала мирным сном.

Способность спокойно спать, в то время как чутье предупреждает о прячущихся неподалеку незваных гостях, свидетельствовала вовсе не об усталости – о твердой уверенности в себе. Синестра ничуть не сомневалась в неизбежной победе, а также и в том, что любые назойливые ничтожества, стремящиеся ей помешать, вскоре будут истреблены, либо тем или иным образом сослужат ей службу.

Спала она, как всегда, всего по две-три минуты за раз. Бывало, она обходилась без сна более века подряд. Большинству сородичей подобное было не свойственно, но остальные – даже те, кто принадлежал к роду черных – не внушали Синестре ничего, кроме презрения. На ее взгляд, единственными драконами, достойными существования в мире ее мечты, были она сама и ее новые детища.

По-прежнему в смертном обличье, Синестра спала, лежа на каменном ложе посреди просторного подземелья, глубже любого из тех, где проводила опыты. Уж здесь-то, внизу, ее не могло потревожить ничто.

Здесь, в глубине Грим Батола, голос в ее голове слышался куда более явственно.

«Все идет, как задумано, – снова и снова повторял он. – Все идет, как задумано, и Даргонакс растет с каждым днем… а новое поколение затмит собой даже его… станет могущественнее в тысячу крат…»

– В тысячу крат, – пробормотала Синестра сквозь сон. – В тысячу крат…

«Да, в тысячу крат могущественнее… и они сокрушат всех прочих драконов… всех без остатка… день дракона клонится к концу… на смену ему приходят сумерки… а за ними настанет ночь…»

– Ночь…

«Однако ночь сменится новым днем… первым днем власти твоих детей… первым днем нового золотого века драконов…»

– Нового… золотого века…

Синестра вздрогнула, открыла глаза, лицо ее исказилось в гримасе сильного гнева.

– Кориалстраз! – взревела черная драконица, вскочив на ноги. – Но как ему удалось… как ему удалось?..

И тут изувеченное лицо леди Синестры, как это ни странно, вмиг изменилось. Потрясение, гнев, ярость… уступили место глубокому удовлетворению.

– Да… ну, конечно… как замечательно… как же вовремя! Благодарю тебя, Кориалстраз… благодарю…

С улыбкой она поспешила на поиски Зендарина.

В ту же минуту от забытья очнулся еще один дракон – дракон, твердо уверенный, будто он давным-давно мертв. Однако то был вовсе не Кориалстраз, нет – то был синий дракон, Кейлек.

Первым делом он обнаружил, что, вопреки всем ожиданиям, жив. Правда, это не объясняло, отчего его со всех сторон окружает тьма – тьма, казавшаяся… как-то омерзительно, отталкивающе живой.

Тут Кейлек вспомнил, что с ним случилось перед тем, как он потерял сознание. Вспомнил и яму, куда вместе с Кориалстразом сбрасывал огромные трупы врагов, и то, что яма оказалась отнюдь не пустой.

Не пустой…

Кейлек призвал к себе волшебный клинок. Голубоватый меч засиял в руке тускло, бледной тенью былого великолепия, а в следующий миг вовсе угас.

– Нельзя… не делай так…

Каждый слог в буквальном смысле слова пробуждал в сердце страх, пусть даже Кейлек был не из тех, кто легко поддается этому чувству. Синий дракон снова попробовал призвать к себе меч, но на сей раз не добился даже намека на его существование.

– Не делай так, – повторил тот же голос, – не то она узнает…

«Она…» О ком идет речь, вопросов у Кейлека не возникло. Разумеется, это могло означать одну только Синестру.

– Кто… кто ты такой? – наконец спросил синий дракон.

– Ее дитя…

– Где ты? А ну, покажись!

– Здесь… прямо перед тобой.

Во мраке замерцал неяркий, темно-пурпурный свет, и в этом свете Кейлек увидел громадного зверя. Обликом зверь был подобен дракону, только расплывчатому, зыбкому, будто бестелесный дух. Все это очень напоминало то, что Кейлеку было известно о драконах пустоты, но не только, не только…

Странное существо тоже не сводило с синего дракона округлых мерцающих глаз. При мысли о том, что эти глаза таращились на него все время, пока он пребывал без сознания, Кейлек снова похолодел с головы до ног.

– Так кто же ты? – спросил он.

– Ее дитя.

Кейлек поморщился, никак не в силах понять, в самом ли деле едва различимое существо столь наивно, или же просто смеется над ним.

– Ну, а имя у тебя есть? – продолжал он, решив подойти к делу иначе.

За этим последовала долгая пауза.

– Имя… да, имя у меня есть. Она зовет меня Даргонаксом…

– Даргонаксом?

Тревога Кейлека усилилась в тысячу крат. Что означает это имя на языке сородичей, он, разумеется, знал.

Даргонакс… Пожиратель…

– Нравится? – спросил призрачный зверь. – Мне нравится.

– Да… громкое имя.

– Она говорит, по-драконьи это значит «Пожиратель», – добавил Даргонакс, вмиг лишив синего всяких надежд, будто зловещий смысл собственного имени собеседнику неизвестен. – А ты ведь дракон.

Кейлек украдкой вновь попытался призвать волшебный клинок – хоть что-нибудь, любое оружие против огромной твари… Теперь синий дракон точно знал: над ним попросту насмехаются.

– И я тоже дракон.

Даргонакс придвинулся ближе, выступил из мрака ровно настолько, что Кейлек сумел разглядеть: да, с виду – определенно, дракон, но не дракон пустоты. Нет, Даргонакс являл собой нечто гораздо, гораздо большее…

Однако целиком загадочный дракон ему не показался – наоборот, отступил назад, вновь превратившись в нечто, подобное тени. Что это – природный дар, или какие-то чары, или какие-то фокусы ямы, Кейлек понять не сумел: вокруг чувствовались некие настораживавшие силы, и не все они были прямо связаны с Даргонаксом… хотя воздействие на него оказывали наверняка.

Невольно усомнившись, понимает ли сама Синестра, кого растит в этой яме, Кейлек собрался с духом и приготовился к неизбежной гибели.

– Да, мы с тобой оба – драконы.

– Тогда нам нужно дружить.

Подобного заявления синий дракон совершенно не ожидал. Ему просто в голову не приходило, зачем Даргонаксу может понадобиться его помощь. Да ведь он куда больше выиграет, проглотив Кейлека целиком – благо, при том, что синий не может ни пустить в ход природную магию, ни даже сменить облик, труда это не составит. Принять истинное обличье он уже втайне пробовал, и не раз, и иного объяснения неудачам, кроме стараний фантастического собеседника, не находил.

И тут Кейлеку сделалось ясно: да ведь этот Даргонакс появился на свет всего несколько дней – ну, в лучшем случае пару недель – назад!

Сколь же ужасным он станет, когда подрастет еще? Да и нужно ли ему расти дальше? И без того вон какой великан…

Не советовавший соглашаться на сделку с эльфом крови даже для виду, Крас наверняка возражал бы против подобного и сейчас, однако синий дракон сомневался, что у него вправду имеется выбор. Сюда, в яму, его затащил именно Даргонакс, и причиной тому, что он не сожрал Кейлека, подобно драконорам – чьих мертвых тел нигде поблизости не виднелось, – могло быть только одно: исполинский зверь действительно очень нуждается в нем.

Зачем? Этот вопрос пока оставался открытым…

– Да, – наконец ответил синий дракон, – я тоже думаю, что нам нужно дружить.

– Хорошо… хорошо… а друзья друзьям помогают, ведь верно? Ведь правильно?

Для существа, по всей вероятности, никогда не покидавшего этой ямы, Даргонакс уже неплохо разбирался во множестве жизненных тонкостей. Воистину, Синестра сотворила нечто ужасное!

– Да, друзья друзьям помогают, – подтвердил Кейлек. – Один другому.

– И, значит…

Тут Даргонакс осекся, а затем, к немалому изумлению Кейлека, его голос эхом зазвучал в голове.

Она идет! Молчи и не двигайся!

Донельзя удивленный способностью Даргонакса мысленно разговаривать, Кейлек, однако ж, нашел в себе силы послушаться. Спрашивать, кого загадочное существо имеет в виду, ему вовсе не требовалось. После самопожертвования Анвины Кейлек начал относиться к собственной жизни весьма и весьма беспечно, однако о чувстве долга не забывал ни на миг. Если Синестра узнает, что он остался в живых, поручение Малигоса так и останется неисполненным. Покрепче прижавшись к стене, синий дракон попробовал сотворить тот же щит, за которым прятался вместе с Красом.

Однако из этого по-прежнему ничего не вышло.

Вдруг сверху его словно бы накрыло крылом, и Кейлека окутала тень… тень, самую малость отливавшая пурпуром.

Не успел Кейлек сделать еще один вдох, как сверху раздался голос Синестры.

– Он исчез, – прошипела она, обращаясь к спутнику.

– Твой старый «друг»? – откликнулся тот знакомым голосом эльфа крови. – Из хризалунового узилища? Но это же попросту невозможно. Вот разве что… быть может, его товарищ остался жив. Быть может, он-то его и выпустил.

Кейлек поморщился, окрыленный надеждой и в то же время снедаемый нешуточным беспокойством. Разговор, как он подозревал, шел о Красе, и означал, что красному дракону каким-то образом удалось освободиться, да не откуда-нибудь – из хризалунового узилища. Это, конечно, было к лучшему, вот только ошибочное предположение Зендарина заронило в голову Синестры мысль о том, что синий остался в живых…

– Нет, этот достался на обед Даргонаксу, – откликнулась Синестра, однако в ее голосе слышался легчайший намек на сомнение. – А, кроме того, узилище было разрушено изнутри.

– О подобных подвигах я в жизни не слышал! Как ему это удалось?

– Он есть тот, кто он есть, это и помогает ему совершать невозможное! Не заблуждайся на его счет, дражайший мой Зендарин: он – единственное обстоятельство, внушающее мне тревогу.

– И, тем не менее, ты привела его сюда.

– Он появился бы в любом случае, – огрызнулась Синестра. – Он всегда появляется. Всегда во все вмешивается. Такова уж его натура. А раз так, лучший способ разделаться с ним – завлечь его сюда на моих условиях, по моему зову.

Новая пауза, а затем…

– Сейчас он, несомненно, еще слабее прежнего, и, если я хоть немного в нем разбираюсь, укроется внизу. Он знает: стремиться нужно туда. Пошли за ним свою зверушку, и…

– С радостью бы, повелительница, но эта проклятая тварь не отвечает на призывы! Еще недавно он околачивался невдалеке от дракона пустоты, а после… как сквозь землю провалился.

Синестра протяжно, зло зашипела.

– Хитро, хитро! Должно быть, Кориалстраз прячется где-то там и хочет освободить дракона пустоты! Ступай! Ищи своего убийцу магов, да поскорее…

Шагов эльфа крови Кейлек не расслышал, однако решил, что ему хватило благоразумия повиноваться. Синий дракон раскрыл было рот, но тут же почувствовал: устрашающий компаньон призывает его хранить молчание.

– Милое мое дитя, – проворковала Синестра, да так, что кровь в жилах синего едва не обернулась льдом. Ярость ее сменилась недоброй самоуверенностью. Казалось, Синестра стала вовсе не той, кем была всего миг назад. – Иди сюда, милый мой…

Даргонакс устремился вверх, но так, чтоб его призрачно-зыбкое тело заслонило от темной дамы Кейлека.

– Гос-с-спожа-а-а…

Внезапная перемена в его манере речи удивила Кейлека не меньше, чем неожиданно резкая смена настроения Синестры. Теперь Даргонакс казался намного младше, намного менее развитым, и…

Совсем не настолько грозным?

– Мой Даргонакс… мой первенец в новом мире… не хочешь ли ты что-нибудь сказать матушке?

– Е-е-ес-с-сть хочу-у-у….

– Ну, разумеется, – рассмеялась Синестра, – как же иначе? Не бойся, мой драгоценный. Скоро тебя покормят – покормят, как еще никогда в жизни, о да… но после этого ты должен будешь умерить свой аппетит. Скоро нам предстоит кормить не только тебя – множество, множество твоих братиков и сестричек!

«Множество братиков и сестричек…» Кейлеку тут же представились дюжины, сотни таких же, как Даргонакс. Что тогда станется с Азеротом? Уж эти-то вряд ли окажутся так же неустойчивы, как пара, с которой ему и остальным пришлось столкнуться в пути. И если даже их в конце концов удастся одолеть, сколько они до того прольют крови, какие успеют учинить разрушения?

Кейлеку вновь вспомнилась Анвина, пожертвовавшая собой, чтобы помочь миру встать на путь исцеления. Если такие драконы появятся на свет во множестве, возможно, ее великая жертва пропадет даром.

Подумав об этом, Кейлек начал припоминать разговор, состоявшийся между ним, Ириди и Красом вскоре после того самого боя. За едой Ириди завела речь о собственных впечатлениях от этих драконов, не принадлежащих ни к черным, ни к синим, ни к драконам пустоты. На ум ей пришло слово «сумеречные», в столь многих отношениях весьма подходящее этим чудовищным существам, если Даргонакс и эти двое хотя бы в какой-то мере похожи на них. Дренейка нарекла их сумеречными драконами.

И эти создания вполне могут положить начало закату, сумеркам Азерота…

Погруженный в подобные мысли, он не расслышал, что Синестра сказала дальше. Только ответ Даргонакса и позволил догадаться, о чем шла речь.

– Да… матушка, – все тем же притворным «младенческим лепетом» откликнулся Даргонакс, – я поделюсь… пусть растут сильными…

Очевидно, Синестра подчеркнула, что средоточием всех ее забот Даргонаксу больше не бывать, что магической силы ему неизбежно достанется меньше, дабы ее хватило для будущего поколения. Но, если создательница Даргонакса и не заметила едва уловимой досады в голосе сумеречного дракона, то от Кейлека она отнюдь не укрылась, и теперь синий дракон понимал, отчего его призрачный «друг» скрывает от Синестры истинную скорость развития.

Даргонакс ревновал ее к будущим братьям и сестрам.

Внезапно, хотя он ни разу не шелохнулся, хотя не издал ни звука, синий почувствовал в Синестре некую перемену. Мгновением позже его ощущения подтвердились самым наглядным образом.

– Что это там у тебя? – прорычала она.

– Н-н-ничего…

– Ничего?

Даргонакс отчаянно завопил. По счастью, вопль его был так громок, что начисто заглушил крик Кейлека. Казалось, кровь в жилах синего дракона обернулась раскаленной лавой. Все, что ему удалось – удержаться от нового крика. Даргонакс же вновь заревел, и рев его завершился тоненьким жалобным хныканьем.

– Не лги, не лги матушке. Мне ведь еще больнее, когда я вынуждена тебя наказывать. Покажи же, дитя мое, что у тебя там такое.

– Ла-а-адно-о-о…

Кейлек приготовился к тому, что его вышвырнут наверх, к даме в черном, и в сравнении с дальнейшей его участью только что пережитая боль покажется благословением. Однако наверх – возможно, поднятый лапой Даргонакса, этого было не разглядеть – отправился вовсе не он, а увесистый ком плоти, коего синий дракон раньше не замечал в темноте.

– Вот как, – едва ли не разочарованно протянула Синестра. – И это все? Один из пропавших стражей… Выходит, их оставили тебе?

– Да-а-а…

– Считай его легкой закуской перед грядущим пиром. Теперь ты будешь послушным, не так ли, сынок?

– Да-а-а…

– «Да»… что?

Ответил Даргонакс без колебаний:

– Да… матушка…

– Прекрасно, Нефариан. Наконец-то ты кое-чему научился.

Сверху послышался негромкий шелест удаляющихся от ямы шагов, а после вокруг стало тихо. В этом безмолвии Кейлек задумался над любопытным обстоятельством – над тем, что Синестра назвала Даргонакса именем старшего сына. Случайно ли, нет, этого он сказать не мог, однако ее оговорка навела синего дракона на некую мысль.

Прошло не меньше минуты, и, наконец, Даргонакс негромко пророкотал:

– Ушла.

– Я должен отсюда выбраться, – тут же откликнулся Кейлек. – Кориалстразу нужна моя помощь.

– Это – тот самый, второй? Он – друг?

– Да, – поспешил подтвердить синий. – И многим может тебе помочь. Ты хочешь сбежать от нее, верно? Хочешь на волю? Тогда лучше всего, чтобы Кориалстраз тоже тебе помогал.

– Правда… разумно… разумно, – поразмыслив, отвечал Даргонакс. – А кто такой Нефариан? Ты знаешь. Я чувствую: знаешь.

Выходит, сумеречный дракон, как и Кейлек, оговорку Синестры заметил…

– Он тоже был ее сыном, рожденным ею от мужа, от Смертокрыла. Нефариан был старшим и самым могущественным из ее детей.

– Неплохо бы мне познакомиться с этим Нефарианом, – пробормотал сумеречный дракон. – Неплохо бы мне познакомиться с братом.

– Нефариан погиб.

По крайней мере, насколько Кейлеку было известно.

– Разочаровавшись в нем, она бросила его на милость врагов, – осмелился пояснить синий дракон, обращая упоминание кровожадного отпрыска Синестры себе на пользу.

В яме вновь воцарилось безмолвие. Возможно, Даргонакс не понял его, а может быть, переваривал услышанное. Да, сумеречный дракон был очень, очень смышлен, но, вероятно, заточенный здесь, в яме, еще многого не понимал.

– Брат мертв. Все мои братья мертвы.

Уверенность, вложенная Даргонаксом в это утверждение, потрясла Кейлека не меньше последних его слов. «Братья…»

– Они от нее сбежали. Сбежали как раз перед тем, как я родился на свет. Сбежали далеко-далеко, однако мы с ними чувствовали друг друга, да, чувствовали – вот здесь, внутри.

Очевидно, речь шла о двух других творениях супруги Смертокрыла – о тех двоих, к уничтожению которых приложил руку сам Кейлек.

– Но они были не такими, как я, – с едва уловимым пренебрежением в голосе продолжал Даргонакс. – Думали плоховато. Знали один только голод. Позволили голоду думать за них. Глупы они были, и погибли по глупости.

Призрачная голова придвинулась ближе, но не настолько, чтоб ее удалось отчетливо разглядеть.

– Я не погибну так глупо… я не погибну, а ты поможешь мне… друг.

– Да, разумеется, помогу.

И тут Даргонакс ни с того ни с сего снова заговорил с Кейлеком мысленно.

Я отправлю тебя искать твоего друга. Ты и он – вы освободите меня от нее. Уж меня-то в сторону не отодвинут…

Вскинутый в воздух примерно тем же образом, что и труп драконора, Кейлек вознесся над ямой и приземлился рядом с дурно пахнущим мертвым телом. Едва его ноги коснулись пола, труп, увлекаемый силой магии Даргонакса, поплыл назад, в яму.

Кейлек обернулся к ее темному зеву, и незримая сила, поднявшаяся изнутри, подтолкнула его к одному из коридоров, ведущих из подземелья. Волей Даргонакс обладал невероятной, и противиться ей изнуренный синий дракон в эту минуту не мог.

Она в другой стороне. А ты иди в эту.

Не имеющий выбора, Кейлек повиновался. Да, отыскать Кориалстраза ему хотелось, вот только размышлять об истинной цели сих поисков он опасался, так как не знал, насколько Даргонакс способен читать или чувствовать его мысли. Чего доброго, он уже выдал «другу» все свои тайны!

Вдруг синий дракон почувствовал вливающийся в него ток магии – его собственной магии, вновь оказавшейся в его распоряжении. Вот только воля, велевшая руке подняться и призвавшая из небытия меч, была не его, чужой.

«Ступай…»

Крепко стиснув оружие, Кейлек шагнул за порог.