Убийца магов грозно навис над ней. Об этих созданиях Ириди не знала ничего, кроме того, что почерпнула от Краса. По логике вещей, присущего им дара дренейка могла не бояться, но эту тварь коренным образом изменили, превратив в нечто куда более опасное.

Жрица подняла с пола камешек, бросила… Как она и ожидала, снаряд без задержки прошел тело твари насквозь.

Выбора у дренейки не оставалось. Пришлось ей призвать к себе посох, пусть и понимая, что его сила может быть обращена против нее.

Убийца магов надвигался безмолвно, и от этого на сердце становилось еще тревожнее. Направив на него посох, Ириди сосредоточилась.

Сорвавшийся с навершия посоха голубой луч ударил в убийцу магов…

И сразу же после, отраженный, метнулся назад, к изумленной дренейке.

Ириди отшвырнуло назад. Выпустив посох, жрица проворно извернулась в воздухе и в следующий же миг рухнула на землю.

Другой на ее месте лишился бы чувств, а то и самой жизни, но выучка жрицы позволила, уйдя в кувырок, встать на ноги и остановиться, припав на корточки. Но даже после этого Ириди, сбитая с толку, не сразу сумела отыскать взглядом убийцу магов, а между тем времени-то у нее и не оставалось.

Удар еще одного голубого луча едва не размазал дренейку по полу. Увернуться от него удалось только чудом. Но как жуткой твари удалось отразить силу посоха дважды? Это же невозможно! Оставалось лишь счесть это чудо еще одним плодом произведенных с ним манипуляций.

Окружавшие жрицу скардины разбежались, как от огня. Очевидно, мерзкие твари, хоть и служили тому же самому существу, оказаться поблизости от убийцы магов отнюдь не жаждали, и это не предвещало ничего хорошего.

И вдруг Ириди заметила, что дракон пустоты изо всех сил старается привлечь ее внимание. Дренейка снова подняла руку, призывая посох к себе.

Там… там, – кое-как выдавил Ззераку. – Вот это…

«Это» оказалось алтарем на каменном основании, украшенном резными фигурами, похожими на драконов. На алтаре покоился синеватого цвета куб. В кубе этом чувствовалось нечто такое, что приближаться к нему не хотелось.

Посох, – с великим трудом продолжал дракон пустоты. – Им можно… подстегнуть куб… можно начать кормежку…

Что означают последние слова, Ириди понять не смогла. Ясно было одно: возможно, этот куб – ее единственная надежда. Снова убрав посох, жрица взвилась в акробатическом прыжке прямо над головой надвигавшегося убийцы магов.

Вскинув вверх нечто, смутно напоминавшее когтистую лапу, убийца магов едва не перехватил ее на лету, а как только дренейка приземлилась на ноги, развернулся к ней. Брюхо его потемнело, и…

К жрице метнулся молнией сгусток черного света.

От удара Ириди легко увернулась, но бежавший за ее спиной с поля боя скардин оказался не столь проворен. Настигнутый сгустком света, скардин заверещал, кувырком отлетел к ближайшей стене и врезался в нее с такой силой, что Ириди отчетливо услышала хруст ломающихся костей. Мертвый скардин несуразной грудой сполз на пол.

Прежде, чем убийца магов успел нанести новый удар, дренейка бросилась к алтарю. Молясь о том, чтоб Ззераку не вверг ее в роковую ошибку, Ириди призвала к себе посох наару.

Брюхо убийцы магов вновь налилось темнотой.

Ириди указала кристаллом в сторону куба.

Думай… думай об этой твари, – внезапно заговорил Ззераку. – И пусти… в дело… посох…

Мысленно представив себе образ чудовища, дренейка сделала в точности как было велено.

Ток силы посоха хлынул в куб. Тот ярко вспыхнул, и…

Подземелье огласилось зловещим свистом. Изумленная, Ириди не сразу сообразила, что этот звук исходит от убийцы магов.

Чудовище утратило всякую целостность. Обернувшись подрагивающим облаком волшебной силы, убийца магов метнулся к дренейке… и вдруг бесследно исчез, канул в куб, стоявший на алтаре.

Не в силах поверить собственным глазам, жрица замерла без движения.

Берегись! – предостерег Ззераку.

Успевшие оправиться от страха и изумления скардины вспомнили о незваной гостье и бросились к ней.

Ириди развернулась спиной к алтарю. Скардины вновь окружали ее со всех сторон. Жрица вскинула посох…

И вдруг рядом с ней возник некто новый. Рыжеволосый, в длинных одеждах, он сгреб дренейку в охапку, прежде чем та успела ему помешать.

– Проклятье! Ты не она!

Не успела Ириди и рта раскрыть, как подземелье исчезло.

– Нет! – в досаде вскричала она…

И вновь оказалась снаружи. За пределами той самой горы, в недра коей так безоглядно стремилась попасть.

– Нет! Нет! – повторила жрица.

– Тихо ты!

Незнакомец в длинных одеждах развернул ее лицом к себе. Только тут Ириди впервые заметила, что перед ней человек. Под его густой огненно-рыжей челкой ярко поблескивали изумрудно-зеленые глаза. По меркам соплеменников он был вполне симпатичен, если не брать в расчет перебитого некогда, в далеком прошлом, носа. Волевой подбородок, угловатые черты лица, упрямство и непокорность, прекрасно подходящие к рыжей шевелюре…

Грудь его одеяний украшал глаз, вышитый золотом на фиолетовом поле. Под глазом той же золотой нитью были вышиты три кинжала, направленные остриями вниз.

Герб Даларана Ириди узнала сразу же.

– Ты – волшебник по имени Ронин, супруг высшей эльфийки Верисы, – хладнокровно объявила она.

– Так ты ее знаешь? И знаешь, где она? Я пытался ее отыскать и почувствовал чужую магию, а Вериса – она же всегда в самом центре подобных вещей, – пояснил он и беззвучно выругался в собственный адрес. – Вот я и попробовал… но ошибся. Ладно. По крайней мере, тебе теперь ничто не грозит.

– Но мне нужно назад, внутрь! Я пыталась освободить из неволи дракона пустоты…

Услышав это, чародей воззрился на нее так, точно она повредилась умом.

– Зачем тебе, скажи на милость, совершать этакое безрассудство? Слыхал я от очевидцев, на что эти зверюги способны! Ладно бы еще уничтожить эту тварь, но освобождать?..

– Я заглянула в его разум. Ззераку никому не желает дурного. Да, в прошлом он совершил немало ужасного, но с тех пор изменился к лучшему.

– Вот так вот запросто и изменился? А ты абсолютно уверена, что не ошиблась?

– Да… и в этом от своего не отступлюсь. Его нужно освободить, и причин тому – множество, – ответила дренейка, убрав посох. – Ззераку – ключ ко всему происходящему. Здесь его используют, создавая какую-то ужасную тварь.

Ронин с досадой поморщился.

– И когда только все это кончится, а? Ни минуты покоя богам Азерота! Хоть бы Крас, что ли, здесь появился!

Узнав о знакомстве волшебника с красным драконом, жрица нимало не удивилась.

– Крас тоже там, в Грим Батоле. Взят в плен, – с дрожью в голосе сообщила она.

– Быть этого не может! Чтобы Крас…

– Он отправил меня в безопасное место, а сам вместе с юным синим драконом, Кейлеком, угодил в лапы врага. За ними послали убийцу магов…

– Убийце магов Краса уж точно не остановить, – пренебрежительно хмыкнул Ронин.

– Крас говорил, что этот убийца магов не такой, как другие. Прячущиеся в Грим Батоле сделали его много сильнее.

Донесшийся со стороны горы шум заставил обоих замереть без движения. Ронин ухватил дренейку за плечо.

– Пожалуй, еще раз проделать я это смогу. Прыжок в Грим Батол отнял куда больше сил, чем я ожидал.

– Возвращаемся внутрь?

Чародей откликнулся резким смехом.

– Нет, с возвращением придется подождать, если не хочешь навек стать частью этой самой горы. Пока что я просто перенесу нас в кое-какое относительно безопасное место.

С этим Ронин сосредоточенно наморщил лоб. Ириди собралась было возразить – уж кто-кто, а он необходимость возвращения в Грим Батол должен бы понимать…

Но было поздно. Вокруг затрещали искры, и оба снова исчезли.

Тем временем Крас парил в угнетающей тьме, не в силах отделаться от ощущения, будто мрак задался целью раздавить его. Рассказы о заточении в хризалуновых узилищах, ужасающие истории драконов и прочих волшебных созданий, сведенных с ума годами, десятками, сотнями лет неволи, он слышал не раз и не два. В конце концов, время здесь шло совсем не так, как в истинном мире. Почем ему знать – возможно, его друзья и соратники давным-давно мертвы, а зло, взращенное Синестрой в глубине Грим Батола, сеет ужас и разорение по всему Азероту…

«Нет! Этого произойти не могло! Рано, рано», – подумал дракон в облике мага, упрекнув себя в необузданности фантазии. Супруга Смертокрыла намеревалась вскармливать своих чудовищ квинтэссенцией его магической силы, а, следовательно, надежда еще есть – по крайней мере, для всех, кроме Кейлека.

О жуткой гибели синего Крас скорбел всей душой. Тварь, обитавшая в яме, тварь, уже научившаяся великолепно скрываться от могущественнейших из драконов, наверняка сожрала Кейлека заживо. Собственное бессилие, неспособность хоть чем-то помочь товарищу, внушала такую ярость, какой за Красом никто бы и не заподозрил. Что сталось с Ириди, он себе даже не представлял. В отчаянии Крас переправил ее в единственное место неподалеку от Грим Батола, где – это он знал от сородичей, стоявших на страже у зловещей горы – затруднительно творить заклинания. Там у нее, по меньшей мере, имелась возможность прийти в себя и, если хватит благоразумия, как можно скорее убраться отсюда подальше.

Впрочем, последнее – вряд ли…

Дракон в облике мага – в который уж раз – принялся испытывать свою тюрьму на прочность. Ну, не смешно ли: таким сильным, как здесь, он не чувствовал себя ни возле Грим Батола, ни в недрах самой горы. Узилище представляло собой нечто вроде особой карманной вселенной, державшей жертву в плену за счет ее же собственной магии. Однако оно же ограждало Краса и от чар Синестры, и от того, что на самом деле вселяло в него столь необычную слабость там, под горой.

Но не мог же он дожидаться здесь, пока черная драконица не соизволит выпустить его ради своих дьявольских чар! Вдобавок, Крас был отнюдь не обычным пленником – к примеру, прекрасно знал, что такое хризалуновые узилища: в конце концов, разве не драконами они сотворены?

Изначально ларцы эти предназначались для самых различных целей, смотря каким родом были созданы, но главным образом – для поимки и заточения опасных созданий магической природы: демонов, обезумевших чародеев, элементалей и им подобных. В частности, в тех, что сработаны родом черных, предполагалось держать необузданные энергии и прочие сущности, угрожавшие самой земле.

Однако это обстоятельство навсегда изменилось после того, как обезумевший Нелтарион, разъяренный утратой Души Демона у Источника Вечности, переделал ларцы, созданные его родом, в подлые ловушки для воображаемых врагов. Прочие роды живо разыскали все созданные ларцы и вместе с ларцами Хранителя Земли навсегда спрятали там, где их якобы не найти никому.

И все же за многие сотни лет несколько штук нашли дорогу обратно в мир… а эту родам, возможно, не удалось отыскать вообще.

Разочарование Краса мало-помалу росло. Быть может, он ошибается? Быть может, история происхождения этих проклятых ларцов никакой пользы не принесет?

Дракон в облике мага задумался. А вправду ли не принесет? И тут его осенила кое-какая мысль. Сотворение хризалуновых узилищ стоило неимоверных усилий – вот почему их, к счастью, существовало так мало. И даже из них далеко не все отличались безупречной стабильностью. Во многих имелись изъяны…

Да, надежда была невелика, но других путей Крас не видел. Сосредоточившись, он потянулся мыслями вдаль.

Поначалу ему удалось нащупать только стены мрачной темницы. Крас содрогнулся. На миг в сознании вспыхнула позорная мысль – надежда как можно скорей понадобиться Синестре для продолжения экспериментов. Разумеется, эту мысль Крас тут же отверг, однако задумался: как скоро он взмолится об этом снова, если не сумеет спастись?

Крас сосредоточился вновь. На первый взгляд, окружала его лишь собственная магия, но постепенно, мало-помалу, ему удалось нащупать и чью-то еще.

И рождена она была не Азеротом.

Воспрянув духом, Крас пригляделся к ней повнимательнее. В этой магии чувствовалось нечто знакомое, нечто, напоминавшее о…

Да, именно. Разумеется, до него в этом самом узилище держали дракона пустоты.

Улучшает ли этот факт его шансы на бегство, или же нет, дракон в облике мага не знал. Энергии дракона пустоты разительно отличались от всего, что мог бы представить себе создатель этой адской тюрьмы.

Крас углубился мыслью в строение ее чар и обнаружил в них странные вариации. Определенно, работа изначального творца – быть может, Нелтариона, а может, и его супруги… Вера в успех таяла с каждой минутой: кто бы ни создал эту реликвию, он очень уж любил эксперименты.

Однако попробовать все-таки стоило: иного выхода не имелось. Крас принялся исследовать магическую основу ларца в поисках каких-либо трещин, изъянов, образовавшихся после содержания в узилище дракона пустоты. Подобный изъян и откроет ему путь к бегству. Нужно лишь…

Внезапно дракон в облике мага нахмурился. В строении чар хризалунового узилища обнаружилась новая вариация. И создана она была не той же рукой, что сотворила все остальное. Вот только какой в ней прок, оставалось загадкой… если только причиной ее не послужили старания того самого дракона пустоты.

Крас принялся изучать находку.

Внезапно его тюрьма покачнулась, да так, что его отшвырнуло в сторону. Тьма посерела, но тут же снова сделалась черной. Краса подбросило вверх, закружило…

Отреагировал он без раздумий. Тело его сжалось в комок, руки и ноги изогнулись на манер, совершенно не подходящий к эльфийскому облику, на пальцах отросли когти, кожа покрылась чешуей, нос и челюсти вытянулись вперед, обернувшись длинной остроконечной мордой, за спиной затрепетали расправленные крылья, а одеяния исчезли без следа.

Взревев от натуги, огромный красный дракон Кориалстраз заработал крыльями, замедлил, остановил полет, а, обретя равновесие, задумался. Что же произошло? Стоило мысленно ощупать нужный участок, его темница будто перевернулась вверх дном!

Очевидно, дракон пустоты был куда ближе к свободе, чем полагал. Вот только, к несчастью, не обладал ни проницательностью, ни знаниями, необходимыми, чтоб обернуть собственную уникальность себе на пользу.

Однако надежды Кориалстраза обрели новую силу. Да, риск был велик, но уж лучше рискнуть, чем провести здесь целую вечность, либо дождаться зова пленительницы. Собравшись открыть узилище, Синестра наверняка всесторонне приготовится к встрече, а значит, разумнее всего бежать… если только получится.

Кориалстраз снова – на сей раз куда более осторожно – осмотрел слабое место, пристально наблюдая, каким образом оно ослабляет построение чар в целом. И нимало не удивился, тотчас же обнаружив, что чужеродные энергии дракона пустоты способны влиять на их структуру почти как вирус – на организм смертного. Две эти силы были настолько схожи, что сущность прежнего «постояльца» перестроила первоначальные чары таким образом, какого создатель хризалуновой темницы и в мыслях не имел.

А там, где строение чар подверглось наибольшим изменениям, красный дракон без труда отыскал явную уязвимость – точку, на коей и следовало сосредоточить усилия.

Взглядом того, кто изучил законы магии лучше любого разумного существа (за исключением, может быть, лишь величайшего из синих драконов), Кориалстраз без спешки обследовал найденную слабину в чарах. Наконец ему удалось нащупать нить, осторожное удаление коей лишит опоры все остальные и – теоретически – откроет перед ним путь к спасению.

Подстегиваемый приступом клаустрофобии, Кориалстраз принялся с опаской рассекать нить. Узилище тут же задрожало, тьма вокруг снова слегка посерела. Красный дракон взялся за дело смелее. Свобода была близка…

И тут слабина исчезла вся целиком, чего ему совсем не хотелось. Структура чар вмиг поредела, точно поношенная ткань, и поредевшая область начала расползаться вширь. Кориалстраз поспешил восстановить рассеченное, но, увы, совладать с нанесенным ущербом уже не сумел. Напряжение прочих чар, удерживавших узилище в целости, усилилось в тысячу крат.

Узилище рухнуло, и серая мгла стиснула красного дракона со всех сторон. Кориалстраз закричал. Внезапное разрушение тюрьмы выпустило на волю некие новые жуткие силы, грозившие вот-вот разорвать его на куски. Водоворот их, разросшись до ужасающей величины, подхватил, закружил Кориалстраза, потянул в глубину, и воспротивиться этому дракон, как ни старался, не мог.

Конечно, происходило все это в ларце, снаружи казавшемся столь небольшим, что внутри и для яблока места не хватит, но это обстоятельство Кориалстраза никоим образом не утешало. Сам он чувствовал себя так, будто вокруг, ни много ни мало, рушится, рассыпается в прах весь Азерот, и примеру его вот-вот последует все мироздание. Ему хотелось вырваться на волю из хризалунового узилища, и желание его сбылось… может статься, к его же собственному бесконечному сожалению.

Взмахи огромных крыльев становились все чаще и чаще. Вскоре Кориалстраз, изнуренный напряженной борьбой со столь могущественными первозданными силами, начал задыхаться. Впереди замаячило сердце водоворота – кипучая масса серых, черных, малиново-алых токов энергии.

Чем ближе к центру водоворота, тем настойчивее незримые силы давили, толкали дракона вниз. Казалось, еще немного, и кости рассыплются в прах, а плоть превратится в кровавое месиво. За всю свою долгую жизнь не испытывал он таких нестерпимых мук.

В этот-то миг Кориалстраз и понял: выход из положения только один. Правда, этот выход мог привести к еще более страшным страданиям, к куда более жуткой смерти, однако сулил и призрачнейшую из надежд.

Сосредоточившись, насколько сумел, Кориалстраз направил всю свою магию на самозащиту. Новое напряжение сил едва не лишило его сознания, но все же удержать защитные чары ему удалось.

Тогда красный исполин устремил взгляд вперед, отыскивая самый центр водоворота энергии. Точность тут требовалась исключительная – малейший промах означал верное самоубийство.

Что было сил заработав крыльями, Кориалстраз прекратил борьбу с притяжением водоворота – напротив, отдался на его милость и стремительно понесся вперед, прямиком в его пасть. Оставалось только молить судьбу: пусть то, что случится, случится как можно скорее.

Нырнув в центр водоворота, Кориалстраз вновь пронзительно закричал… и раз… и другой… и снова… и снова… и снова…