– Ну и на кой мы здесь? – Джор жестом попросил одну из служанок принести еще пива. – Ради чего рисковали жизнями, плывя в грозу на вражескую территорию?

Арен размазал еду по тарелке, но ничего не ответил. Час назад сильно побледневшая Лара поднялась в их комнату. Арен приказал ей оставаться там до его прихода – для ее же безопасности, – но не ожидал, что она послушается.

Он знал. Стоя с ней в воде на Змеином острове, он знал. Все маленькие причуды его маридринской женушки, все мелочи, которые казались странными, накапливались до тех пор, пока он уже не мог отрицать очевидного.

Лара шпионка.

Женщина, в которую он влюбился, – чертова шпионка.

В начале их отношений он думал, что явная неприязнь Лары объясняется тем, что ее принудили к нежеланному браку. К жизни, которой она не выбирала. Но изумление, отразившееся на ее лице, когда Арен сказал, что Сайласу дали возможность накормить свой голодающий народ, а он вместо этого выбрал оружие, означало, что, помимо всего прочего, ей лгали.

Арен по собственному опыту знал, что лучшие из его разведчиков считали, что действуют во имя общего блага. Крысиному королю было бы трудно найти шпиона, который поверит, что в бедственном положении Маридрины виновата Итикана, поэтому он создал его сам. Дочь, которую воспитывали в полной изоляции, чтобы внушить ложное чувство, будто она поступает по справедливости.

Только теперь Лара знала правду.

– Арен? – Джор говорил спокойно, но Арен никогда прежде не слышал, чтобы капитан его стражи забывал использовать псевдоним, особенно своего короля. Он явно нервничал. И не зря. Итикана оказалась между молотом и наковальней.

Прежде чем он успел ответить, в таверну вошел член его экипажа и кивнул. Сердце Арена ушло в пятки.

– Скоро узнаешь.

– Она идет по главному бульвару. Горрик следит за ней, – доложил страж снаружи и передал королю лук и колчан.

Арен молча принял оружие и спустился по улице в компании Джора. В Венции, как всегда, яблоку было негде упасть, поэтому он не сразу заметил высокого итиканца, следующего за королевой.

– Возвращайся, – пробормотал он Горрику. – Дальше мы сами.

Страж хотел возразить, но, увидев выражение лица Арена, растворился в толпе.

Лара шла по центру улицы, так и не сняв мальчишеское облачение, чтобы пьяницы и гуляки ее не трогали. Однако, направляясь за ней, Арен удивлялся, как эта маскировка вообще могла кого-либо обмануть. Каждый раз, когда Лара поворачивалась, чтобы посмотреть на что-то интересное, пламя факелов подчеркивало тонкие черты лица, полные губы, длинную шею, округлые ягодицы. Походку от бедра. Ни один эренделльский матрос так не двигался.

Лара обладала такой умопомрачительной красотой, что даже понимание, что она использовала это против Арена, не уменьшало его влечения к ней.

«Пожалуйста, – мысленно умолял он, – пусть я ошибаюсь в том, что ты намерена сделать».

Но какая уж тут ошибка – Лара поднималась по извилистым улицам ко дворцу своего отца, этому бронзово-голубому памятнику его высокомерия и жадности.

Джор выругался, когда до него наконец дошло, куда направляется Лара.

– Нужно ее остановить.

Арен обошел пьяную парочку и спрятался в тени от зданий.

– Пока нет.

Чем выше они поднимались, тем меньше людей сновало по улицам, но Лара ни разу не оглянулась. Будто ей даже в голову не приходило, что за ней могут следить.

– Что ты делаешь, Арен? – прошипел Джор.

– Я хочу знать, предаст ли она меня, если представится такая возможность.

Но он надеялся, что правда изменила Лару. Что теперь, зная об обмане отца, она откажется от возложенной на нее миссии. Нет, не просто надеялся, молился, что она та женщина, за которую он ее принимал.

Лара подошла к воротам. Стражники, стоящие по бокам, наблюдали за ней со скучающим видом – одинокий юноша не представлял для них никакой угрозы. Арен остановился в тени, где его не могли увидеть, и достал из колчана стрелу. Лук принадлежал ему, но древко казалось чужим и странным в скользких от пота пальцах.

Джор потянулся за оружием.

– Позволь мне.

Арен отстранился и покачал головой.

– Нет. Это я привез ее в Итикану. Мне и отвечать за нее.

Лара не замедлила шаг, и стражи у ворот насторожились.

– Что ты здесь забыл, парень? – спросил один из мужчин.

Лара не ответила.

Джор снова попытался отобрать у Арена оружие.

– Ты влюблен в эту девчонку! Не нужно тебе брать такое на совесть.

– Нужно.

Она остановилась в дюжине шагов от тяжелых железных ворот.

– Говори, зачем пришел, или уходи! – крикнул страж.

Арен медленно натянул тетиву, целясь в стройную спину. С такого расстояния стрела попадет прямо в сердце. Лара умрет прежде, чем успеет обречь его и Итикану на еще большие страдания.

Сердце бешено колотилось в груди, горячий пот смешивался с каплями дождя, стекающими по спине. Моргнув, Арен увидел, как Лара падает. Как кровь растекается по земле. Как гаснет свет в ее чертовски красивых глазах. Затем снова моргнул и увидел, как она неподвижно стоит в темноте. Лара неуверенно сделала шаг вперед. Рука Арена дрогнула.

Еще один шаг.

Тетива впилась в медленно распрямляющиеся пальцы. Хоть иного выбора не было, Арен знал, что никогда не простит себе ее смерть.

Лара покачнулась, и его сердце пустилось в галоп. Затем в небе сверкнула молния, и девушка резко развернулась и убежала прочь от ворот, в сторону города. При ее приближении Джор затянул короля глубже в тень. Тот шагнул было следом за супругой, но к горлу внезапно подступил ужин. Схватившись за стену здания, он излил содержимое своего желудка на землю.

– Иди за ней, – пробормотал Арен. – Проследи, чтобы она благополучно вернулась в «Певчую пташку».

Как только Джор ушел, Арен прислонился головой к скользкому, влажному камню. Полсекунды – вот и вся разница между жизнью и смертью. Еще полсекунды, и Лара не скрылась бы в ночи, а лежала бы мертвая посреди улицы. Полсекунды…

В ноздри ударило зловоние рвоты, но его глаза горели отнюдь не из-за этого. Арен яростно потер их, ненавидя Крысиного короля всей душой. Союз Маридрины и Итиканы казался насмешкой над этим словом – у Арена не было большего врага, чем Сайлас Велиант.

– Ты! – крикнул кто-то. – Нечего тут околачиваться! Убирайся!

Арен бросил еще один взгляд на дворец, где спал отец Лары, и растворился во тьме.