Нет, надеюсь, никакой особой нужды подробно повествовать о первоисточнике Эклог, понеже оный уже помянут. Но поелику ведаю, что само слово Эклога пребывает неведомым почти никому, да и кое-кем из наиученейших (по собственному их суждению) мужей толкуется неверно, то надобно молвить по сему поводу нечто, имеющее известное касательство к предмету повествования моего.

Еллины, кои оные Эклоги изобрели, наименование Æglogues им дали от слов [agon] или [aigonomon] [logoi], то бишь, речи козопасов. И хоть у Вергилия и других пиитов беседуют меж собою скорее овчары, нежели козопасы, нам и указом и первоисточником служит Феокрит, иже породил Эклоги на свет и прямым учителем Вергилию был, и ему веры подобает давать больше, чем ученику; а у Феокрита лица действующие и беседу ведущие суть именно козопасы. Одначе мужи, ослепляемые светом учености собственной, тщатся внушить нам, будто вернее говорить Eclogai, и трактуют слово сие как «необычайные рассуждения по поводам пустячным», да только оному толкованию, с природой предмета согласному смыслом своим, всецело чужды и [analysis] и разумение слова сего. Ибо молвить надлежит не Eclogues, но Æglogues. По должном рассуждении, творец нижеследующих Эклог, хоть и не представил в них, почитай, ни единого козопаса, не поколебался наименовать создания свои словом привычным и наипонятнейшим. Прочие любопытные раздумья по сему поводу приберегу до случая более достойного. Означенные же XII Æglogues, иже соотносятся со сменой времен года и числом месяцев, можно разделить на три вида или ранга. Они либо жалобны, подобно первой, шестой, одиннадцатой и двенадцатой, либо повествовательны, подобно тем, где речь ведется о делах любовных или хвала изрекается неким избранным лицам, либо назидательны; сии последние, по большей части, напитаны желчью сатирической, а именно: Эклога вторая говорит о почтении к старости и о расплате за гнусный обман, седьмая и девятая обличают беспутных овчаров и пастырей, десятая глаголет о пренебрегающих Поэзией и о записных остроумцах. Таковому разумному разделению подлежат почти все нижеследующие Эклоги, за вычетом считанных, назначение и скрытый смысл коих остаются мне безвестны. И сверх сего о XII Эклогах в их целокупности молвить нечего. Засим поведем речь об Эклогах отдельных, и сперва о первой, названной по имени первого месяца, Януария, что многим покажется ошибкой вопиющей, зане почин году не он полагает. Ибо хорошо ведомо и добротными учеными доводами подкреплено: году почин положен в месяце Мартии, когда солнце путь свой пройденный сызнова держать принимается и урочная весна животворит землю, коей прелесть, погребенная прежде снегами печальной, мертвящей, но теперь отступившей зимы, возвращается к бытию. Мнение сие утверждали древле Астрологи и Философы, к примеру, преподобный Андало и Макробий в своих «Сатурналиях»; так же мыслили встарь Еллины и Латиняне. Но мы, не испросивши дозволения столь ученых голов, храним обычай счислять каждое лето Господне с Януария месяца, и причина тому куда важнее, чем способны были представить себе все Любомудры языческие, слитые воедино: земное воплощение вечного Искупителя нашего и всемогущего Спасителя Господа Иисуса Христа, Иже обновил растлившийся миропорядок и возвратил все времена минувшие к первоосновам и первоистокам; нам же, наследникам Его, осталась память о Рождестве Христовом, связанная с окончанием истекающего года и началом следующего. Таковое летосчисление вечным памятником спасению нашему служит, а опричь того, опирается на достодолжное здравомыслие. Во времена отдаленнейшие, пока Юлий Цезарь еще не усовершенствовал счисления лет, месяцы отсчитывались начиная с марта, ибо Всевышний Бог (яко же глаголет Писание) повелел народу Иудейскому считать месяц авив, иже у нас мартом нарицается, первым по порядку, дабы хранилась память о том, что в оный месяц Бог вывел Иудеев из Египетской земли; одначе согласно преданиям веков позднейших, по-своему блюли месяц сей не токмоИудеи, но такожде священнослужители и правители могущественнейших языческих держав. Ибо Юлий Цезарь первым учредил високосный год, коему наименование дал Bissextilem Annum, и заставил должной чредою шествовать излишние заблудшие дни, еже Греками нарицаемы были [hyperbainontes]. Что же до Римских intercalares (поелику в делахтоль ученых принужден я пользоваться понятиями учеными), число месяцев равнялось XII, а согласно первым Ромуловым законам было их десять, и дней в каждом году имелось лишь CCCIIII, а исчислялись оные с марта начиная. Одначе Нума Помпилий, иже всем обрядам и верованиям Римским отец, узрел, что летосчисление сие ни с ходом солнечным, ниже с лунным не сообразно, а посему добавил два месяца, Януарий и Фебруарий, из чего и явствует, что мудрый сей владыка рассудительно предпочел почином году полагать Январь, им же по причине помянутой поименованный tanquam lanua anni, сиречь, врата года и вход в оный, либо им же нареченный в честь бога Януса, коему язычники древние приписывали рождение и начало всяческой твари, нововхожей в сей мир; и сдается, будто посему и отведены были Янусову попечению зачин и почин всяческого лета, каковое суждение большей частью преобладает и поныне.

И невзираючи на сие, племя Египетское свой год начинает в сентябре, поелику, согласно утверждениям наипросвещеннейших Раввинов и глаголам самого Писания Священного, Всевышний сотворил мир именно в означенном месяце, оными Египтянами нарицаемом тишри. А посему и повелел им справлять Празднество Кущей под конец года, в XV день месяца седьмого, допрежь оного времени первого по годовому счёту.

Одначе сочинитель наш, не чтущий ни утонченности понимания, присущего одним, ни древности суждения, присущего другим, полагает уместнейшим, согласно простоте всеобщей, почин делать с месяца января, поелику не было бы прилично и, быть может, пристойно простому пастуху являть столь глубокое разумение подобных вещей или вдаваться в подробности, столь сомнительно утонченные. Такой почин творит он и в том же духе длит повествование от начала и до конца.