И Феб... // Рыбачит на просторах небосвода: то бишь, весь ноябрь месяц дневное светило царит в знаке Рыб.

Ключ Кастальский: Поэты глаголют, будто испили из Кастальского ключа, Музам принадлежащего, о коем уже довольно сказано прежь.

Столь славного отца... Сиречь, некоего мужа высокопоставленного, а не бога Пана, яко многие легкомысленно полагают, Кто суть означенный муж и Дидона, уведать нельзя, имена их, по воле Пиита нашего, начисто сокрыты. Однако же не усомнюсь в одном: повествует Сочинитель отнюдь не о Розалинде, ибо вскорости о ней молвится вновь как о живой.

Мельпомена: Муза скорбная и стенающая, Пиитами чтимая как матерь трагедии. Молвит Вергилиева Мельпомена: Tragico proclamatmaesta boatu.

Ужели не воскреснуть ей?.. Не существовать меж смертными сызнова, т. е., не воплощаться впредь на земли; в Небесах же Дидона воскресла к жизни вечной и блаженствует, вкушая награду заслуженную.

Лоббин: имя овчара, иже Дидоне был, по всей видимости, нежным другом и возлюбленным.

Какслезы, наземь падает листва... Жухлая. Мнится, будто сама Природа рыдает об умершей деве.

Парки суть Клото, Лахесис и Атропос, дщери Эреба и Ночи, кои, по словам Пиитов, прядут людскую жизнь, точно долгую нить, иже тянется в длину, доколе не пробьет урочный час и не придет пора умереть; а ежели дни человеческие сокращаются по иной причине, то молвят, будто одна из трех сестер, Атропос, режет нить упомянутую. Отсюда происшел общеизвестный стих:

Елисейские поля мнятся Поэтам обителью радости, подобной Раю, где блаженные души вкушают покой и счастье вечные.

Амброзию вкушает, нектар пьет... Нектар и амброзия питьем и пищей богов бессмертных почитаются. Амброзию уподобляют манне, иже упомянута в Писании Священном, а нектар мнят белым, яко сливки; отселе и пошел рассказ образный о Гебе, что проливает кубок нектара и покрывает небеса белыми пятнами, сиречь, облаками. Но я уже повествовал о сем инде, в подробных Примечаниях к другим сочинениям Пиита нашего.

Девиз

Означает оный, что смерть не кусается. По закону естества рождаемся мы, дабы умереть, и, созревая с течением лет наших, подобно плодам, должны быть пожинаемы своевременно, да не сгнием и не свалимся с ветви сами. Нельзя, однако, числить смерть ни злом, ни (как бегло молвит Пиит наш несколько выше) бедствием, ни прискорбной участью. Ибо хотя преслушание первого человека и принесло смерть в мир земной, как воздаяние за грех, но смертию Своей попрал ее Тот, Кто умер за всех, и теперь являет собою кончина людская (по глаголам Чосера) добрую тропу к жизни. И согласно сие со смыслом девиза: Смерть не кусается, сиречь, не чинит нам ни самомалейшей муки.