Средь Виндзора полян, в глуши лесной,

Коснулся я впервые струн весной.

И там, на Темзы берегах английских,

Я голос Муз услышал сицилийских,

Чье пенье вешних ив тревожит сон,

И вторил им скалистый Альбион.

Осмелюсь я сказать без лицемерья:

Вы мудры слишком для высокомерья,

Добры для властолюбья чересчур.

Души величье — дар таких натур.

Где качества, которыми поныне

Гордился мир? Теперь их нет в помине.

Пусть вашей лире в лад мою свирель

Настроит Муза, робкая досель.

Где нужно соловью отдохновенье,

Он смолкнет — и дрозда раздастся пенье.

И слушают, как свищет в роще дрозд,

Пернатые ценители из гнезд.

Но розовеют на заре откосы,

Спешат стада стряхнуть ночные росы.

Стрефон и Дафнис, для любовных нег

Презревшие беспечно свой ночлег, —

Два пастуха, как утро — свежих, юных,

Овец в долину гонят белорунных.

В цветущей роще певчих птиц трезвон

Звучит, восход приветствуя, Стрефон!

Льет Фосфор блеск алмазный.[5] Кисть природы

Нам красит в пурпур небеса и воды.

Зарянка заливается в кустах.

У нас — печать молчанья на устах!

Когда мы слышим Филомелы трели,[6]

Немеют наши скудные свирели!

Под музыку Дамона спой, пока

Нам взбороздят равнину два быка!

Но кто охапку вешних роз похитил

И ветер ароматами насытил?

В густой траве — фиалки и шафран.

От их благоуханья воздух прян.

А ты, в ручей смотрящий кротким взглядом,

Ягненок резвый, будь моим закладом!

Серебряная чаша — мой заклад,

Где лозы клонит крупный виноград.

На чаше той четыре зрим фигуры,

Являющих круговорот натуры.

Кто небо опоясал? Вот вопрос!

Кто знаки зодиака там нанес?

Чьей волей на пути светил небесных

Поставлено двенадцать вех чудесных?

Ну, Дафнис, начинай! Как Музы, впредь

Должны и мы поочередно петь.

Деревья зелены. Кругом, в избытке,

Боярышник цветет и маргаритки.

Таков природы здешней произвол,

Что каждой ноте вторит вешний дол

И на поляне голос переливный

Среди цветов находит отклик дивный.

Чтоб Делии красу воспеть я мог,

Струну мне дай, Уоллер, Грэнвилл — слог![7]

Быка молочной белизны я Фебу

Обрек, — да примет он благую требу!

Заклад мой не ягненок, не овца,

Но сердце, что стучит в груди певца!

Да преисполнится язык мой силой,

Как взоры победительные милой.

Я Делию, что подала мне знак

И скрылась, отыскать не мог никак.

Но выдал деву, будто ненароком,

Притворный смех в укрытье одиноком.

Я Сильвию приметил без подруг,

Что убегала, огибая луг.

Но были с парой стройных ног в разладе

Глаза, моля отнюдь не о пощаде.

По золотым пескам теки, Пактол,

И амбру источай, древесный ствол,

В долине По, однако, девы юной

Прекрасней, чем на Темзе, нет в подлунной.

Навек благословенный край избрав,

Овец пасу я среди здешних трав.

Хоть облюбован Элевсин Церерой,

Идалион — прельстительной Венерой,

Дианой — Кинф, но чудо из чудес

Для Сильвии моей — Виндзорский лес!

Струится ливень, и, полны печали,

Цветы поникли, птицы замолчали.

Меж тем улыбка Делии одна

Сиянье небу возвратить вольна,

Вернуть природе прежнее обличье,

Благоуханье роз и пенье птичье.

Ликующей природы ясный день,

Листвы прохладной ласковая сень,

Пригретый солнцем воздух побережный —

Все прелестью дышало безмятежной.

Но Сильвии краса, улыбка, стать

Совсем затмили эту благодать.

Люблю я дол — весной, в предзимье — гору,

Поляну — утром, лес — в полудня пору.

Но Делия уйдет — и лучший дар

Природы вмиг утратишь ты, овчар!

В объятьях пылких Сильвию сжимая,

Осенний спелый плод иль свежесть мая

Припомню я? Полдневный блеск и зной

Иль кроткую зарю в тиши лесной?

Нет Сильвии — не жди весны прихода!

А с ней весна — в любое время года.

В каком краю ветвей раскинут свод,

Что укрывал монарха от невзгод?[8]

Диковинного древа мне названье

Открой — и победишь в соревнованье!

Сначала я задам тебе вопрос:

В какой земле чертополох возрос

И почему над лилией он вскоре

Взял верх и побеждает в каждом споре?[9]

А если мне ответишь ты впопад —

Красавицу возьмешь и мой заклад.

Ягненка — Дафнису, Стрефону — чашу!

На том и кончим перепалку вашу.

Блажен хвалу воздавший нимфе той,

Что блещет несказанной красотой.

Блаженна нимфа, если стих похвальный

Слагает ей любовник беспечальный.

Закапал дождь, но жимолости куст —

Укрытье наше: он душист и густ.

А дерн — цветами устланное ложе! —

Благоуханье изливает тоже.

С небес, однако, хлынул дар Плеяд,[10]

Пойдем искать пристанища для стад.