Куда ты, Леонор?

Пред взоры королевны,

Так счастливо опять обретшей мир душе!

Как обрету я мир среди таких скорбей?

Живет надеждой страсть, но гибнет вместе с ней.

Родриго вас пленять уже не может боле.

Вы знаете, что он Хименой вызван в поле:

Падет ли он в бою, ее ль получит он, —

Надежда умерла, и дух ваш исцелен.

Увы, далеко нет!

Не все ль мечтанья тщетны?

Напротив, ни одни, как прежде, не запретны!

Когда у них в бою стоит такой заклад,

Я воспрепятствовать могу на всякий лад.

Любовь, виновница моих живых мучений.

Внушает, любящим сто тысяч ухищрений.

На что надеяться, когда и смерть отца

Воспламенить враждой не может их сердца?

Ведь поведение Химены доказало,

Что ненависть над ней не властвует нимало.

Ей дозволяют бой, и тут же как бойца

Она согласна взять случайного юнца,

Чуждаясь помощи мечей неустрашимых,

Давно прославленных и всенародно чтимых;

Дон Санчо для нее удобен потому,

Что драться в первый раз приходится ему.

Ей нравится такой неискушенный воин;

Он славой небогат, и дух ее спокоен;

Легко понять, что ей устроив этот бой,

Добиться хочется насилья над собой,

Украсить милого победой, предрешенной

И право получить казаться примиренной.

Я это чувствую, но в сердце не вольна

И юным рыцарем сама покорена.

На что решиться мне, любовнице несчастной?

Блюсти с достоинством ваш сан высоковластный.

Кому сужден король, той рыцарь не чета.

Уже не к рыцарю летит моя мечта.

То не Родриго, нет, не наших слуг потомок;

Для сердца моего он по-иному громок:

То славный паладин, всех выше и храбрей,

Неустрашимый Сид, властитель двух царей.

Все ж я себя сломлю: не в страхе осужденья,

Но чтобы не смущать столь верного служенья;

Хотя б, в угоду мне, вручили скиптр ему,

Я отданного мной обратно не возьму.

И так как в час суда он победит бесспорно,

Химене тот же дар я принесу повторно.

А ты, свидетель мой в мучительной борьбе,

Смотри, могу ль я быть верна сама себе.