О, уважение к возлюбленной моей!

Тобою скован я, и ты меня сильней.

Будь сто соперников, а не родитель девы,

Они бы не ушли от праведного гнева.

Пособник дьявола, сын ада, злобный дух,

Старик чудовищный, чья речь терзает слух!

Кого ты гнал сейчас? Кому грозил расправой?

Подумать страшно: мне, увенчанному славой!

Покуда нет его, легко проникнуть в дом.

Зачем?

Увидев дочь, отца мы проведем.

Какой-нибудь слуга там надерзить мне может.

Любого наглеца ваш грозный меч уложит.

Но искры сыплются, когда разит мой меч,

Они в один момент способны дом поджечь,

А пламя все пожрет: и балки, и распорки,

Пороги, плинтусы, полы, дверные створки,

А с ними заодно засовы и замки,

Проемы, выступы, стропила, потолки,

Обои, сундуки, столешницы, гардины,

Цемент, подсвечники, стекло, горшки, картины,

Подвалы, лестницы, прихожие, ковры,

Матрасы, комнаты, чуланы и дворы...

Сам посуди: разгром! И в доме Изабеллы!

Боюсь, чтобы она ко мне не охладела.

Поговори с ней ты: я, видишь, не могу.

А надерзит слуга — сам покарай слугу.

Но это риск...

Прощай. Дверь открывает кто-то.

Внушать лакеям страх теперь твоя забота.