У инспектора Глена был довольно мрачный вид. Он провел послеобеденные часы, пытаясь составить полный список лиц, которых видели накануне входившими в табачную лавку.

– Что ж, никто никого не видел? – спросил Пуаро.

– Напротив, видели многих: трех высоких мужчин со странным выражением лица, четырех низеньких с черными усами, двух бородатых, троих толстяков. Все они смахивали на иностранцев, и у всех, если верить свидетелям, были зловещие лица. Удивляюсь, как это никто не сказал, что видел за делом банду замаскированных разбойников с пистолетами.

Пуаро сочувственно улыбнулся.

– Утверждает ли кто-нибудь, что видел Ашера?

– Нет. И это еще одно свидетельство в его пользу. Я только что говорил начальнику, что, по-моему, этим делом должен заняться Скотленд-Ярд. Убийство совершено не местным жителем.

– Вполне с вами согласен, – убежденно проговорил Пуаро.

– Знаете, мосье Пуаро, – продолжал инспектор, – это скверное дело. Мне оно очень не нравится.

До отъезда в Лондон мы имели еще две беседы.

Первая из них была с мистером Джеймсом Партриджем, который, насколько это было известно, последним видел миссис Ашер живой. Он заходил к ней за сигаретами в пять тридцать.

Мистер Партридж был банковским служащим. Маленького роста, худощавый, в пенсне, он казался очень сухим и был необычайно точен во всех своих утверждениях. Он жил в маленьком домике, таком же аккуратном и чистеньком, как он сам.

– Мистер... э... Пуаро, – проговорил он, взглянув на визитную карточку, которую ему протянул мой друг. – От инспектора Глена? Чем могу быть полезен, мистер Пуаро?

– Насколько мне известно, мистер Партридж, вы были последним, кто видел миссис Ашер живой?

Мистер Партридж сложил вместе кончики пальцев и посмотрел на Пуаро так, точно перед ним был сомнительный чек.

– Это вопрос весьма спорный, мистер Пуаро, – сказал он. – Многие могли заходить в лавку миссис Ашер и после меня.

– Если бы это было так, они пришли бы в полицию и заявили.

Мистер Партридж кашлянул.

– У некоторых людей, мистер Пуаро, нет чувства общественного долга.

Он смотрел на нас сквозь стекла пенсне круглыми, как у совы, глазами.

– Удивительно верное замечание, – пробормотал Пуаро. – Насколько я понимаю, вы пришли в полицию добровольно?

– Разумеется. Как только я услышал о возмутительном преступлении, я понял, что мои показания могут быть полезны и немедленно отправился в участок.

– Вы поступили очень благородно! – торжественно заявил Пуаро. – Не будете ли вы так любезны и не повторите ли свой рассказ?

– Охотно. Я возвращался домой со службы и ровно в пять тридцать...

– Извините, почему вы так точно знали время?

Мистер Партридж был явно недоволен тем, что его перебили.

– Часы на колокольне пробили половину. Я посмотрел на свои часы и увидел, что они на минуту отстали. Как раз в это время я и вошел в лавку.

– Вы часто заходили туда раньше?

– Довольно часто. Я проходил мимо, возвращаясь домой. Раза два в неделю я имею обыкновение покупать две унции слабого табака.

– Вы были знакомы с миссис Ашер? Знали какие-нибудь обстоятельства ее личной жизни?

– Ровно никаких. Я никогда не говорил с ней ни о чем, кроме покупок, не считая случайных замечаний о погоде.

– Известно ли вам, что у нее муж пьяница, который постоянно угрожал лишить ее жизни?

– Нет, мне о ней ничего не известно.

– Все-таки вы хорошо знали ее в лицо. Не поразило ли вас вчера что-нибудь необычное в ее внешности? Не казалась ли она озабоченной или встревоженной?

Мистер Партридж задумался.

– Насколько я могу судить, она была точно такой же, как всегда.

Пуаро встал.

– Благодарю вас, мистер Партридж, за то, что вы ответили на мои вопросы. Кстати, нет ли у вас справочника «Эй-Би-Си»? Я хотел бы посмотреть, когда идет ближайший поезд на Лондон.

– Он на полке, за вашей спиной, – ответил мистер Партридж.

Кроме «Эй-Би-Си», на полке оказался справочник Брэдшоу, биржевой ежегодник и местный справочник.

Пуаро взял «Эй-Би-Си», сделал вид, что ищет нужный поезд, поблагодарил мистера Партриджа и откланялся.

Наш следующий визит был к мистеру Альберту Ридделлу, который оказался человеком совсем иного склада. Он был железнодорожным рабочим. Наш разговор шел под аккомпанемент звона посуды, которую мыла явно раздраженная супруга мистера Ридделла, и рычания пса мистера Ридделла. Сам же мистер Ридделл разговаривал с нескрываемой враждебностью.

Это был неуклюжий великан с широким лицом и маленькими подозрительными глазками. Когда мы пришли, он угощался пирогом с мясом, запивая его необыкновенно крепким чаем. С чашкой в руке, мистер Ридделл сердито уставился на нас.

– Я сказал все, что знал, – прорычал он. – Чего вам от меня надо? Все выложил этой поганой полиции, а теперь начинай сначала, болтай с какими-то погаными иностранцами.

Пуаро метнул на меня лукавый взгляд и сказал:

– Говоря по правде, я вам сочувствую, но что поделаешь? Все-таки речь идет об убийстве! Тут приходится быть очень и очень точным.

– Расскажи-ка лучше джентльмену все, что ему надо, Берт, – взволнованно проговорила жена.

– Заткни свою поганую глотку! – рявкнул гигант.

– Вы, кажется, не по доброй воле пошли в полицию? – ловко вставил Пуаро.

– А какого бы дьявола я туда пошел? Мне до всего этого дела нет!

– Как сказать, – равнодушным тоном проговорил Пуаро. – Произошло убийство, и полиции надо знать, кто побывал в лавке. Лично мне казалось бы... как это выразить... более естественным, что ли, если бы вы сами пришли дать сведения.

– У меня – работа. Но не думайте, что я так и не пришел бы...

– Так или иначе, люди видели, как вы входили в лавку миссис Ашер, и полиция была вынуждена прийти к вам. Ее удовлетворил ваш рассказ?

– А то как? – грозно спросил Берт.

Пуаро только пожал плечами.

– Куда это вы гнете, мистер? На меня думаете, что ли? Все знают, кто прикончил старуху: эта сволочь, муж ее, вот кто!

– Но его не было вчера в лавке, а вы были.

– Хотите мне пришить убийство, а? Ну, так ничего у вас не выйдет. Чего ради мне было убивать ее? Ради пачки вонючего табаку, так, по-вашему? Кто я? «Маньяк-убийца», как в газетах пишут? Значит, я...

Он воинственно поднялся со стула. Жена с воплем бросилась к нему:

– Берт, Берт, не говори так! Берт, они подумают...

– Успокойтесь, мосье, – промолвил Пуаро. – Я спрашиваю, что вы видели при своем посещении лавки. Ваше нежелание отвечать представляется мне... как бы это объяснить?.. Несколько странным.

– Кто говорит, что я не желаю отвечать? – Мистер Ридделл опустился на стул. – Мне наплевать.

– Вы вошли в лавку в шесть часов?

– Верно. Или, если уж говорить точно, была минута или две седьмого. Хотел купить пачку «Золотых хлопьев». Толкнул дверь...

– Значит, она была закрыта?

– Верно. Я думал, может, лавка уже заперта, но дверь отворилась, и я вошел. Только там никого не было. Я постучал кулаком по прилавку и подождал. Никто не вышел, и мне пришлось уйти. Вот и все. Можете набить этим свою трубку и выкурить.

– Вы не видели тела? Оно упало за прилавок.

– Нет. Вы бы тоже не увидели, если бы нарочно не искали.

– Не было ли на прилавке железнодорожного справочника?

– Был. Лежал раскрытый и перевернутый. Я еще подумал, может, старуха уехала и забыла запереть лавку.

– Вы не брали справочник в руки и не перекладывали его на другое место?

– Не трогал я этот поганый справочник. Я вам сказал, что я делал.

– Вы не видели, чтобы кто-нибудь вышел из лавки перед тем, как вы в нее вошли?

– Никого я не видел. Опять я вас спрашиваю: пришить мне хотите?

Пуаро встал.

– Никто вам ничего не пришивает... Пока... Добрый вечер, сударь.

Мистер Ридделл так и остался сидеть с открытым ртом, а мы вышли на улицу.

Пуаро взглянул на часы.

– Если мы очень поторопимся, мы можем еще попасть на поезд семь две. Живо, мой друг!