Франклин Кларк явился на следующий день в три часа и, не теряя попусту времени, сразу приступил к делу.

– Мосье Пуаро, – сказал он, – я недоволен.

– Чем, мистер Кларк?

– Я не сомневаюсь, что Кроум очень хороший следователь, но откровенно говоря, он меня раздражает. Эта его уверенность, что он все знает лучше других!.. Еще в Черстоне я намекнул вашему другу, что у меня есть кое-что на уме. Дело в том, мосье Пуаро, что мы не имеем права бездействовать...

– Это все время твердит и Гастингс!

– ...а должны что-то предпринять. Нам необходимо подготовиться к следующему убийству.

– Вы думаете, оно состоится?

– А вы как полагаете?

– Не сомневаюсь.

– Так вот! Я хочу, чтобы мы организовались.

– Скажите, в чем именно состоит ваш план?

– Я предлагаю организовать своего рода особый легион, под вашим командованием, мосье Пуаро. Он будет состоять из родственников и друзей убитых.

– Une bonne idée[42].

– Рад, что вы ее одобряете. Мне кажется, что, действуя согласованно, мы чего-нибудь добьемся. Кроме того, когда придет следующее предупреждение, мы все отправимся в указанное место, и, может быть, один из нас узнает – хотя это и маловероятно – человека, которого он видел в тех краях, где произошло одно из предыдущих убийств.

– Я понимаю вашу мысль, мистер Кларк, и одобряю ее, но не забывайте, что родственники и друзья других жертв – люди совсем не вашего круга. Они – скромные служащие, и хотя им, может быть, предоставят короткий отпуск...

– Да, да, – перебил Франклин Кларк. – Я – единственный, кто может взять на себя расходы. Как я уже сказал, я предлагаю организовать особый легион, причем я буду платить всем его членам то жалованье, которое они получают на своей работе.

– Кого вы предполагаете включить в этот легион?

– Я думал об этом. Надо сказать, я уже написал мисс Меган Барнард. Организация легиона – отчасти ее мысль. Я предлагаю, чтобы в него вошли: я сам, мисс Барнард, мистер Дональд Фрейзер, который был помолвлен с убитой девушкой. Затем племянница андоверской лавочницы. Мисс Барнард знает ее адрес. Думаю, что от мужа старухи было бы мало толку – я слышал, он вечно пьян. Мне кажется также, что Барнарды – родители покойной – староваты для активных действий.

– Это все?

– Ну... еще мисс Грей.

Произнося это имя, он слегка покраснел.

– A-а... Мисс Грей.

Никто в мире не умеет вложить в одно слово такую тонкую, чуть заметную иронию, как Пуаро. С Франклина Кларка, казалось, свалилось лет двадцать пять. Он внезапно стал похож на робкого школьника.

– Видите ли, мисс Грей прожила в доме моего брата свыше двух лет. Она знает все и вся вокруг, тогда как я полтора года не был в Англии.

Пуаро сжалился над ним и переменил тему:

– Вы были на Востоке? Кажется, в Китае?

– Да. Я был своего рода странствующим агентом – покупал разные вещи для коллекции брата.

– Вероятно, это было очень интересно. Eh bien[43], мистер Кларк, я от души приветствую ваш план. Только вчера я говорил Гастингсу, что необходимо rapprochement[44] всех заинтересованных лиц. Нужно делиться воспоминаниями, сравнивать наблюдения, enfin[45], просто обсуждать происшедшее. Говорить, говорить, говорить. Может быть, какая-то самая невинная фраза прольет желанный свет.

Через несколько дней в квартире Пуаро собрался «особый легион».

Пуаро, как председатель собрания, занял место во главе стола, а остальные расположились вокруг и смотрели на него, готовые повиноваться. Я разглядывал их всех, проверяя и пересматривая свои первые впечатления.

Все три девушки обладали незаурядной внешностью: необычная северная красота Торы Грей, очень смуглая Меган Барнард со странно неподвижным лицом индианки и хорошенькое, умненькое личико Мэри Драуэр, мило одетой в черный костюм. Двое мужчин тоже являли любопытный контраст: Франклин Кларк, высокий, загорелый, общительный, и Дональд Фрейзер, замкнутый, молчаливый.

Пуаро, разумеется, не упустил случая произнести небольшую речь:

– Дамы и господа, вы знаете, для чего мы собрались здесь. Полиция прилагает все усилия, чтобы напасть на след преступника. Я тоже, хотя иным путем. Мне кажется, что объединение людей, лично заинтересованных в деле, а к тому же хорошо знавших убитых, может привести к результатам, которых не достигнет официальное расследование.

Произошло три убийства: старой женщины, молодой девушки и пожилого мужчины. Этих людей связывает только одно: их убил один и тот же человек. Это означает, что один и тот же человек побывал в трех разных местах и его должны были видеть многие. То, что он сумасшедший в поздней стадии маниакального заболевания, не подлежит сомнению. Бесспорно также, что его внешность и поведение об этом не свидетельствуют. Этот человек – я все время говорю «он», хотя не исключено, что это женщина, – обладает дьявольской хитростью безумца. До сих пор ему удавалось полностью замести следы. У полиции есть некоторые смутные подозрения, но ничего такого, на что можно было бы опереться. Между тем должны быть какие-то улики – не смутные, а вполне определенные. Возьмем только один пример: убийца не мог приехать в Бексхилл в полночь и случайно встретить на берегу девушку, фамилия которой начиналась на букву «Би»...

– Нужно ли говорить об этом? – перебил Дональд Фрейзер. Эти слова невольно вырвались у него, точно их вытолкнула какая-то внутренняя сила.

– Мы должны говорить обо всем, мосье, – обернулся к нему Пуаро. – Вы пришли сюда не для того, чтобы щадить свои чувства, отказываясь говорить о подробностях, а для того, чтобы углубиться в дело «до дна», даже если это причиняет боль. Итак, не случай предоставил убийце жертву в лице Бетти Барнард. Он сделал сознательный выбор, и, следовательно, у него было заранее обдуманное намерение. Иными словами, ему надо было заранее произвести разведку. Он должен был выяснить, какие часы удобнее для преступления в Андовере, какая обстановка наиболее благоприятна в Бексхилле, каковы привычки сэра Кармайкла Кларка в Черстоне. Лично я отказываюсь поверить, что нет ни малейших указаний, даже намека – ничего, что помогло бы нам установить личность преступника. Я полагаю, что один из вас, а может быть, и все вы знаете что-то важное, но сами этого не подозреваете. Рано или поздно, путем вашего общения друг с другом всплывет нечто такое, что вдруг приобретет смысл, о котором вы сейчас и не догадываетесь. Это похоже на картину-загадку. Вы берете кусочки картона причудливых контуров, на них изображено что-то непонятное, но когда вам удается сложить все кусочки вместе, получается осмысленная картина.

– Слова! – сказала Меган Барнард.

– Что? – Пуаро вопросительно взглянул на нее.

– То, что вы предлагаете, это всего лишь слова. Они ничего не значат.

Она говорила с той отчаянной горячностью, которую я уже привык считать характерной особенностью ее темперамента.

– Слова, мадемуазель, это внешняя оболочка мыслей, – возразил Пуаро.

– Я думаю, это правильно, – вмешалась Мэри Драуэр. – Право же, мне так кажется, мисс. Часто так бывает: говоришь, говоришь об одном и том же и вдруг все как будто проясняется. Голова работает сама, а вы и не знаете, как это получилось. Разговоры могут дать много.

– Значит, поговорка «Слово – серебро, а молчание – золото» для нас приобретает противоположное значение, – проговорил Франклин Кларк.

– Что скажете вы, мистер Фрейзер?

– Сомневаюсь, чтобы ваш план практически оправдался, мосье Пуаро.

– А вы что думаете, Тора? – спросил Кларк.

– Мне кажется, всегда полезно обсудить вопрос несколько раз.

– Я предлагаю, – сказал Пуаро, – чтобы все вы поделились своими воспоминаниями о днях перед убийством. Может быть, начнем с вас, мистер Кларк?

– Дайте подумать. В тот день, когда был убит Кармайкл, я с утра выходил в море под парусом. Поймал восемь макрелей. Чудесно было там, на заливе! Вернулся домой ко второму завтраку. Помню, ел тушеную баранину с картофелем. Потом отдыхал в гамаке. Пил чай. Написал несколько писем и прозевал почтальона. Пришлось самому поехать в Пейнтон отправить письма. После обеда, мне не стыдно признаться, перечитывал книгу Эдит Несбит, которую любил, когда был еще мальчишкой. Потом позвонили из полиции...

– Дальше не надо. Вспомните, мистер Кларк, не встретили ли вы кого-нибудь утром, когда шли к морю.

– Встретил очень многих.

– Не запомнился ли вам кто-нибудь?

– Нет, сейчас не могу вспомнить.

– Наверное?

– Погодите!.. Да... я помню толстуху в полосатом шелковом платье. Я еще подумал: зачем это она так нарядилась? С ней было двое мальчуганов... Потом на берегу я видел двух молодых людей, они бросали камешки, за которыми гонялся фокстерьер. Ах да! Еще была там девушка с желтыми волосами. Она купалась и ужасно визжала... Интересно, как понемногу вспоминаются такие вещи – точно проявляешь фотопленку.

– Вы – хороший свидетель. Ну, а позднее, в саду или по дороге на почту?

– Садовник поливал цветы. По дороге на почту? Чуть не наехал на велосипедистку. Какая-то дура виляла вправо и влево и кричала что-то своему приятелю. Пожалуй, это все.

Пуаро обратился к Торе Грей:

– Ну, что скажете вы, мисс Грей?

Тора ответила ровным, уверенным голосом:

– Утром я разбирала корреспонденцию вместе с сэром Кармайклом. Поговорила с экономкой. Потом писала письма и, кажется, немного вышивала. Мне трудно вспомнить – это был самый обыкновенный день. Я рано легла спать.

К моему удивлению, Пуаро больше ее не расспрашивал. Он обратился к Меган:

– Мисс Барнард, не можете ли вы припомнить тот день, когда вы в последний раз видели сестру?

– Это было недели за две до ее гибели. Я приехала домой на субботу и воскресенье. Была чудесная погода, и мы отправились в плавательный бассейн в Гастингсе.

– О чем вы разговаривали?

– Я сказала ей, что я думаю о ее поведении.

– А еще? О чем говорила она?

Девушка нахмурилась, напрягая память.

– Она говорила, что у нее туго с деньгами: перед этим она купила себе несколько летних платьев и шляпку. Немного говорила о Доне... Потом еще сказала, что терпеть не может Милли Хигли – девушку, с которой она работала в кафе. Потом мы подшучивали над мисс Меррион, хозяйкой кафе. Больше я ничего не могу вспомнить.

– Не упоминала ли она о каком-нибудь мужчине, с которым у нее было назначено свидание? Прошу прощения, мистер Фрейзер.

– Мне она об этом не сказала бы, – коротко ответила Меган.

Пуаро повернулся к рыжеволосому молодому человеку с квадратным подбородком.

– Мистер Фрейзер, мне хотелось бы, чтобы вы тоже перенеслись мыслью в прошлое. Вы говорили мне, что в тот роковой вечер пошли в кафе. Вашим первоначальным намерением было ждать там и следить за Бетти Барнард, когда она выйдет из кафе. Не вспомните ли вы, кого вы видели, когда стояли там.

– Мимо меня проходило множество народу. Я не запомнил ни одного лица.

– Простите, но стараетесь ли вы вспомнить? Ведь как бы ни были заняты мысли, глаза невольно видят все вокруг, видят бессознательно, но точно.

– Я никого не помню, – упрямо повторил юноша.

Пуаро вздохнул и обратился к Мэри Драуэр:

– Вы, вероятно, получали письма от тетушки?

– Да, сэр.

– Когда пришло последнее письмо?

Мэри задумалась.

– За два дня до убийства, сэр.

– Что она писала?

– Писала, что ее «старый черт» опять приставал к ней, но не получил от нее ни шиша... простите за выражение, сэр! Еще она напоминала, что ждет меня в среду – у меня был выходной день, сэр, – и что мы пойдем в кино. Это был мой день рождения, сэр...

Вероятно, воспоминание об ожидавшем ее скромном развлечении внезапно вызвало у Мэри слезы. Она подавила рыдание и тут же попросила извинить ее:

– Простите меня, сэр! Я не хочу быть такой глупышкой. Слезами горю не поможешь. Я только вот подумала о ней... и как мы ждали этого дня... Вот я и расстроилась, сэр!

– Я понимаю, что вы чувствуете, – сказал Франклин Кларк. – Именно мелочи больше всего выбивают нас из колеи, особенно если они напоминают о развлечении или о подарке – о чем-нибудь веселом, радостном... Помню, я как-то видел женщину, попавшую под машину. Только что перед этим она купила себе туфли. Она лежала на земле, а рядом с ней – порванная коробка, из которой выглядывали такие трогательные туфельки на высоких каблучках... Вот это меня больше всего взволновало!

– Это верно, ах как это верно! – заговорила Меган с внезапной теплотой в голосе. – То же самое было у нас, когда умерла Бетти. Как раз в тот день мама купила ей в подарок чулки. Бедная мама! Она была совсем разбита. Когда я приехала, она плакала над этими чулками и все говорила: «Я их купила для Бетти... Я их купила для Бетти... а она их даже не видела!»

Голос Меган слегка дрогнул. Она наклонилась вперед, глядя на Кларка. По-видимому, в них вспыхнуло взаимное сочувствие – они были товарищами по несчастью.

– Я понимаю, – сказал Кларк. – Я хорошо вас понимаю. Такие вот мелочи тяжелее всего вспоминать.

Дональд Фрейзер беспокойно заерзал на стуле. Тора Грей переменила разговор.

– Не составить ли нам какой-нибудь план на будущее? – спросила она.

– Разумеется, – Франклин Кларк перешел на прежний деловой тон. – Я думаю, когда наступит нужный момент, то есть когда придет четвертое письмо, нам надо будет объединить силы. Может быть, пока каждый из нас попытается действовать в одиночку. Не знаю, есть ли какие-нибудь вопросы, которые, с точки зрения мосье Пуаро, заслуживают расследования?

– Я могу внести несколько предложений, – заявил Пуаро.

– Очень хорошо. Сейчас я запишу. – Кларк достал записную книжку. – Продолжайте, мосье Пуаро. Пункт первый?..

– Я считаю возможным, что официантка Милли Хигли знает что-нибудь полезное для нас.

«Пункт первый: Милли Хигли», – записал Кларк.

– Я предлагаю два пути наступления, – продолжал Пуаро. – Вы, мисс Барнард, можете повести, так сказать, лобовую атаку.

– Вы считаете, что это подходит к моему характеру? – холодно спросила Меган.

– Затейте с девушкой ссору, скажите, что вам известно, как она ненавидела вашу сестру, и что ваша сестра вам рассказывала, что она за штучка. Если я не заблуждаюсь, это должно вызвать целый поток встречных обвинений. Она сообщит вам все, что она думает о вашей сестре! Вот тут-то и может всплыть какой-нибудь важный факт.

– В чем заключается второй пункт?

– Мистер Фрейзер, могу ли я попросить вас, чтобы вы поухаживали за мисс Хигли?

– Это необходимо?

– Нет, но это – просто возможный путь расследования.

– А можно попытаться мне? – вмешался Кларк. – Я... гм... У меня довольно широкий опыт, мосье Пуаро! Посмотрим, чего я смогу добиться от этой девушки.

– У вас своих дел непочатый край, – довольно резко проговорила Тора Грей.

У Франклина слегка вытянулось лицо.

– Да, – сказал он, – это верно.

– Tout de même[46] я не думаю, чтобы в настоящее время вы могли бы быть полезны в Бексхилле, – сказал Пуаро. – Теперь мадемуазель Грей. Она гораздо больше подходит...

– Видите ли, мосье Пуаро, – перебила Тора, – я навсегда покинула Девоншир.

– Вот как? Я не знал.

– Мисс Грей была так любезна, что оставалась у нас, чтобы помочь мне разобраться в делах, но теперь она, естественно, предпочитает найти должность в Лондоне, – пояснил Кларк.

Пуаро окинул их обоих быстрым взглядом.

– Как здоровье леди Кларк? – спросил он.

Я так залюбовался легким румянцем на лице Торы, что чуть не пропустил мимо ушей ответ Франклина.

– Ей очень плохо. Кстати, мосье Пуаро, не могли бы вы заехать в Черстон и навестить ее? Она выражала желание увидеть вас. Правда, бывают дни, когда она ни с кем не может разговаривать, но если вы рискнете... Разумеется, я оплачу расходы.

– Хорошо, мистер Кларк. Что, если я приеду послезавтра?

– Отлично. Я дам знать сиделке, и она соответствующим образом подготовит мою невестку.

– И для вас есть дело, дитя мое, – сказал Пуаро, обращаясь к Мэри. – Мне кажется, вы будете полезны в Андовере. Попробуйте поговорить с детьми.

– С детьми?

– Да. Дети обычно неохотно разговаривают с чужими, но вас знают на той улице, где жила ваша тетя. Там множество ребятишек. Может быть, они заметили, кто входил в лавку или выходил из нее.

– А как же мисс Грей и я? – спросил Кларк. – Что мне делать, если не надо ехать в Бексхилл?

– Мосье Пуаро, – перебила его Тора, – какой почтовый штемпель был на третьем письме?

– Патни, мадемуазель.

– Патни, Северо-Западный район, пятнадцать, так? – задумчиво спросила девушка.

– В виде исключения, газеты не наврали.

– Это как будто говорит о том, что Эй-Би-Си живет в Лондоне.

– Да, таково первое впечатление.

– Можно попытаться заманить его в ловушку, мосье Пуаро, – сказал Кларк. – Что, если я помещу в газетах объявление? Что-нибудь в таком роде: «Эй-Би-Си. Срочно. Э.П. напал на ваш след. Сто фунтов за молчание. Экс-Уай-Зет». Ну, конечно, не так примитивно, но вы понимаете мою мысль? Вдруг он клюнет на эту удочку?

– Возможно.

– Прочитав объявление, он, может быть, попытается убить меня.

– По-моему, это очень опасная и нелепая затея, – резко проговорила Тора.

– А вы что думаете, мосье Пуаро?

– Что же, попытаться не мешает. Лично я думаю, что Эй-Би-Си слишком умен, чтобы откликнуться. – Пуаро слегка улыбнулся. – Я вижу, мистер Кларк, – только, пожалуйста, не обижайтесь, – что в вас еще сохранилось много мальчишеского.

Франклин Кларк как будто чуть-чуть растерялся.

– Ну, ладно, – проговорил он, заглядывая в свою книжку, – как-никак мы начинаем.

«Первое... Мисс Барнард и Милли Хигли.

Второе... Мистер Фрейзер и мисс Хигли.

Третье... Дети в Андовере.

Четвертое... Объявление».

– Я не возлагаю больших надежд ни на один из этих пунктов, но все-таки мы будем действовать, а не просто ждать.

Франклин поднялся со стула, и через несколько минут собрание было закрыто.