Прочь из этого дома! Только переодеться в джинсы и футболку.

Подальше от толпы гостей, потягивающих дорогие напитки, поедающих дорогие канапе, ведущих разговоры о том, что случилось с тех пор, как последний благотворительный вечер свел их вместе.

Там будут все жители соседних городов, от самых известных до тех, кто находится в самом низу иерархии. Никакой дискриминации, как Лука сказал ей с некоторым удовлетворением несколько дней назад, когда она выразила беспокойство по этому поводу.

Она вздрогнула, подумав о предстоящем уходе. Гости пока не начали прибывать, хорошо бы ее отец приехал вовремя, но, если его рейс задержится, она рискует оказаться в неловкой ситуации.

Как же Лука со всем этим справится? Что он скажет гостям?

Корделия запретила себе думать об этом и принялась швырять в чемодан одежду, которую привезла с собой.

Покончив с этим, отступила, тяжело дыша, и уставилась на свое отражение в зеркале. Однако она не видела себя. Ей представлялся Лука, в полутемном кабинете обнимающий Изабеллу, нежность на его лице.

Не задумываясь, она выбралась из дизайнерского платья, что заставляло ее почувствовать себя леди на миллион долларов, и надела легинсы, которые носила с тех пор, как ее живот стал округляться, и просторную белую футболку.

Вот подходящая для нее одежда.

Она села на кровать и стала ждать. В конце концов, ее мобильный запищал: пришло сообщение от отца. Он в такси и скоро будет.

Некоторое время она взволнованно расхаживала по комнате и даже вышла на лестницу, когда ей показалось, что отец уже здесь.

Луки нигде не было видно.

Она подумала, не остался ли он в кабинете вместе с Изабеллой.

Возможно, объяснял ей ситуацию. А возможно, решил вернуться к своему первоначальному плану и жениться на девушке, которая всегда была ему предназначена.

Ему не потребуется много времени, чтобы договориться о совместной опеке над ребенком.

Корделия не надеялась, что Лука станет умолять ее остаться.

Он был гордым человеком, так как возвращением кольца она не могла бы уязвить его чувства, даже если бы потратила на это целый год.

То, что он не спешил найти ее и объясниться, говорило само за себя.

На мгновение она шагнула в сказочный, ослепительный мир навстречу принцу из дальней страны и в глубине души полагала, что ее любви хватит для них обоих. Несмотря на его холодную логику и трезвый рассудок, она все же поддалась искушению дождаться перемен.

Какой же она была дурой.

Оставив чемодан в спальне, Корделия спустилась по лестнице и проскользнула в гостиную, ближайшую к входной двери.

Встала у окна в ожидании такси, которое привезет ее отца.

Корделия не станет этого делать. Конечно нет. До съезда гостей осталось меньше чем два часа. Она ни за что не решится раскачивать лодку. Она вспылила, но непременно остынет.

— Пойди и отыщи ее, — настаивала Изабелла, ее хорошенькое личико выражало обеспокоенность.

Лука не собирался делать ничего подобного.

Корделия успокоится. И он не тот человек, чтобы оправдываться. Разве он хотел слишком многого, требуя ему доверять?

Давал ли он Корделии хоть раз, с тех пор как она здесь появилась, повод предположить, что он из тех, на кого нельзя положиться? Ничего подобного!

Пронзенный сомнениями, Лука думал о ней, о ее открытом, доверчивом лице, затуманенном сомнениями и обвинениями. Внутри словно плотина прорвалась, мысли, которые были отброшены в сторону, теперь нахлынули в бурном порыве.

Быстрая череда образов пронеслась в его голове, всплыли картинки из прошлого.

Как в первый раз, он увидел ее в той маленькой комнатке в коттедже. Умопомрачительный момент, когда они занимались любовью в первый раз.

И вместе с этими образами пришли чувства, которые он прятал даже от себя самого.

Побуждаемый к действию, Лука поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. В спальне он увидел упакованный чемодан Корделии.

По крайней мере, теперь он знал, что она не покидала виллу.

С колотящимся сердцем Лука метался по комнатам, нетерпеливо отмахнулся от нескольких сотрудников, которые хотели поговорить с ним, спросить его совета. Он почти не замечал, как выглядел его преображенный и ярко освещенный дом.

Корделию он нашел в гостиной рядом с холлом. Она стояла спиной к нему и смотрела в окно. Она не включила свет и теперь казалась призрачным силуэтом.

На секунду Лука живо представил себе, как когда-то она у себя дома вот так же смотрела в окно и мечтала о приключениях.

— Корделия, — окликнул он, быстро подходя к ней. — Послушай, я пришел… Ты права…

«Лука», — подумала она, и сердце подпрыгнуло, инстинктивно реагируя на его глубокий, бархатистый голос.

— Чего ты хочешь? — Она отстранилась, потому что он стоял слишком близко, вызывая в ней шквал эмоций.

— Я тебя везде искал.

— Зачем?

— Ты меня удивила. Я… Я не ожидал тебя… когда ты вошла в мой кабинет…

— Я так и поняла, — ледяным тоном произнесла Корделия. — Как видишь, мне не нужны твои деньги, да и вообще все, что связано с тобой или с этим праздником. Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Папа скоро будет здесь, и я расскажу ему о беременности.

Потом мы возьмем такси до ближайшего отеля и там переночуем. Вы с твоей бывшей хотели вместе провести время? Отлично, продолжайте, но не думайте, что я буду послушно сидеть в тени и терпеть столь недопустимое поведение. Мне очень жаль, если это означает, что нам придется поступить, как поступает большинство современных пар, у которых есть общие дети, но при этом они не живут вместе. Тебе нужно будет оформить право на посещение и нанять адвоката, чтобы разобраться с алиментами. Извини, что поставила тебя в неприятное положение. Будем вести себя как люди двадцать первого века, такова жизнь.

— Я… Мне очень жаль, моя дорогая.

— Не называй меня так.

— Но так и есть, — мягко сказал Лука. — Ты мое сокровище.

— Не надо! — Корделия быстро отвела взгляд и сделала усилие, чтобы подавить глупое желание разрыдаться.

— Посмотри на меня. Пожалуйста.

— Уходи, Лука.

— Ты думаешь, я что-то предосудительное делал там с Изабеллой?

— С чего бы мне так думать? — Ее голос сочился сарказмом. Было больно. Больно смотреть на него и не смотреть больно. Она знала, что это поворотный момент. Она должна уйти, иначе ее пережуют и выплюнут.

— То, что ты видела…

— Я не хочу ничего слышать.

— Я утешал ее, моя дорогая, — сказал Лука и взял Корделию за руку. Как и следовало ожидать, она отдернула руку, и он не мог винить ее за это.

Честно признаться, он не мог винить ее и за то, что она ушла и даже не взглянула на него.

Он солгал ей о своей личности, когда они впервые встретились. Наговорил ей гадостей, когда она появилась на пороге его кабинета, сразу заподозрил худшее.

Он с беспощадной регулярностью читал ей лекции о своей неспособности дать ей что-либо, выходящее за рамки того, что требовал долг.

Он держался отчужденно, хотя прекрасно знал, что то, чего она хочет и чего заслуживает, — это полностью преданный ей во всех отношениях и любящий мужчина.

Он подарил ей брак, союз, лишенный всего того, что было главным в ее жизни.

Ему следовало понимать это, а он беспечно ожидал, что Корделия подчинится.

А сегодня вечером…

Когда Лука подумал о том, что Корделия, должно быть, почувствовала, когда вошла в его полутемный кабинет, он захотел надавать себе оплеух.

А его реакция, когда она справедливо потребовала объяснений? Он просто отмахнулся от ее вполне обоснованных упреков, потому что не понимал, с какой стати должен объяснять свое поведение.

В каждом случае он устанавливал свои правила и ожидал, что Корделия будет безоговорочно подчиняться, потому что так поступали все. Он подсознательно понял, что отношения с ней грозят ему сердечной травмой, и струсил. Он влюбился в нее, но вместо того, чтобы признаться в этом себе и ей, отверг полюбившую его девушку и оттолкнул, потому что боялся нарушить дурацкие правила, которые себе установил.

Как он мог теперь ожидать, что она выслушает его и даст ему последний шанс?

Почему бы ей не отреагировать так, как отреагировал бы любой другой, и не предположить, что он сейчас просто пытается восстановить прежний порядок вещей?

Почему бы ей не отнестись ко всему, что он скажет, с таким цинизмом, какого он заслужил?

Лука превратился из бледного в болезненно-пепельного, когда его разум стал рисовать картины, как он лишится любви и счастья в браке — всего того, что он на протяжении своей жизни считал романтической чушью. Теперь он всем сердцем принадлежал Корделии, но поверит ли она ему, или уже слишком поздно?

— Я не стану винить тебя, если ты откажешься выслушать хоть одно мое слово, — сказал он с мучительной прямолинейностью. — И даже если меня выслушаешь, я все равно не стану винить тебя, если ты отправишь меня принести твои вещи, но мне действительно нужно объяснить…

— Но ты никогда и ни с кем не объясняешься, Лука, — произнесла Корделия холодно. — Я подумала, что, если ты скажешь «поверь мне», мой долг будет не задавать вопросов.

— Да, возможно, я так и поступал. Я отдавал людям приказы и требовал исполнения без лишних вопросов, — тихо произнес Лука, — но потом встретил тебя, и… кажется, все изменилось. Я не знаю, когда и как это случилось, но я уже не тот человек, каким был прежде.

— Ой, оставь, пожалуйста. — Корделия отвернулась, потому что почувствовала, как его слова увлекают ее туда, куда она не хотела возвращаться, но Лука коснулся ее лица, призывая посмотреть на него, и она не смогла противиться.

— Ты — лучшее из когда-либо случавшегося со мной, и я был идиотом, что не сознавал этого раньше. — Он посмотрел на нее и глубоко вздохнул. Ему нужно было найти верные слова. — До встречи с тобой я был не тем человеком, которым хотел быть, а тем, каким меня заставили стать. Ты освободила меня, но я не сразу это понял. Я просто предположил, что вел себя с тобой по-другому, потому что ты не знала меня как миллиардера, который может иметь все, что захочет. Я уехал, но мои мысли все время возвращались к тебе, и я снова не спрашивал себя почему. Просто вкалывал, ведь так было всегда. Моей судьбой было жениться на Изабелле, но я этого не делал, тянул, сомневался. Мы как раз говорили с ней об этом…

Корделия напряглась. Упоминание об Изабелле вызвало в памяти сцену, которой она была свидетелем, и, словно почувствовав ее отстраненность, Лука наклонился к ней, и язык его тела заставил Корделию поверить ему вопреки здравому смыслу.

— А потом пришла ты. Появилась во всей ошеломляющей красоте.

— Не надо, Лука, — резко ответила она.

— Что «не надо»?

— Не надо причинять мне боль.

— Ты думаешь, я собираюсь поделиться с тобой интимными подробностями?

Все не так, как ты думаешь. Изабелла — лесбиянка. Мне это известно давно, и именно поэтому брак с ней имел смысл. Я не верил в любовь. Считал, что это не для меня. А Изабелла собиралась за обложкой традиционного брака скрыть свою нетрадиционную сексуальность от родителей. И в некотором роде такое положение дел нас обоих даже устраивало. — Он вздохнул, удивляясь, как он мог до такого додуматься. — Она плакала, потому что наконец-то решила рассказать обо всем родителям, чтобы соединиться со своей возлюбленной. Она была очень взволнованна, и я пытался утешить ее, сказать, что все будет хорошо. Именно эту сцену ты и застала, и я был дураком, что не объяснил все сразу, а потребовал мне доверять. Черт возьми, разве я не идиот?

— Изабелла лесбиянка? Но ты же собирался жениться…

— А кто знает? Может быть, мы бы так и сделали, если бы она не встретила эту женщину, в которую влюбилась без памяти. Поступили, как требовала традиция. И в конце концов оба были бы несчастны.

— Лука… Жаль, что ты ничего не сказал мне с самого начала. Ты даже не представляешь… чего я только не передумала.

— Старые привычки умирают с трудом. — Он поморщился. — И, кроме того, это помогло мне признать то, что я скрывал от самого себя.

— И что же это? — задыхаясь, спросила Корделия.

— Что я люблю тебя. Что ты та женщина, которую я ждал всю свою жизнь.

Каждое слово было музыкой для ее ушей.

Ей пришлось несколько раз ущипнуть себя, потому что она не могла поверить, что мужчина, которому она отдала свое сердце, ответил ей тем же, хотя она так долго готовила себя к прямо противоположному.

Теперь, уже снова в платье и на седьмом небе от счастья, она рука об руку с Лукой стояла на верхней ступеньке лестницы.

Ее отец должен был появиться с минуты на минуту. Приготовления шли полным ходом. Зал был еще пуст, но сиял праздничными огнями и утопал в цветах. От запахов угощений, растекающихся по дому, у нее потекли слюнки.

— Я люблю тебя. — Корделия улыбнулась Луке и легонько поцеловала его в губы. — У меня такое чувство, будто я всю жизнь просидела у моря, глядя на горизонт и воображая, что может лежать за ним. Я никогда, никогда не думала, что найду все, на что только могла надеяться, и даже больше.

— Русалка, которая обрела свои ноги, — пробормотал Лука, гладя ее по щеке. — Моя навсегда.

Его взгляд скользнул мимо Корделии, и он улыбнулся.

— Твой отец здесь, — сказал он, — и я полагаю, что прильнувшая к нему пышногрудая блондинка — та самая женщина, которую он не хотел видеть рядом, потому что был слишком упрям?

Корделия расхохоталась, так как это и в самом деле оказалась Дорис. Ее чемодан был набит до отказа, и Корделия могла только догадываться, какие наряды лежат внутри. Дорис не отличалась скромностью, если дело касалось стиля одежды.

— Не могу поверить, — выдохнула Корделия, когда они спускались по лестнице. Она помахала отцу рукой и приготовилась к разговору, которого ждала с тяжелым сердцем.

— Разве я не говорил? — прошептал Лука ей на ухо. — Все хорошо, что хорошо кончается. Ты согласна?

На самом деле лучшего завершения истории и быть не могло. Корделия думала об этом, когда смотрела на сонно дышащего ребенка в колыбели рядом с ее кроватью.

Три недели назад у нее начались схватки, из-за которых Люка впал в неистовую панику, хотя был спокоен и конструктивен, когда дата родов становились все ближе, мудро подсказывая ей, когда следует собирать сумку для больницы, и заверяя, что все, вероятно, пройдет гораздо спокойнее, чем она предполагает, и бояться нечего.

Он оставался с ней на протяжении всех десяти часов, которые длились роды, и даже присутствовал при появлении на свет их дочери, и только потом признался, что несколько раз был на грани обморока.

Он оказался самым преданным отцом, на какого только могла надеяться Корделия. Она почувствовала, как руки Луки обхватили ее. Он перегнулся через нее, чтобы посмотреть на их дочь, мерно дышащую в своей колыбели, ее крошечные кулачки, вьющиеся темные волосы, светло-золотистую кожу. Она была самым прекрасным ребенком на свете, и они не уставали признавать это.

Отец Корделии прилетел через три дня после рождения Джульетты вместе с Дорис, и после того, как вдоволь нагляделся на свою внучку, смущенно объявил, что они с Дорис объединят усилия для расширения бизнеса.

— Когда ты говоришь, что присоединишься к… — подбодрила его Корделия, и его лицо приобрело более глубокий оттенок алого.

— Я сделал этой женщине еще одно предложение, — хрипло сказал он и посмотрел на Дорис с нежностью.

Корделии захотелось броситься к нему на шею и крепко обнять.

Одинокий человек, который провел многие годы, оплакивая жизнь, проходившую мимо него, наконец проснулся, и Корделия была счастлива.

Через три месяца должна была состояться еще одна свадьба, и Лука загорелся идеей потом всем вместе провести настоящий медовый месяц где-нибудь в жарком и солнечном местечке с частным пляжем, чтобы насладиться счастливыми моментами, которые ребенок приносил в их жизнь.

— Она просто чудо, — пробормотал Лука, обнимая жену и прижимаясь к ней все теснее. — На случай, если я не упомянул об этом, вы, девочки, самые важные люди в моей жизни.

— По-моему, ты уже не раз упоминал об этом, — улыбнулась Корделия.

— В таком случае добавлю: что касается семейной статистики, то четыре кажется мне гораздо более привлекательным числом, чем три. Как ты думаешь, когда это произойдет?

Корделия засмеялась, ее глаза заблестели.

— Любить тебя — это самое лучшее, что когда-либо случалось со мной…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.