У Глеба возникло странное ощущение, что он прикоснулся к какому-то мегакомпьютеру, который и питается от чего-то супермощного, и начинка в нем невероятно навороченная, как, как… ну, наверное, как у системы этой, которая в «Терминаторе» с человечеством воевала… как же ее… «Скайнет», во! И тут было что-то похожее, тоже, кстати, враждующее с человечеством. Но почему враждующее – Глеб не понимал. Что люди ему сделали? Он ведь только проснулся. Тот Зовущий, с кем мальчик столкнулся далеко-далеко, на Таганае, на что-то разозлился: может, потому, что он звал Глеба, а Глеб слишком долго шел, может, еще почему-то, но даже с ним мальчик попытался договориться, правда, неудачно. Но этот же его не звал, значит, не на что ему обижаться и злиться. Вот Паук – он злой, он вообще чудовище. Как бы все это объяснить местному Сеятелю? Просто поговорить? Но как?!! Глеб был совершенно растерян – Сеятель был слишком могуч и сложен, и это вгоняло мальчика в ступор.
А ведь еще и от Паука скрываться надо – если только он заметит, что Глеб пытается общаться с Сеятелем… ой-ой-ой! Но этот гад постоянно начеку, что тут будешь делать? И еще мальчику казалось, что время работает на Паука – он ведь наверняка сам убалтывает Сеятеля, чтобы тот встал на его сторону, и чем дальше, чем тяжелее будет договориться Глебу… Эх, если б только Паука кто-нибудь отвлек! Ага, и что тогда? Идей ведь по-прежнему никаких…
Стоп, а что, если довериться чутью? Сколько раз уже в трудные моменты Глеб так делал, и чутье неизменно его выручало. Ему ведь всего девять лет… ну ладно, почти девять. Поэтому знает он пока немного, зато его чутье… мальчик и сам не понимал, что собой представляет эта его часть. Как будто внутри него живет какой-то всезнающий мудрец, который далеко не всегда делится своими знаниями, а только если Глеб в ужасной опасности или в сильном затруднении… Или как будто что-то в нем в нужный момент просто подключается к огромному хранилищу знаний и выкачивает оттуда то, что требуется. Так почему бы не позволить этому чему-то поработать снова, раз уж обычным способом решить проблему не получается? Да, так он и сделает, только сначала дождется подходящего момента: последнее время Паук все чаще стал отвлекаться – похоже, у него там возникли какие-то проблемы. Может, он их еще не решил? Или новые появились? Оковы Паука действовали в обе стороны – Глеб через них тоже иногда чувствовал, что происходит с его пленителем. Вот и сейчас мальчик довольно четко ощущал исходящие от врага беспокойство и раздражение. Значит, должен он отвлечься, должен! Рано или поздно… Ой, лучше бы, конечно, рано!
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть кто-нибудь сделает так, чтобы этот гад отвлекся! Глебу ну очень нужно!.. Ух ты, а это что? Беспокойство и раздражение Паука усилились. Да неужели?!
Боясь поверить в то, во что очень хотелось, Глеб замер в ожидании.
Ох, ежики! Надо же – сработало! Причем в самый последний момент. Я, конечно, был слишком занят ментальной интеграцией и открыванием пространственной аномалии, чтобы следить еще и за вулканом, но эмоции Риты я хорошо чувствовал: ужас и обреченность, сменившиеся диким облегчением, когда мы наконец провалились в аномалию, дали понять, что там, похоже, все было уже на грани…
Ладно, выскреблись – и хорошо. Где это мы, кстати? Туда хоть попали, куда целились, или промазали? Алина, помню, как-то рассказывала, что Таганайский Источник однажды исказил уже открытую сувайворами аномалию, отправив их прямиком в ловушку…
Я поймал взгляд Игоря, и он успокаивающе кивнул – мол, все в порядке, мы где надо. Впрочем, через несколько секунд я это уже и сам почувствовал на уровне своих особых талантов: где-то поблизости словно гигантское сердце пульсировало. Чужое, нечеловеческое. Источник. Теперь дорогу можно было уже и не спрашивать – сами найдем. А эти ребята… Нам бы, конечно, очень не помешала помощь еще одного сувайвора, да и «глушилки» тоже, но Ари права – это не их война, и мы не имеем права втягивать их в заваруху, в которой куда больше шансов погибнуть, чем уцелеть.
– Ну ладно, – произнес я с неохотой. – Спасибо вам за помощь, дальше мы сами. А вам лучше уйти отсюда до того, как начнется, чтобы ненароком не попасть под раздачу.
Игорь бросил короткий взгляд на свою спутницу, а потом на меня.
– Вам ведь не помешает помощь?
– В общем, да…
– Я уже успел понять, что такое Паук, – решительно заявил он. – Это настоящее чудовище, и если ваш мальчик в его руках… В общем, Ари я с собой не потащу, но сам пойду с вами, если разрешите.
– Честно говоря, я буду только рад, но… ты хоть представляешь, во что ввязываешься? Это смертельно опасно!
– А то я не знаю! Уже имел дело с Пауком и не сказать, чтоб очень хочу повторения. Но вот ведь какая штука: на этом острове безопасных мест не осталось – где пустоглазые марионетки Паука, где твари вроде тех, что за нами на вулкане гонялись. А с острова нам не убраться. Лодку или катер, допустим, можно попытаться добыть в Курильске, но вокруг острова проклятый туман, который вряд ли нас так просто выпустит отсюда.
– Это да, – согласился я. – Он наш катер разъел за считаные минуты.
– Вот видите! А мне сдается, что туманом этим Паук управляет, и если он сдохнет – туман тоже рассеется.
– Очень может быть.
– Так что как ни крути, а с этим гадом надо разбираться. И я с вами.
– Я тоже! – неожиданно вмешалась до сих пор молчавшая Ари. – «Не потащу» – это ты лихо придумал, Игорь, только меня спросить забыл.
– Ари, это…
– Не повторяй, что опасно! – рассердилась Измененная. – Не тупая, сама понимаю. И ты понимаешь, но все равно лезешь туда. Только от меня так легко не отделаешься: я с тобой!
Я смотрел на «глушилку» и видел, что ей дико, безумно страшно. Но еще больше она боялась остаться одна. Уж не знаю, какие странные отношения могли связать сувайвора и невакцинированную Измененную, в которой, по идее, не должно остаться никаких человеческих чувств, но выглядело все так, будто она к нему привязалась просто отчаянно. И это было очень странно. Вот только мне сейчас ну совершенно недосуг разбираться в их отношениях: время уходит, и каждая секунда промедления совсем не в пользу моего сына. А еще нельзя забывать о Посвященном: мы с Ритой не выходили с ним на связь уже довольно давно, и он может подумать все что угодно. Например, что мы погибли. И реакцию его я предсказать не возьмусь. Он может предпринять самые резкие шаги, начать лупить по площадям, а при таком раскладе шансы Глеба уцелеть резко упадут. Надо спешить. Хочет эта Ари следом за своим сувайвором сунуть голову под гильотину – пусть.
– Так, народ, – остановил я начавшего было возражать Игоря. – Времени у нас в обрез. Хотите с нами – идите. Но ждать мы больше не можем.
Конечно, так я рисковал потерять их обоих, но в противном случае риск был куда больше. Во мне нарастала тревога – внутри чуть ли не часовой механизм тикал, ведущий обратный отсчет до… чего? По моим ощущениям – какой-то катастрофы, и выяснять, какой именно, я не имел ни малейшего желания. Да, пророческих способностей за мной не числилось, зато чутье работало исправно и подводило крайне редко.
Так что мы с Ритой двинулись вперед, в направлении пульсаций Источника, а Игорь с Ари последовали за нами. Не прогадал я все-таки. Интересно, Паук учуял всплеск открывшейся и тут же закрывшейся пространственной аномалии или бурление энергии Сеятеля рядом заглушило этот импульс?
Ответ мы получили через пару десятков шагов, когда из-за деревьев показались окраинные постройки поселка Горный. Но не только они. Нас ждали. Целая армия пустоглазых, которую мы с Ритой почему-то не учуяли своими биосканерами. Может, из-за того же Источника, а может, кто-то сумел заглушить наше особое восприятие. Так или иначе, но момент внезапности получился с точностью до наоборот – сюрприз преподнесли не мы, а нам. Я попытался было вскинуть автомат, но они опередили, нанеся по нашей группе коллективный мощный пси-удар. Да, сувайворская стойкость оставалась при нас, но зомби-марионеток Паука было очень много – несколько десятков. Он, похоже, сюда чуть ли не полпоселка согнал. Мне уже приходилось ощущать, как мощные прокачанные псионики преодолевают сувайворскую естественную защиту. Тут псионики были средней руки, зато много, и количество подействовало ничуть не хуже качества.
Я еще успел поставить пси-экран, так что первоначальная попытка пустоглазых погасить для нас реальность, заменив ее кошмарными видениями, не удалась. Зато они добрались до двигательных центров мозга и ударным воздействием на них просто парализовали нас всех… Или не всех? Беспомощно застыли, превратившись в экспонаты музея восковых фигур, я, Игорь и Рита… но не Ари. Она медленно, как сомнамбула, подошла к Игорю и взяла у него из рук ружье.
– Ари, что… ты… делаешь? – едва шевеля языком, выдавил Игорь, глядя на свою спутницу с удивлением и болью.
Но я уже понял, в чем дело, даже до того, как увидел ее лишенные зрачков глаза, заполненные болотной мутью. Ну конечно! Черт, какой же я болван! Стоило бы раньше догадаться и отцепить Ари от нашей команды сразу же, поддержав Игоря. Но не ради ее безопасности, а нашей. Паук помимо всего прочего – могучий псионик, и мозг, который он уже однажды взламывал, ему не составит труда взломать и захватить вновь. Это как если бы я, съехав из гостиницы, увез с собой дубликат ключа, чтобы потом иметь возможность в любой момент открыть свой бывший номер. Именно так Паук и поступил, причем в самый неудачный для нас момент. Не приходилось сомневаться, что это не случайно: похоже, он оставил на Ари свою метку, что-то вроде маячка, чтобы всегда знать, где она находится… А может, даже маячка с прослушкой. И когда потребовалось, он просто «подключился» к ней, как к одному из узлов своей сети марионеток, взяв ее под контроль. Блестящая двухходовка: парализующая атака его армии зомби, после которой хакнутая им Измененная просто и незатейливо вышибает нам мозги из Игорева ружья. А мы ровным счетом ничего с этим поделать не сможем.
Сквозь застивший мне глаза черный фильтр отчаяния я не сразу даже понял, что медленные движения Ари – это не потому, что Паук не очень уверенно управляется с чужим телом, и не потому, что он таким образом хочет над нами покуражиться. Нет, Ари с ним боролась! Невероятно, но факт. Неужели невакцинированная Измененная с практически атрофировавшимися чувствами способна на такую привязанность к человеку, пусть даже и сувайвору? Значит, изменение в этом плане тоже обратимо? Но как?! Неужели это Игорь постарался?! Я ощущал его как очень странного сувайвора. Могла ли эта странность как раз в том и заключаться, что он способен обращать процессы, запущенные Источниками?!
Но даже если так, толку-то от этой потрясающей новости, если мы все сейчас умрем… Ни я, ни этот феномен не могли преодолеть парализующее воздействие армии пустоглазых. Игорь смотрел на Ари, и в глазах его была, казалось, вся боль этого мира, а губы почти беззвучно шептали: «Не надо, Ари, это же я…» Конечно, «не надо»! Но что могла обычная «глушилка» поделать против этого монстра, доминанта Измененных, почти равного по мощи Сеятелям? Ее сопротивление – лишь агония. Ее и наша. Есть предел и силам, и воле человека. Понятно, что у сувайвора этот предел выше, но рано или поздно заканчивается и он. Лозунг «никогда не сдавайся» хорош для книг или фильмов про крутых героев-суперменов, но когда ты подряд влипаешь из одной адской передряги в другую, каждый раз оказываясь на грани гибели, трудно не пустить отчаяние в свое сердце. Вот и в мое оно проникло. Нет, я продолжал бороться с параличом, но во мне уже ядовитой занозой сидела обреченность. Сталкер Художник слишком часто испытывал свою удачу, и она все же закончилась…
Я не совсем уверен, но, кажется, именно в тот момент, когда я сформулировал последнюю мысль, в моей груди родилась острая и холодная боль, будто в нее вонзился клинок, сделанный из чистого льда. Я тупил, наверное, секунд десять, прежде чем понял, что это – подарок Посвященного, осколок Источника! Еще какое-то время я соображал, как я смогу его использовать. Там, в Листвянке, я убивал им биоморфов, но здесь… И одержимую Ари, и пустоглазых взяло бы любое оружие, так что в подобной экзотике нужды не было, к тому же лежит он в нагрудном кармане разгрузки, а я ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. Да если б и мог, как его использовать – кидаться с этим суперножиком на десятки пустоглазых?..
Внезапно до меня дошло. Возможно, не без помощи самого осколка, который как ни крути, а часть Сеятеля и вполне способен заронить ценную мысль в сознание безбожно тупящего сувайвора. И мысль эта была такая: требовалось впустить его в себя. Физически. Только в этом случае у меня появится шанс. У всех нас. И думать некогда: по безумно искаженному лицу Ари видно, что схватку с волей Паука она проигрывает и сейчас загремят выстрелы. Поэтому первый инстинктивный протест: «Пустить в себя частицу Сеятеля?! Да ни за что на свете!» был тут же подавлен следующей отрезвляющей мыслью: «Значит, всем конец. Ты этого хочешь, чистоплюй?» И тогда я сказал осколку «да».
Если я до этого думал, что испытываю острую боль, то теперь понял, насколько ошибался. Грудь мою словно принялись раздирать ледяные когти, а остро заточенный кусок космического посланца вонзился в меня и принялся погружаться внутрь моего тела, становясь с ним единым целым, растворяясь во мне. Меня корежило от дикой боли, но при этом паралич стал отпускать, видимо, по принципу «клин клином вышибают». Ари, вернее тот, кто вторгся в ее сознание, увидев мое исказившееся лицо, несколько секунд пытался понять, что со мной происходит. А когда он это понял, последний внутренний барьер Измененной пал, и она направила ружье прямо мне в голову.
Но я, находясь в симбиозе с осколком, все же сумел ее опередить. Собственно, так и не понял, что именно я… мы сделали. Просто сумерки пронзила ослепительная вспышка, которая сразу разорвала оковы паралича и шарахнула энергетическим ударом по Ари и пустоглазым. Последние просто повалились мешками на землю, словно кто-то отрубил им питание, и остались лежать в беспамятстве. Ари же… С ней было хуже. Намного хуже. Осколок во мне расставлял приоритеты. В Ари сидел главный враг, от нее исходила смертельная угроза, и стояла она совсем рядом, а стало быть, львиная доля убийственного импульса досталась ей. Измененная рухнула как подкошенная, выглядя так, будто упала с большой высоты. В ней, похоже, не осталось ничего целого – ни косточки, ни органа.
Мы с Ритой медленно поднялись, а Игорь с гортанным криком, напоминающим смесь рыка, стона и рыдания, бросился к Ари, взял в ладони ее окровавленное лицо, из которого стремительно уходила жизнь. Я услышал слабый хрип и бульканье, словно агонизирующая «глушилка» пыталась что-то сказать. В любом случае узнать это нам было уже не суждено: потянуло сквозняком и химическим запахом, и из возникшей перед нами пространственной аномалии шагнул высокий блондин с полными зеленой мути глазами. От него веяло необоримой, безжалостной мощью.
Паук удостоил нас личной аудиенции.
Паук отвлекся! С ума сойти! Причем отвлекся капитально, так, что его хватало лишь на то, чтобы контролировать свою сеть, но никак не следить за тем, что делает пленник. Он даже не заметил, что Глебу удалось чуть-чуть высвободиться. Что бы там, снаружи, ни происходило, для Паука это было очень серьезно. Но как ни странно, Глеба сейчас занимало не столько собственное освобождение, сколько возможность воспользоваться своим шансом и пообщаться с Сеятелем.
Мальчик отдался на волю своего чутья и позволил своему внутреннему помощнику самому решать, как разговаривать с чужаком. Глеб собирался привнести в этот разговор только свои эмоции и главную мысль: Паук – враг и для Сеятеля тоже, его нужно остановить, иначе плохо будет всем.
Мальчик не очень понимал, что происходит и как именно его внутренний помощник общается с Сеятелем, но неожиданно ощутил, что от могущественного пришельца что-то исходит в ответ, какой-то отклик. Мыслеобразы Сеятеля поначалу были непонятны Глебу, но он ощутил их окраску: она вроде как была благоприятной, одобрительной. Получается, Сеятель понял, что хотел сказать ему мальчик, и принял это. Значит, можно рискнуть. И Глеб, внутренне замирая, отправил просьбу освободить его и наказать Паука. Помощник мальчика каким-то хитрым образом перевел этот эмоциональный посыл Глеба в понятные Сеятелю мыслеобразы. На сей раз чужак «завис» на более долгий срок, и когда мальчик уже решил, что тот не ответит или откажет, вокруг него забурлила энергия. Глеба вдруг прострелила острая боль, но в следующий миг сковывающая его сеть Паука пропала, и реальный мир внезапно и резко вернулся к Глебу.
Волнующееся море, холодный ветер, слабая морось, постепенно превращающаяся в полноценный дождь, низкие деревянные домишки вокруг, сосны с елями чуть поодаль. Все это после долгого пребывания непонятно где просто ошеломило Глеба, а ослабшие от длительной неподвижности мышцы ног не удержали мальчика, и он упал, ссадив ладони до крови об острые камни. Как ни странно, эта новая боль даже помогла Глебу: перемена была слишком сильной, и мутящееся сознание готово было уже покинуть мальчика, но боль удержала его по эту сторону границы между реальным миром и небытием. Более того: он ощутил, что где-то неподалеку бушует самая настоящая энергетическая буря. Кто-то с кем-то сражается. Глеб сразу узнал ядовито-безжалостную энергию Паука, затем безмерно чуждую и холодную Силу Сеятеля, а еще… еще…
– Папа!!!
Паук атаковал с ходу, не раздумывая. Нас троих вновь сковало. Да что ж такое-то?! Но на сей раз это были уже не пустоглазые, уязвимые перед Силой Источника, а их создатель. Он, разумеется, сразу понял, в ком и в чем главная проблема – во мне и в осколке в моем теле, и потому первой его мишенью стал именно я. Конечно же, тут расклад получился совсем иной: Паук был способен на равных потягаться и с целым Источником, что уж говорить о его осколке. Да и осколок этот основательно выложился в предыдущей схватке с пустоглазыми и одержимой. Меня скрючило почище, чем когда осколок проникал в мое тело. Боль была адская – какой там сувайворский иммунитет? Не здесь и не против такого врага. Забыть о нем. Могучая Сила доминанта Измененных мертвой хваткой сжала осколок и начала вытаскивать его из меня. Это было все равно что вырывать из организма печень или легкие – осколок уже стал частью моего тела. И не приходилось сомневаться: если Паук его вытащит, я умру. Я отчаянно сопротивлялся и на ментальном, и на энергетическом уровне, но мы были в разных весовых категориях. Присутствие здесь Игоря и Риты, к сожалению, никак не влияло на расклад сил: их доминант пока просто парализовал, а меня убивал. Не очень быстро, но неотвратимо. А потом и за них возьмется…
Моя агония была столь мучительной, что я не сразу заметил, в какой момент все изменилось. Боль чуть-чуть ослабла… затем еще чуть-чуть и еще… А дальше и паралич начал чуть отпускать. Багровая пелена, затянувшая было мои глаза, тоже постепенно делалась прозрачнее… Но главное – ко мне вернулось особое восприятие, и я ощутил присутствие еще одной могучей сущности – Источника! Вот только он, как ни удивительно, атаковал не нас, а Паука! Я понятия не имел, что могло послужить причиной такой странности, да это, в общем, и не имело значения: главное – расклад сил резко изменился в нашу пользу.
Паук застыл со странно искаженным лицом и с судорожно сжатыми кулаками. Гарантированно выигранный бой с двумя сувайворами и «лояльной» внезапно превратился в схватку не на жизнь, а на смерть, когда у него открылся второй фронт – с Источником. Однако Паук держался. Я вытаращил глаза от изумления: неужели это возможно?! Но через несколько секунд понял, в чем дело: доминант Измененных, создатель чудовищ, словно мегавампир тянул жизнь из всех своих порождений на этом острове, которых наверняка было немало. Я полагал, что все население Итурупа превратилось в пустоглазых или в кого-то в этом роде. А это огромная Сила! И мне стало ясно: если ничего не предпринять, этот гад уделает нас всех, включая Источник.
И я предпринял. Боль и паралич отпустили меня достаточно, чтобы я смог контролировать свое тело и взять в руки автомат. Паук, разумеется, видел это и сделал попытку мне помешать, но теперь уже выделить для этого достаточно Силы он не мог – бой отнимал слишком много. А я намеревался использовать подаренный мне шанс не на сто даже, а на все двести процентов. Первую очередь я всадил ему в грудь. Почти никакого эффекта: его плоть была мало уязвима для обычного оружия, а обильно поглощаемая жизненная энергия дополнительно усиливала его защиту. Если б ему не приходилось львиную долю своих ресурсов направлять на борьбу с Источником, я бы, наверное, вообще не смог ему повредить. А так шанс был, и еще…
– Рита! – крикнул я. – Перехват энергии!
Она кивнула – пьющей жизнь не надо объяснять, что это такое: энергию, поглощаемую нашим врагом, чуяли мы оба и могли перехватить ее. Именно сейчас и в данных обстоятельствах – могли, потому что Паук бился с Сеятелем и потому что во мне все еще сидел осколок Источника, который усиливал мои способности, а в Рите – катализатор Эдуарда. И мы, два вампира, подключились к энергетическому каналу доминанта и потянули энергию в себя. Одновременно я не переставал дырявить врага пулями, теперь уже превращая в кровавое месиво его лицо. И бой стал клониться к нашей победе. Оставалось лишь надеяться, что патроны в автомате и наши с Ритой возможности по поглощению энергии не закончатся раньше, чем мы загоним в гроб этого дьявола.
Но все решилось иначе. Игорь, о присутствии которого, мы в горячке боя, честно говоря, уже и позабыли, полностью освободившись от паралича, подскочил к Пауку сбоку и нанес ему сильнейший удар туристским топориком в шею. Раз, другой, третий, четвертый… Он молотил остервенело, вкладывая в удары всю свою боль от потери Ари и ненависть к тому, по чьей вине это произошло. Да, ее убила вспышка Силы моего осколка, но вселившийся в нее Паук не оставил мне выбора – иначе бы она убила всех нас. К счастью, Игорь, несмотря на утрату, все оценил правильно. Последний его удар отделил голову этого казавшегося неубиваемым монстра от туловища, и она покатилась по камням.
Но я-то знал, что это еще не все: Измененный такого уровня какое-то время мог обходиться вообще без физического тела. Если его сущности сейчас удастся ускользнуть, он через некоторое время всплывет в другом месте и в другом теле, и тогда все начнется по новой. Вот только тут мы уже ничего поделать не могли… Зато, как оказалось, смог наш неожиданный союзник. Источник, едва не проигравший бой Пауку, теперь не собирался позволить своему врагу уйти. Его Сила потянула сущность бывшего доминанта Измененных в себя, и Паук оказался бессилен. Я своим особым восприятием ощущал отголоски его ужаса и отчаяния, и на меня накатила волна злорадного удовлетворения: сдохни, сволочь, сдохни!
А в следующее мгновение мне резко стало не до финала этой схватки, потому что послышался звонкий голос Глеба:
– Папа! Мама!
Дальнейшее я помню смутно. Мы втроем плакали и обнимались, забыв обо всем на свете. В том числе и о стоящем рядом окаменевшем от горя Игоре. Глеб, всхлипывая, бессвязно бормотал:
– Вы нашли меня… нашли… Я держался… как мог держался… И надеялся… А он… он сковал меня… И пил силы… Я ничего не мог… Почти ничего… А потом высунулся… И Сеятель… Сеятель проснулся… Я прикоснулся к нему… чуть не утонул… Но он помог мне… внутренний помощник… Он всегда подсказывал… что делать… И тут помог… достучаться до Сеятеля… уговорить… Сказать ему… что Паук – враг… И он…
– Тихо, мой мальчик, тихо, – тоже всхлипывая, говорила в ответ Рита, гладя сына по голове. – Все уже закончилось.
– Очень сомневаюсь, – деревянным голосом произнес Игорь.
И мы, разомкнув наконец объятия, увидели их: пустоглазых и биоморфов, которые сходились к нам со всех сторон. Их было очень много, а мы… мы после боя практически на нуле…
В первый момент я не поверил своим глазам. Как это могло произойти: ведь Паук выпил из них жизнь?! Ну ладно, мы ему помешали, но, даже если это уцелевшие остатки, они должны теперь в растерянности бродить по острову, так как ими теперь некому управлять… Некому, кроме Источника. Ну конечно! Пробудившийся Сеятель поглотил своего врага, а теперь перехватил нити контроля его всеостровной паутиной – готовой Зоной, поданной ему на блюдечке с голубой каемочкой. Воистину царский подарок!
Между тем Глеб нахмурился, закрыл глаза, и создалось впечатление, что он общается с кем-то доступным лишь его восприятию… Биоморфы и пустоглазые надвигались на нас, смыкая кольцо, а мы – я, Игорь и Рита – сошлись трехиглым ежом, заключив Глеба в центр… И тут его глаза распахнулись. В них плескался ужас, а лицо было даже не бледным – серым.
– П-папа… он… Сеятель… нас отсюда не выпустит… Никого… Он… сказал… мы умрем…