Удар о воду, и от холода у обоих сувайворов перехватило дыхание. Кинетического импульса Алины хватило, чтобы отбросить их на место с достаточно большой глубиной и не убиться о дно при падении с такой высоты. А еще им все-таки повезло. Если бы штормило, при всех сувайворских способностях и физических возможностях Эдуарда и Алины, а также невзирая на еще действующую последнюю дозу стимулятора, они бы, скорее всего, довольно быстро пошли ко дну. А так держались. Всплыли и даже стали грести прочь от берега. Симбионт кружил над ними. Искусственно созданной твари не грозила усталость, а сидеть на периодически погружающемся в воду сувайворе она теперь не могла.
– Т-т-твою н-налев-во, – стуча зубами от холода, выдавила Алина. – Т-так м-мы д-долго н-не п-продержимся! Н-надо ч-что-то п-придумывать.
– Я отп-правил п-птицу н-на к-кораб-бль.
– К-какую, н-на ф-фиг, п-птицу?
– Об-быкновенную. Альб-батроса. Я в-ведь т-теперь ж-животнов-вод. А м-мы с к-капитаном д-договорились об ус-словном з-знаке.
Алина хотела было поинтересоваться, о каком, на фиг, условном знаке речь, но сдержалась. Какая теперь разница? Она сильно подозревала, что, какова бы ни была договоренность у Эдуарда с командиром фрегата «Балларат», кораблю, чтобы добраться сюда, потребуется куда больше времени, чем они смогут продержаться на воде. Обидно помирать вот так, тупо и банально – утонуть или от холода, – после всего, через что они прошли.
Вдруг она ощутила снизу движение. Чего-то живого и большого. Очень большого. Не будь ей и без того так холодно, это ощущение проморозило бы ее с головы до ног. Неужели акулы? В этот момент утонуть ей показалось не таким уж страшным исходом. Алина повернулась к мужу, но встретила его невозмутимый взгляд.
– Сп-покойно, Л-лина. Это-то с-со м-мной. Я п-позвал. С-садись и д-держись.
Не успело у Алины вырваться привычное «твою налево», как перед ней прорезал воду острый черный спинной плавник здоровенной косатки, а мгновением позже она ощутила под собой и само животное. Конечно, страшновато было садиться на спину этой здоровенной живой машине для убийства, которая даже на китов охотится, но понимание, что косатка под контролем Эдуарда, и то, как он лихо оседлал другую такую же хищницу, придало Алине уверенности, и она последовала примеру мужа. Обе косатки, не погружаясь, довольно быстро направились прочь от берега острова Херд в открытый океан, к месту предстоящего рандеву с австралийским фрегатом. Если б не жуткий холод, от которого у Алины зуб на зуб не попадал, она бы даже кайф словила от такого экзотического способа путешествия: использовать косаток в качестве транспортного средства – это что-то с чем-то! Вот только радоваться Алина не спешила. Чутье подсказывало ей: не все приключения еще закончены.
Коммандер Юрий Семецкий, разумеется, не показывал вида подчиненным, но весь извелся от нетерпения. Вверенный его командованию фрегат австралийских ВМС «Балларат» лежал в дрейфе в Индийском океане в тридцати милях к северу от острова Херд, имея категорический приказ командования: до специального сигнала от полномочных представителей России ближе к острову не подходить. Этот-то приказ больше всего и раздражал Семецкого: миссия у острова Херд стала для него шансом, которого он ждал всю свою жизнь.
Юра с детства бредил приключениями и дальними плаваниями. Когда ему исполнилось пять лет, его родители эмигрировали в Австралию. Теперь мечта стала даже ближе: в портовом городе Аделаида мечтать о море было куда проще и реалистичнее, чем в Подмосковье. Но мечтать абстрактно, как о чем-то недостижимом, Юра не привык. Для него мечта стала целью. И когда пришло время, он поступил в Королевский военно-морской колледж Австралии в Джервис-Бей, направив свою жизнь именно в то русло, о котором мечтал.
Вот только флотская служба оказалась вовсе не так романтична, как представлялось Семецкому: занудное морское патрулирование, долгие простои в порту и редкие учения – вот и все, что он получил. Время было мирное, и даже пираты с контрабандистами не появлялись на горизонте. Ни одного стоящего события за пятнадцать лет безупречной службы.
И даже когда на Землю обрушился метеоритный дождь, он весь, как назло, достался Северному полушарию. Семецкий с жадностью ловил новости о событиях в России, о Зонах, возникших на территории бывшей родины, о войнах с Измененными и мутантами… Но южнее экватора были тишь да гладь, никаких катаклизмов. Сослуживцы Семецкого этому факту только радовались: ну ее на фиг, эту космическую дрянь, лучше держаться от нее подальше. А Юрий страдал. Правда, молча, ибо его просто не поняли бы. Кто же в армии мечтает о войне? Да и вообще, кто о ней, проклятой, мечтает на всей планете? Но ведь Семецкому много не надо – один завалящий Обломок из космоса, немного приключений… так, без фанатизма.
И вот – случилось! Когда прошел слух про Обломок на острове Херд, который уже двадцать лет как пустовал после того, как с него убрали исследовательскую станцию, Семецкий сначала не поверил. Побоялся поверить. Но слух подтвердился уже официально. Более того – западная группировка австралийского флота, к которой принадлежал и «Балларат», фрегат Семецкого, была приведена в полную боевую готовность. Когда же стало известно о специальной миссии у берегов Херда, проводимой совместно с двумя секретными представителями России, выбор командования пал на Семецкого, так как его фрегат как раз находился в глубоком патрулировании неподалеку от нужного района. Чистое везение. Ну а еще русское происхождение коммандера и его безупречный послужной список тоже, конечно, сыграли свою роль. Получив этот приказ, Юрий был на седьмом небе. «Балларат» покинул район постоянного патрулирования и на максимальной скорости двинулся к пятьдесят пятой параллели на долготе Херда, где и забрал сувайворов с российского океанографического судна.
Русский язык Семецкий, конечно, подзабыл, ибо говорил на нем редко и только с родителями, но объясниться с бывшими земляками для него все равно особой проблемы не составляло. А вот загадочный термин «сувайворы» вгонял в форменный ступор. Речь шла о каких-то сверхспособностях… Так это что же, мутанты, но правильные, «наши», что ли?
Однако первоначальные опасения довольно быстро рассеялись, стоило ему немного пообщаться с загадочными сувайворами. Они оказались нормальными ребятами, мужем и женой, прошедшими через такое… Нет, подробностей, конечно, Семецкий не знал, но и тех обрывков информации, которыми ему пришлось довольствоваться, хватило, чтобы понять: земляки очень круты! При этом в общении оба вовсе не казались какими-то там сверхсуществами, ничего такого из себя не корчили и пальцы не гнули. В общем, люди как люди.
Только когда речь зашла об условном сигнале, по которому фрегат должен был выдвигаться на одно из двух оговоренных мест встречи, чтобы забрать сувайворов на борт, Юрий сперва подумал, что они чокнутые. Вернее, что чокнутый конкретно Эдуард. «Связь в Зоне не работает, – говорил сувайвор, – поэтому никаким техническим средством я передать сигнал не смогу. Но от меня прилетит птица». «Это в смысле как голубиная почта?» – ошарашенно переспросил Семецкий. «Не совсем. Она просто прилетит и сядет на фальшборт. Если двигаться надо к точке один – прилетит альбатрос, если к точке два – фрегат». «Дрессированные?» – еще более ошеломленно осведомился коммандер. «Нет, – улыбнулся сувайвор, – я ими просто управляю».
Каким бы странным все это ни казалось, Семецкому просто пришлось принять на веру, что загадочный русский сувайвор это умеет. Одна из сверхспособностей, почему бы и нет. Конечно, в телепатию, телекинез и предвидение будущего поверить было бы проще, и Юрий, если честно, до сих пор сомневался: все ли он правильно понял? Там, на острове, вполне возможно, происходили какие-то серьезные события, не исключено, что архиважные для его страны, а он на своем корабле болтается тут без дела посреди Индийского океана, как… В общем, бестолково. А вдруг русским там нужна помощь? Может, они просто не в состоянии передать сигнал, даже такой странный? А если этот Обломок представляет собой такую серьезную угрозу, возможно, стоит подойти к острову и раздолбать его «Гарпунами» из ракетных установок? Но приказ командования связывал коммандеру руки, и чем дальше, тем сильнее его раздражало вынужденное бездействие.
На летящего альбатроса Семецкий поначалу не обратил внимания – мало ли тут птиц летает. На Херде, насколько он знал, огромное количество гнездовий пернатых. Но птица целенаправленно летела к кораблю, а не описывала, как другие, круги в воздухе, с любопытством разглядывая странную железную штуковину, зачем-то приплывшую в эти воды. Летела прямо и быстро, словно у нее было конкретное дело и она спешила его выполнить.
«Неужели это и есть сигнал? – мысленно изумился коммандер. – Альбатрос – это… точка один, к северу от острова».
Между тем птица подлетела к фальшборту фрегата, села неподалеку от капитанского мостика, посмотрела, казалось, на самого Семецкого и разразилась громким пронзительным криком.
Сердце у Семецкого подпрыгнуло от радости и нетерпения: «Сигнал! Наконец-то!»
– Курс зюйд-вест! – гаркнул коммандер. – Малый вперед! Цель – точка один!
Фрегат тронулся с места и, постепенно набирая скорость, двинулся в указанном направлении. Альбатрос же, очевидно, сочтя свою миссию выполненной, прянул в воздух, издал еще один громкий крик и полетел прочь. Семецкий же почувствовал, как по всему его телу побежали мурашки. Это было что-то вроде предбоевой лихорадки. Конечно, не исключено, точнее, почти наверняка никакого боя не будет: они просто в штатном режиме заберут этих русских и спокойно вернутся в порт приписки. Более того: скорее всего, даже останется тайной, что там делали двое сувайворов, если, конечно, их миссия хоть в какой-то мере удалась. Обидно, однако: его корабль непосредственно задействован в операции, а ему даже толики информации не достанется.
– Что там на РЛС? – обратился Семецкий к вахтенному. – Видно их?
– Нет, сэр. Но гидроакустики что-то обнаружили, сэр. Что-то большое.
– А конкретнее? – нетерпеливо уточнил Семецкий, раздраженный не по-военному расплывчатым ответом. – Подводная лодка? Кит?
Лицо вахтенного сделалось растерянным:
– Они не могут определить, сэр. Объект странной формы и… больше нашего корабля, сэр. Примерно сто пятьдесят метров в длину… и пятьдесят в ширину. И еще… он приближается. Довольно быстро.
– Что-о?! – изумленно протянул Семецкий. – Ну-ка дай мне их, я с ними сам поговорю.
Но он не успел: нечто невидимое и огромное ударило в корабль так, что тот содрогнулся и даже крен дал. Основательный такой, градусов двадцать. Семецкий не удержался на ногах и, падая, ударился головой о переборку. Из рассеченного лба обильно потекла кровь, заливая глаза. У коммандера вырвалось ругательство, причем на русском. С трудом поднявшись на ноги, он выскочил из рубки и едва успел схватиться за перила трапа, потому что в этот момент выправившийся было фрегат получил еще один подводный удар и на сей раз накренился уже в другую сторону… А несколькими секундами позже над правым фальшбортом появилось чудовищных размеров щупальце, которое могло бы принадлежать разве что мифическому кракену. Толщиной оно превосходило человеческое тело раза в два. Махнув над ошарашенным коммандером, щупальце ухватилось за вышку РЛС, и тут какая-то едкая жидкость, которая стала сочиться из чудовищных присосок щупальца, начала разъедать металл буквально на глазах, словно в сотни раз ускоренный процесс ржавления. Семецкий вытащил пистолет, понимая, однако, его бесполезность: такому огромному чудовищу пули – что слону дробина.
Между тем над фальшбортом выросли еще два щупальца, одно из которых обвило кормовую вышку РЛС, а второе оторвало носовую орудийную башню. Несколько матросов с криками метнулись вниз, в оружейную, где имелись автоматы и гранатометы, но бледному как смерть Семецкому уже было очевидно – корабль не спасти: новые и новые щупальца появлялись с обоих бортов и хватались за все выступающие элементы конструкции фрегата, немилосердно куроча и раскачивая его из стороны в сторону. Несколько матросов полетели за борт. Современный боевой корабль стал беспомощной игрушкой в щупальцах чудовища, не имея возможности пустить в ход ни одну из своих систем вооружения: в ближнем бою все они были бесполезны. Как спичка сломалась центральная вышка РЛС, которую выделения громадной твари разъели окончательно. Та же участь ждала и все другие части фрегата, за которые хватались щупальца, а в ближайшей перспективе – и весь корабль.
Ну что, коммандер, вот оно, твое приключение, вот она, твоя война, доволен? Хлебай полной ложкой! Похоже, Обломок с острова Херд сумел создать это чудовище, которое теперь утопит фрегат Семецкого. А это значит, что двое сувайворов, ждущих сейчас эвакуации, тоже обречены. Получается, миссия, которую Семецкий ждал и к которой готовился всю свою жизнь, будет провалена.
Вариант остался только один. Не на спасение, нет – об этом речи не шло, – на боевую ничью. Взорвать боеприпас, чтобы прихватить чудовище с собой на тот свет. Судорожно цепляясь за перила, Юрий метнулся к центральной части корабля, где находилась пусковая установка противокорабельных ракет. Однако в этот момент с треском сломалась РЛС управления огнем, под которой пробегал Семецкий, и коммандеру пришлось шарахнуться в сторону, чтобы его не пришибло падающей конструкцией. И тут фрегат тряхнуло еще раз. В отчаянии Юрий попытался зацепиться хоть за что-нибудь, но тщетно: он уже летел за борт.
И последним, что успел увидеть Семецкий перед смертью, стала бугристая серая туша и громадный глаз твари, уничтожающей его корабль.
– Т-ты ег-го в-видишь? – стуча зубами от холода, спросила Алина. – В с-смыс-сле – к-корабль.
– Я – нет. Н-но м-моя п-птица в-видит. Он с-совсем н-недалеко. С-скоро м-мы… – Эдуард внезапно осекся.
– Ч-что? – всполошилась Алина, с нарастающей тревогой наблюдая остановившийся взгляд и бледнеющее на глазах лицо мужа. – Ч-что т-там п-происходит?
Вместо ответа Эдуард вошел с ней в ментальную интеграцию, и Алина смогла увидеть то же, что и он. Фрегат «Балларат», который должен был вывезти их отсюда, погибал, обвитый со всех сторон громадными щупальцами чудовища, превышающего корабль размерами раза в полтора. Оба сувайвора онемели при виде этого зрелища. Не приходилось сомневаться, что чудовище порождено Источником острова Херд. Это казалось невероятным, но, увы, было кошмарной реальностью. Таганайскому Сеятелю, чтобы создавать подобных левиафанов, потребовалось копить силы два года. Местный же пробудился без году неделя, однако его возможности ошеломляли… Ядовитые тучи, ожившие камни, а теперь вот и это… Что за дьявол свалился из космоса на остров Херд?! Разгадка наверняка скрывалась в информации, «скачанной» симбионтом, но, чтобы доставить ее, сувайворам требовалось выжить, с чем, похоже, наметились большие проблемы. Эдуард скомандовал косаткам резкий поворот, и обе хищницы мгновенно подчинились. Заложив крутой вираж, они поплыли на восток, в направлении далекой Австралии.
Алина только головой покачала: она сильно сомневалась, что у них, таких замерзших и обессиленных, хватит пороху преодолеть, пусть верхом на косатках, многие тысячи километров до суши. Кроме того, ощущение, что эта потеря времени может обойтись всем слишком дорого, нарастало в Алине с каждой секундой.
Между тем чудовище доломало фрегат – корабль переломился пополам в объятиях левиафана, и тут рванули боеприпасы. Ракеты, мины, торпеды – военный корабль на боевом дежурстве был ими основательно напичкан, и сейчас они сдетонировали. Раздался оглушительный грохот, и столб пламени вспорол сгущающиеся над океаном сумерки. Фрегату пришел конец, а чудовищу? Зрение птицы, через которое оба сувайвора наблюдали катастрофу, не позволяло до конца убедиться в этом: дым, пламя, обломки корабля, мертвые тела моряков, ошметки плоти… Нет, не только человеческой – по воде расплывалась огромная лужа мутной маслянистой жидкости. Кровь? Похоже. Монстр пострадал, причем сильно – несколько щупалец у него были оторваны, да и в самом туловище зияла огромная рана, но это мало что значило: Эдуард и Алина видели на Таганае, как биоморфы, если только не были разнесены в пыль, заживляли раны и покруче. Стало быть, и этот регенерирует, а значит, фора у них совсем небольшая. Но тут…
– Т-твою н-налево! – сквозь клацанье зубов выдавила потрясенная Алина.
Она почувствовала ЭТО через косатку, на которой ехала. Хищница прекрасно ориентировалась в океане и угрозу чуяла на раз. И вот теперь она ощущала приближение из глубины еще одного огромного чудовища сродни первому. Косатку обуял ужас, инстинкт самосохранения требовал от нее погрузиться поглубже и предельным ходом дать отсюда деру, но воля сувайвора была сильнее и не позволила ей этого.
А таймер обратного отсчета уже тикал, и Алина понимала, что проскочить у них не получится.
«Что делаем?» – послала она мужу мыслеобраз по каналу интеграции.
«Обратно к берегу и зовем Посвященного».
«Как?!!»
«Через эгрегор».
В этом был смысл – дозваться-то можно, только что он сделает на таком расстоянии? Внезапно пришедшая в голову идея потрясла Алину. Она даже не поняла: сама ли это придумала или замысел мужа передался ей через канал интеграции. Да и какая, к черту, разница?!
Косатки неслись к берегу проклятого острова Херд, а двое сувайворов ментально проникли в эгрегор Сеятелей и испустили отчаянный призыв о помощи, настраиваясь на пси-волну Посвященного.
– Черти полосатые! – вырвалось у Дрона, когда Посвященный закончил говорить. Шахматист молчал, но по лицу его было заметно, что он тоже совершенно ошарашен. – Вы уверены?
– В информации уверена она, – пустой капюшон кивнул в сторону незнакомой темноволосой Измененной, единственной, кто находился в кабинете Посвященного, кроме двух сувайворов. – Ли самая надежная пророчица в моей команде. Что же до моего плана… в нем есть риск, и немалый, но ничего лучше у нас все равно нет, и за оставшиеся до предсказанного события минуты мы вряд ли что-нибудь придумаем. А вытащить оттуда Эдуарда и Алину – наша приоритетная задача. С этим, я думаю, никто спорить не будет?
– Нет, – проворчал Дрон. – Я бы поспорил с решением отправить их туда одних, если бы кто-то поинтересовался моим мнением, но чего уж теперь… Будем выручать, конечно.
– Что ж, хорошо, тогда тройная интеграция. Фокус – я. И помните: в эгрегоре Сеятелей – абсолютная осторожность и минимум самодеятельности. Только установление контакта с нашими. Вся работа с реальностью – только здесь, все взаимодействие с Сеятелями, если оно понадобится, – только через меня.
– Да поняли, шеф, поняли. – Шахматист был тоже хмур. Дрон чувствовал, что затея тому не очень-то нравится, но выбора у них практически не было. – Сделаем, стало быть, в лучшем виде.
Интеграция получилась легко: Дрон с Шахматистом привыкли уже взаимодействовать, и у них все происходило почти на автомате, а у Посвященного была немалая псионическая сила и огромный опыт в таких делах. Во тьму эгрегора Сеятелей все трое занырнули уже как единый организм, едва лишь Посвященный уловил ментальный сигнал SOS из невообразимого далека. Дрон, хоть и был в этой операции на вторых ролях, ощущал все предельно четко и знакомые пси-волны Эдуарда и Алины узнал сразу же. Узнал и почувствовал накатывающие на них волны страха и отчаяния. Да, похоже, у них там полный абзац. Черти полосатые, да с чем они там столкнулись-то?! Нет, не думать об этом, не отвлекаться, не позволять эмоциям выйти наружу – в эгрегоре Сеятелей это опасно…
Между тем короткий обмен мыслеобразами состоялся, и стороны пришли к соглашению. Пора. Это понимание накрыло Дрона на секунду раньше, чем от Посвященного поступила соответствующая команда. И он приступил к работе с физической реальностью Белоярской Зоны, создавая пространственную аномалию.
Им дико повезло, что Посвященный откликнулся сразу и что рядом с ним оказались еще двое сувайворов: без них могло ничего не получиться. Правда, Эдуард сильно сомневался, что это случайность, но какое это сейчас имело значение? Они с Алиной, держась за руки, стояли на северном берегу острова, у самой кромки волн, мокрые насквозь и дрожащие от холода, и обреченно ожидали спускающуюся с горы фиолетовую тучу, которая должна была их прикончить. Симбионт сидел, намертво вцепившись в плечо Эдуарда.
Аномальный мост через эгрегор Сеятелей был их единственным шансом спастись. Здесь Зона, и по ту сторону протянувшейся через мрак эгрегора нити контакта тоже была Зона. Реальность там и там гибкая, податливая. Что случится, если там и там одновременно возникнут пространственные аномалии? Какова вероятность, что они соединят две Зоны через одиннадцать тысяч километров? Ничтожная, если только аномалии синхронно не создают четыре сувайвора и Посвященный, находящиеся по обе стороны будущего пространственного моста и поддерживающие ментальный контакт.
Эдуард и Алина создавали свою аномалию на пределе Сил – их оставалось совсем немного. И Эдуард резонно опасался, что Источник Херда не позволит им этого сделать. Посвященный выступал связующим звеном между сторонами, фокусом пятерной интеграции. Только это давало шанс на успех: он делился Силой, синхронизировал их действия и управлял всем процессом.
Наверное, прошло совсем немного времени, когда наконец почувствовался химический запах, всегда сопровождающий возникновение пространственной аномалии, но Эдуарду показалось, что процесс занял целую вечность. Вот только когда они с Алиной готовы были уже шагнуть в открывшийся пространственный туннель, на него вдруг обрушилось мощное энергетическое давление, и аномалия стала закрываться…
Посвященный чуть не взвыл от досады: ведь почти уже получилось! В последний момент Сеятель Херда попытался закрыть туннель со своей стороны. И скорее всего, у него это получится – уж слишком он силен, да и там его территория. Эх, хотелось бы Посвященному обойтись без крайних средств, но никуда не денешься… Он чуть усилил свой контакт с Белоярским Источником и попросил о помощи. Связь между ними была достаточно тесной, чтобы «свой» Сеятель не нуждался в долгих объяснениях и продуманных аргументах, – он понял все сразу. Более того – вмешался, закачав в уже разрушающийся туннель и канал связи изрядную порцию своей энергии. Посвященный понимал, что надолго этого не хватит, и распорядился подарком по максимуму: не позволил закрыться аномалии с той стороны и даже чуть расширил туннель. Ну же!
«Ну же!» – побуждающий мыслеобраз от Посвященного уже не требовался.
Эдуард сам не понял, как получилось, что туннель не закрылся. Но думать об этом не было ни сил, ни времени, ни желания. Рывок вперед, холод, мрак, очень странные ощущения утекающей из тела жизненной энергии – и несколько мгновений спустя оба они (нет, трое вместе с симбионтом!) вывалились из аномалии по ту ее сторону, в рабочем кабинете Посвященного в Белоярской Зоне. Ощущение схлопнувшегося за спиной пространственного туннеля было последним, что почувствовал Эдуард перед тем, как мощнейший энергетический откат от сверхусилий вышиб его из физической реальности в темноту беспамятства.