– Ох, ежики! – я с трудом удержался от более крепкого выражения.
Причина для подобных эмоций у меня была одна, но довольно существенная: катер наш после преодоления стены тумана представлял собой довольно-таки жалкое зрелище. Вернее, в качестве транспортного средства он приказал долго жить: металлические и пластмассовые части капитально разъело, заглохший мотор превратился в бесформенный кусок металла, борта словно оплавились и потекли, в них зияли большие и маленькие прорехи, как, впрочем, и в дне – через них агонизирующее суденышко довольно быстро наполнялось водой. На отчерпывание даже время тратить не стоило – не приходилось сомневаться, что катер затонет максимум через пару минут, особенно на такой волне.
Я бросил взгляд на скалистый берег – до него было метров двести. Преодолеть их – сущая ерунда, если это в штиль на каких-нибудь южных островах, и серьезное испытание в холодной воде штормящего Охотского моря. Но выбора нет – только плыть. Слов нам с Ритой не потребовалось – хватило обмена взглядами. К счастью, экипировка наша включала непромокаемые рюкзаки, прихваченные из дома. Туда мы спешно засунули оружие и все, что боится воды, и, когда на беспомощный катер накатила следующая волна, мы нырнули в нее и поплыли к берегу, не оглядываясь на наше идущее ко дну несчастное суденышко. Эх, Иван, Иван… Не увидит он больше свою «Стрелу».
Холод сразу вцепился в нас мертвой хваткой, одежда и обувь мгновенно намокли, облепили тела и стали мешать двигаться, а рюкзаки на спинах тянули ко дну. Нам повезло, что волны шли нам скорее в бок и в спину, чем в лицо. Если б они гнали нас от берега, мы могли бы и не доплыть при всей нашей весьма неслабой физподготовке. И так-то еле-еле справились, да и то лишь потому, что продолжали вытягивать жизнь из планктона. Этот непрерывный вампиризм не только придавал сил, но и помогал бороться с холодом: приличный поток жизненной энергии позволяет решить многие проблемы. И все равно когда мы, с трудом избежав ударов о прибрежные камни, выбрались на берег, то просто упали ничком совершенно без сил.
Но долго лежать было нельзя: вампиризм вампиризмом, но мы мокрые, дует холодный ветер, да и камни – прямо скажем, не самый лучший лежак, особенно в таком климате. Ни к чему подвергать наши организмы, хоть они и крепкие, риску заболеть в самый решительный момент – нам Глеба спасать надо. А кроме того, мы теперь остались без катера, а значит, застряли здесь до того момента, как решится ситуация с Пауком. Сможем мы его уделать сами или для этого потребуется помощь Посвященного и эгрегора Сеятелей – в любом случае это займет время.
Поэтому я с трудом сел и положил руку на плечо жены.
– Надо идти, Рита…
– Садюга! – простонала она, но взяла меня за руку, и мы, уже вместе, поднялись на ноги.
– Интересно, как далеко мы от места, где держат Глеба? – голос мой жестко хрипел, пришлось прокашляться.
Рита задумалась, припоминая.
– Кажется, он примерно в середине острова… если по широте брать, а по долготе… где-то на востоке, кажется, на побережье. Тихоокеанском, видимо. Точнее не знаю.
– Так. Если я правильно помню карту, там парочка рыбацких поселков имеется. Это несколько сужает круг. Дело за малым – выяснить, где мы сами.
Я полез в рюкзак, порадовавшись мимоходом, что вода не попала внутрь, вытащил оттуда навигатор, включил его и с досадой чертыхнулся: связи со спутниками не было. Круто Паук тут обустроился: не во всякой Зоне такой глушняк со связью. Впрочем, это не первый сюрприз за последнее время – враг становится сильнее и опаснее. Я тряхнул головой:
– Ладно, попробую коррекцию реальности.
– Думаешь, поможет? – усомнилась Рита.
– Не факт, конечно, – признался я. – Когда Глеб в режиме маскировки, это мое умение обычно соскальзывает. Но мы ведь совсем близко…
– Если до него хотя бы километров десять – это уже не близко, – возразила жена. – К тому же кто говорил о том, что сувайворские умения лучше пока не применять, чтобы Паук не узнал раньше времени о нашем прибытии?
Я с досадой щелкнул пальцами.
– Верно. Но какие у нас еще варианты?
– Я буду держать родственный канал открытым. Это нас не спалит перед Пауком, а вот если Глеб хоть чуть-чуть вынырнет из своего защитного экрана, я его сразу почувствую.
Подумав с пяток секунд, я кивнул:
– Рабочий вариант, а двигаться куда? Если Паук рядом с Глебом, его мы тоже не запеленгуем.
Рита задумалась было, но вдруг вздрогнула и побледнела, а кулаки ее сжались до белизны. Я уже хотел ее спросить, в чем дело, но тут почувствовал и сам: пульсация Силы. Могучей, холодной и безжалостной. Пульсация не особо сильная и пока приглушенная, видимо, из-за маскировочного режима Глеба. Будь мы с Ритой на материке или даже на Сахалине, ничего бы, скорее всего, не почувствовали, но здесь, внутри новообразованной Зоны…
Пульсации казались до боли знакомыми, и ошибиться с их происхождением было очень сложно.
– Это ведь… – начал я.
– Источник пробуждается, – с трудом разомкнув побелевшие губы, закончила мою фразу Рита.
Ох… М-да, тут уже ежиками не отделаешься – мне хотелось ругаться. Грубо и громко. Мало нам Паука, так тут еще и Сеятель свеженький, с пылу с жару. Против них двоих шансов у нас нет. Разве только схватить Глеба и дать деру, отправив через эгрегор сигнал Посвященному: пусть присылает кавалерию в лице союзных Источников – тут работа для тяжеловесов, а не для одного сувайвора и «лояльной». Во всей этой поганой ситуации плюс только один: теперь мы не заблудимся, даже если захотим, – Пульсацию Источника мы чувствуем, Паук наверняка где-то рядом с ним, да и Глеба он тоже вряд ли отпустил от себя далеко. Стало быть, примерно ясно, куда нам идти, а вот что дальше делать – неясно от слова «совсем».
– Что делаем, Тема? – тихо спросила Рита.
Я вздохнул:
– Сначала найдем Глеба, а по дороге что-нибудь придумаем.
Рита кивнула: даже такое смутное подобие плана лучше, чем совсем никакого. В конце концов, Источник только пробуждается – ему понадобится время, чтобы войти в силу. Пробудил его наверняка Паук, и сейчас он, скорее всего, знакомит проснувшегося Сеятеля с ситуацией, а параллельно пытается выстроить равные партнерские отношения с ним – вряд ли Паука устроит вновь стать просто слугой космического пришельца. Пока они выясняют, кто тут главный, у нас будет небольшой шанс умыкнуть у них Глеба. Главное, найти его как можно быстрее.
Мы двинулись в направлении пульсации. Идти было тяжело: тело ломило от холода и усталости, каменистая и сильно пересеченная местность не шибко подходила для пеших прогулок, да и мокрая одежда комфорта не добавляла. Просушить ее возможности пока не было: мы не могли себе позволить устроить привал и развести костер – время не позволяло. К тому же, если тут имеются какие-нибудь мутанты или биоморфы (а они наверняка имеются), разведя костер, мы просто пригласим их в гости. Будь на нашем месте обычные люди, они бы уже или умерли от переохлаждения, или заработали двустороннюю пневмонию. Мы с Ритой продолжали держаться только за счет вампиризма. На сей раз источником заемной жизненной силы был уже не планктон, а чахлая растительность и насекомые – зверей и птиц мы пока что не видели.
Скальный выступ впереди капитально перекрывал обзор, но мы с Ритой в обычном зрении в данном случае не особенно нуждались: сработало чутье пьющих жизнь и определило, что по ту сторону скалы живые… Довольно много живых… но необычных. С тех пор как я обрел это «вампирское» чутье, позволяющее идентифицировать возможного донора жизненной силы, мне уже довелось сталкиваться с разными противниками: с обычными людьми, прыгунами, истребителями, Измененными различных видов, разнообразными биоморфами, но такие ощущения мой биодетектор словил впервые: что-то холодное, скользко-ядовитое, словно клубок змей, и при этом явно человекоподобное, более близкое к людям, чем к рептилиям. Что это за хрень, черт побери?!
Мы с Ритой обменялись взглядами: очевидно, ощущения у нас с ней были схожие – удивление, тревога и гадливость. В любом случае по ту сторону уступа были враги, а стало быть, можно не стесняться в средствах и бить на поражение. Ага, только, если мы ударим, вся скрытность нашего похода полетит к чертям и новый хозяин острова бросит против нас все, что есть в его распоряжении… Но с другой стороны, что еще делать с этой бандой? Просто так они нам пройти не позволят. Я уже пожалел, что не попросил у Посвященного перед походом порцию крови сверхбыстрого Измененного: его переход в сверхрежим особо не засечешь, а эффективность высочайшая – одним ножом можно такого натворить, что… Эх, с таким же успехом можно жалеть об отсутствии у меня становой базуки, танка и авиационной поддержки. Работать придется с тем, что имеем…
Внезапно пришедшая в голову идея едва не заставила меня подпрыгнуть на месте: я понял, что такого знакомого я почувствовал в тех, кто скрывался за скалой, – ощущения были очень похожи на те, что я испытывал в стене тумана. Кто бы там ни прятался, на них лежал отпечаток этой мерзкой мглы, и их способности, скорее всего, тоже были сродни тому, что обрушил на нас туман. А раз так, то и действовать против них можно аналогично. Рита, видимо, по выражению моего лица поняла: я что-то придумал, и одними губами с четкой артикуляцией потребовала: «Колись!»
Вместо ответа я взял ее за руку, вошел в интеграцию, как тогда, на море, при прохождении стены тумана, и объяснил свой план мыслеобразами. Он встретил полное одобрение жены, и мы подготовились так же, как на катере, – объединились и создали вокруг себя «колпак пустоты». Он выполнял две функции – маскировал наше присутствие и создавал ментальный щит против более чем возможных пси-атак. Этих… скользких там, конечно, много, десятка полтора, но нам бы только первый натиск выдержать, а затем…
Рита встала слева от меня, мы взялись за руки, «включили колпак» и двинулись вперед. В правой руке я держал АКСУ со сложенным прикладом. Шли мы не спеша, стараясь не производить особого шума, хотя и понимали, что полностью тихий подход здесь утопия – мелкие камешки все равно периодически осыпались под ногами. Так что враги, безусловно, нас услышат, но не поймут, кто мы, даже если бы увидели нас, так как выглядим и воспринимаемся мы сейчас как простые смертные. А раз так, никаких опасений мы у них не вызовем, и враг подпустит нас на расстояние удара. Своего, конечно, но и нашего тоже. Разумеется, мы здорово рисковали, не зная, на что они способны. А вдруг они могут шарахнуть по нам издалека, даже не вылезая из укрытия? В этом случае, даже если мы отобьемся, план наш накроется медным тазом и нам придется либо бежать, либо задействовать на полную катушку мои сувайворские умения и таланты, которые я получил из крови Измененных.
Так. Отставить каркать, сувайвор Художник! И без того ситуация поганая. Двадцать метров до скалы… Восемнадцать… Пальцы Риты сжимали мою руку, и я понимал: она тоже напряжена. Прошлую схватку помнили мы оба. Ту, что мы едва не проиграли. Эту проигрывать нельзя. Собственно, мы уже в плей-офф, игра пошла без права на ошибку. И это мы еще только о своей семье думаем, не заглядывая дальше, не наращивая масштаб. Что там будет с миром и человечеством, решим потом, когда спасем Глеба… Четырнадцать метров… двенадцать… Я напрягал свое чутье, чтобы вовремя определить присутствие биоморфов, если они появятся: эти твари могут кардинально изменить расклад сил… Десять… восемь… Интересно, что это за запах? Серой пахнет? С чего бы? Врата ада открылись? Ха-ха! Очень смешно! Пять… Четыре… Я покосился на гору, по склону которой мы шли… Это же Курилы, так их распротак! Тихоокеанское огненное кольцо. Наверняка ведь вулкан. Как часто они извергаются? Раз в десять, двадцать лет? Или чаще? И какова вероятность, что он начнет извергаться, как раз когда мы возле него? Ничтожная, если только Паук не изменил тут реальность так, что нарушил к чертям все законы природы. Тогда тут может быть все что угодно… Бррр! Два… Один…
Шагая за выступ, я аж дыхание задержал, будто собирался нырять… Разумеется, они были там. Больше десятка… на первый взгляд людей, но с пустыми, как в ужастиках, горящими болотно-зеленым огнем глазами. И ударили сразу, как мы появились. Это была пси-атака, призванная отключить для нас реальность и заменить ее ожившими кошмарами, – все как там, в тумане… Так, да не совсем. Потому что их первый удар стек по нашему «колпаку», как дождь по лобовому стеклу машины. Неожиданный результат атаки вызвал у врага растерянность. Совсем ненадолго, но мне хватило. Я вскинул АКСУ и начал косить их очередями. Расстояние было невеликое, и по этой группе промахнуться было сложно даже менее опытному бойцу, чем я.
Сценарий, который, видимо, вложили им в головы, оказался сломан окончательно. Пустоглазые еще пытались вразнобой наносить мне пси-удары, но наш «колпак» им было уже не пробить, и мутанты падали мертвыми один за другим под треск очередей. Тишина уже не имела значения: Паук, если что, слушает не ушами. Мы с Ритой ничего особенного не применили. Просто ухитрились отбить первую пси-атаку. Мало ли, может, у нас пси-блокираторы навороченные. А автомат, он и в Африке автомат. Вот и все, упал последний… Нет, мы не спалились перед хозяином острова и прошли… Круто же, да? Почему же я не спешу радоваться этой мелкой победе? Может, потому что…
– Биоморфы! – с тоской выдавила Рита.
Она почувствовала их раньше, чем я, – под катализатором все-таки. Но вскоре их и чувствовать не надо было. Появились, причем с нескольких сторон сразу. Эти были другие, совсем не такие, как те, что напали на нас в Листвянке. Под невидимок косить они даже не пытались, да и с чего бы? От кого им прятаться здесь, на острове, где они хозяева? Твари были черные, с багровым отливом, словно сделанные из полузастывшей магмы (а может, и правда из нее), хвостатые, шипастые, крупноголовые. Больше всего они напоминали мне киношных «чужих». И было их не меньше десятка. Поганый расклад: в Листвянке нас и трое чуть не угробили.
Я дал по ближайшим тварям короткую очередь. Хоть бы хны – чего магме от пуль сделается? Ударил фриз-импульсом – фиг там! Они друг друга прикрывали мощным биополем, способностями Измененных их не пронять. Мы пятились, а они приближались. Не особо быстро, но уверенно и неотвратимо, словно сама смерть.
Воспоминание пришло внезапно, словно вспышка молнии. Таганай, скальный гребень, на котором я, Алина, Дрон и Шахматист с тремя Измененными отбивались от оравы биоморфов. Те тоже были неуязвимы для пуль. Поначалу. Но легкая коррекция реальности, и полужидкая грязь, из которой состояли тела тех тварей, превратилась в нормальную плоть. Да, это трюк сувайворский, но совсем не энергоемкий, авось Паук и не учует.
Легкая концентрация – и один здоровенный «чужой» сделался обычным уродливым зверем, только со странного цвета шкурой. Короткая очередь – и он упал мертвым. Но больше мне ничего сделать не позволили: остальные резко ускорились и понеслись на нас. На повторение трюка требуется время, небольшое, но все же. А значит, еще парочку я успею прикончить, но остальные разорвут нас с Ритой в клочья. Этот нехитрый расчет я проделал за пару секунд, а потом мы с женой дали самого капитального драпака за последние несколько лет.
Все началось, как всегда, не вовремя. Запах серы вдруг усилился, и гора у нас под ногами содрогнулась, будто внутри нее икнул великан. На бегу по неровному склону много не надо – нам этого хватило, чтобы полететь с ног. Хорошо хоть упали удачно – ничего себе не повредили.
Вот только один взгляд вверх вызвал у меня оторопь, и наружу рванулось ругательство: над вулканом висело черное облако пепла, и там, рядом с вершиной, что-то огневело… Не приходилось сомневаться: это «что-то» сейчас польется по склонам все сжигающими реками. Таки извержение… Вашу мать, что ж так не везет-то? Где былая удачливость сталкера Художника? Между тем гора содрогнулась еще раз, и на вершине ее разверзлись ворота в ад. Самые натуральные.