Хвала тебе, епископ Валентин!

Сегодня правишь ты один

Своей епархией воздушной;[482]

Жильцы небесные толпой послушной,

Скворча и щебеча,

Летят к тебе; ты заключаешь браки

И Ласточки, и строгого Грача,

И Воробья,[483] лихого забияки.

Дрозд мчится, как стрела,

Перегоняя Чайку и Щегла;

Петух идет встречать походкой чинной

Жену с ее пуховою периной.[484]

Так ярок этот день, о Валентин,

Что ты бы сам забыл печаль своих седин!

Досель в супруги возводить ты мог

Лишь Воробьев, Щеглов, Сорок;

Какое может быть сравненье! —

Сегодня, с твоего благословенья,

Свеча в ночи узрит,

Чего и Солнце полдня не видало,

Постель волнующаяся вместит,

Чего и дно Ковчега не вмещало, —

Двух Фениксов,[485] в избытке сил

Смешавших жизнь свою, и кровь, и пыл,

Чтоб новых Фениксов возникла стая,

Из их костра живого вылетая.

Да не погаснет ни на миг един

Сей пламень, что зажжен в твой день, о Валентин!

Проснись, Невеста, веки разомкни

И Утро яркое затми

Очей сиянием лучистым!

Да славят птахи щебетом и свистом

Тебя и этот день!

У звезд ларцы небесные истребуй

И все Алмазы, Лалы, Перлы неба,

Как новое Созвездие, надень!

Пусть лучезарное явленье

Нам предвещает и твое паденье,

И новый, ослепительный Восход;[486]

И сколько дней в грядущем не пройдет,

Да будет памятною годовщина

Сегодняшнего дня Святого Валентина!

О Феникс женственный, ступай смелей

Навстречу Жениху — и слей

Огонь с огнем,[487] чтоб в мощи дивной

Вознесся этот пламень неразрывный!

Ведь нет разлук для тех,

Кто лишь друг в друге заключен всецело,

Как для стихий, которым нет предела,

Нет и разъединяющих помех.

Скорей, скорей! Пусть пастырь скажет

Вам назиданье — и навеки свяжет

Узлом духовным руки и сердца;

Когда ж обряд свершится до конца,

Вам предстоит связаться воедино

Узлом любви,[488] узлом святого Валентина.

Зачем так Солнце замедляет ход

И ждет, как нищий у ворот,

Выклянчивая подаянье?

Чего ему — огня или сиянья?

Зачем неспешно так

Вы движетесь из храма с пышной свитой:

Иль ваше счастье — ублажать зевак,

Быть новостью покуда не избитой?

Как затянулся этот пир!

Обжоры с пальцев слизывают жир;

Шуты, видать, намерены кривляться,

Пока Петух им не велит убраться.[489]

Увы, неужто для колбас и вин —

Был учрежден сей день, епископ Валентин?

Вот, наконец, и ночь — благая ночь;

Теперь уж проволочки прочь!

Но как докучны Дамы эти! —

Подумать можно, что у них в предмете

Куранты разобрать,

А не раздеть Невесту. Драгоценный

Забыв наряд, она скользнет в кровать:

Вот так душа из оболочки бренной

Возносится[490] на небосклон;

Она — почти в Раю, но где же он?

Он здесь; за Сферой Сферу проницая,[491]

Восходит он, как по ступеням Рая.

Что миновавший день? Он лишь зачин[492]

Твоих ночных торжеств, епископ Валентин!

Как Солнце, милостью дарит она,

А он сияет, как Луна;[493]

Иль он горит, она сияет —

В долгу никто остаться не желает;

Наоборот, должник

Такой монетой полновесной платит,

Не требуя отсрочки ни на миг,

Что богатеет тот, кто больше тратит.

Не зная в щедрости преград,

Они дают, берут... и каждый рад

В пылу самозабвенном состязанья

Угадывать и исполнять желанья.

Кто их нежней — Голубка[494] иль Пингвин,

С кем можно их сравнить, епископ Валентин?

Два чуда пламенных слились в одно:

Отныне, как и быть должно,

В единственном числе и роде

Прекрасный Феникс царствует в природе.

Но тише! пусть вкусят

Блаженный сон влюбленные, покуда

Мы будем, яркий проводив закат,

Жить предвкушеньем утреннего чуда[495]

И шепотом держать пари,

Откуда ждать явления зари,

С чьей стороны к нам свет назавтра хлынет:

Кто первым из супругов отодвинет

Ревнивый полог — пышный балдахин?

Продлим же до утра твой день, о Валентин!