О, где огонь поэзии священный?[453]

Ужель иссяк во мне сей дар бесценный?

Мой Стих, что воссоздаст предмет любой,[454]

Пред лучшим из созданий, пред тобой,

Молчит. От слез угасло Вдохновенье,

Но почему не гаснет вожделенье?

Я с собственными мыслями в борьбе

Изнемогаю: все летят к тебе!

Царящий в сердце образ твой желанный,

Как воск, расплылся, жаром осиянный,

И, раздувая в сердце этот жар,[455]

Во мне ты гасишь Зренье, Разум, Дар.

Но Память[456] — я бессильна перед нею.

Забыть пытаюсь и забыть не смею!

Весь облик совершенный твой таков,

Что вправе ты украсить сонм богов.

Не видевший Олимпа да узнает:

Подобные тебе там обитают.

И если каждый, кто рожден дышать,

Есть малый мир,[457] то как тебя назвать?

Сказать, что краше ты, стройней, нежнее

Зари рассветной, Кедра и Лилеи?[458]

Пустое! Ведь с твоей рукою, знаю,

Сравнится лишь твоя рука вторая.

Таким недолго был Фаон,[459] но ты

Вовек не потеряешь красоты!

Такою кто-то видит в обожаньи

Меня, но я страдаю, а Страданье

Не красит, и перебороть его

Я силюсь ради взгляда твоего.

С тобою мальчик на лугу играет,

Нет, вас еще не страсть соединяет,

Но над губой его уже пушок

Напоминает грозно мне: дай срок.

О тело милой! — Райский сад блаженства,

Пусть невозделанный, но совершенство

Не станет совершенней,[460] так к чему

Садовник грубый саду твоему?

Мужчина — вор, который никогда

Не подойдет по снегу без следа;

А наши ласки без следа могли бы

Витать, как птицы в небе, в море — рыбы:

Тут все возможны изъявленья чувства —

Как Естество подскажет и Искусство.

Ланиты, губы, стан у нас с тобой

Различны ровно столь, сколь меж собой —

Твои ланиты. Право, если в губы

Дозволен поцелуй, то почему бы,

При сходстве упоительном таком,

Ах, не соединиться нам вдвоем

В сплетенье рук и ног? В таком сравненье

Столь странный искус самообольщенья,

Что страстью я к самой себе горю

И ласки, как тебе, себе дарю.[461]

Ты в зеркале стоишь перед глазами,

Прильну[462] — и залито оно слезами.

Отдай же мне меня, ты вся моя,

Ты — это я, ты — более, чем я.

Блистай румяной свежестию вечной

И несравненной белизною млечной,

Красою исторгая вновь и вновь

У женщин — зависть, у мужчин — любовь!

Всегда будь рядом, перемен не зная

И от меня самой их отдаляя.