Она уходит... Я объят тоскою...

О Ночь, приди, меня окутай тьмою[344]

И тенью ада сердце мне обвей:

Я обречен страдать в разлуке с ней.

Закован я в тоски тугие звенья,

Они страшней, чем адские мученья.

И помыслы мои черны, мрачны,

Как ты, о Ночь, без звезд и без луны.[345]

Могу с тобою мраком поделиться,

Сказав: Заря теперь не загорится![346]

Хочу быть зрячим, но под гнетом бед

Огонь в груди — единственный мой свет.

Любовь — соединенье света с тьмою,

Ее триумф нам сделался бедою.

Уж не из-за ее ли слепоты

Друг друга не увидим я и ты?

Ужель нас покарать жестоко надо

За нарушенье должного обряда?

Ужель предать ты пыткам хочешь нас,

Себе даруя праздник каждый раз?

О нет, вина моя, моя расплата,

Хоть и судьба здесь в чем-то виновата.

Меня сперва лишь милый облик влек,

Теперь я ввергнут в горестей поток.

И лишь на миг по наважденью злому

Вдруг к яблоку приник я золотому,

Я только каплю уловил в волне[347]

И был богатым лишь в неверном сне.

Любовь слепая,[348] ты чему нас учишь?

За грех мой ты мою голубку мучишь,

И, в ярости жестокой правоты,

Мои терзанья ей даруешь ты.

Вот так разит с паденьем фаворита

Его семью и всех друзей Фемида.[349]

Мгновенной молнией ты в первый раз

Зажгла палящее желанье в нас,

И мы томились, таяли, вздыхали

И слиться в пламени одном мечтали.

Ты повела нас дальше за собой

Опасной и нехоженой тропой,

Где ждали нас ловушки и шпионы,[350]

И бдительный супруг твой, распаленный

От ревности,[351] — как страж у врат тюрьмы...

Все это стойко выдержали мы!

Украдкой от врагов мы письма слали,

И соглядатаев предупреждали,

Ловили, преодолевая страх,

Блаженство в поцелуях и словах.

Все диалекты в наш язык вместились,

Мы говорить глазами научились,

И под столом шел часто диалог —

Его вели мы при участье ног.[352]

Но разве бледность щек, сердец биенье

Не наших ли секретов разглашенье?

Мы из чистилища попали вдруг

В обычную историю разлук.

О нет, для нас не может быть разлуки!

У нас навек слились уста и руки...[353]

Как гибкий плющ,[354] объятья мы сплетем,

И даже страх нас заморозит льдом,

Да так, что и сама Судьба пред нами

Зальется вдруг кровавыми слезами.[355]

Судьба, не стоишь жалоб ты моих,

Тебе, наверно, стыдно слушать их!

Хоть ты пред нами вьешься лютым змеем,

С любимой мы оружием владеем

И против стрел твоих и всяких бед...

Для нас твоих преград жестоких нет!

И если бы ты даже и сумела

На время разлучить два наших тела,

То души наши тесно сплетены:

Сближают нас подарки, письма, сны...

И солнца свет, что в небесах блистает,

О красоте ее напоминает:

Нежна, как воздух, как огонь, чиста,

Ясна, как влага, как земля, тверда.[356]

Так время наш союз благословило:

Весна любви начало возвестила,

А Лето — то, что урожай созрел,

И Осень — что в нем каждый колос спел.

Но не врагом мы называем Зиму,

А временем, что пролетело мимо.

Пусть ночь надеждой светит нам в пути:

Так легче нам разлуки груз нести.

Хоть где-то бесконечны холод с тьмою,[357]

Но солнце льет тепло над всей землею.

Пусть доли света не везде равны,

Мы за других быть счастливы должны.

Будь стойкой в бедах, никакое горе

Пускай в твоем не затаится взоре,

И не Презреньем ты борись с судьбой,

Да будет Постоянство факел твой!

Твоим умом готов я восхищаться,

Когда мои в нем мысли отразятся.

А у меня, чтоб ты не знала зла,

Со словом не расходятся дела.

Недвижный полюс сдвинется скорее,

Чем я другую назову своею...

Уж если мой оледенеет пыл,

То знай: весь мир уж замер и застыл.

Добавить мог бы я еще немало,

Но слушать ты, наверное, устала...

Незыблема вовек любовь моя,

Любви не меньшей жду в ответ и я!