Любовь, я мыслил прежде, неподвластна

Законам естества;

А ныне вижу ясно:

Она растет и дышит, как трава.

Всю зиму клялся я, что невозможно

Любить сильней, — и, вижу, клялся ложно.

Но если этот эликсир, любовь,

Врачующий страданием страданье,[99]

Не квинтэссенция,[100] — но сочетанье

Всех зелий,[101] горячащих мозг и кровь,

И он пропитан солнца ярким светом —

Любовь не может быть таким предметом

Абстрактным, как внушает нам Поэт —

Тот, у которого, по всем приметам,

Другой подруги, кроме Музы, нет.

Любовь — то созерцанье, то желанье;

Весна — ее Зенит,

Исток ее сиянья:

Так Солнце Весперу лучи дарит,[102]

Так сок струится к почкам животворней,

Когда очнутся под землею корни.[103]

Растет любовь, и множатся мечты.

Кругами расходясь от середины,

Как сферы Птолемеевы, едины.[104]

Поскольку центр у них единый — ты!

Как новые налоги объявляют

Для нужд войны, а после забывают

Их отменить, — так новая весна

К любви неотвратимо добавляет

То, что зима убавить не вольна.