Честь — совершенства высшего венок,

И сам Творец иметь ее не мог,[1026]

Когда бестварен был и одинок.

Как дольних две стихии нам дают

Отдохновенье, пищу и приют,

А горние бесплодными слывут,[1027] —

Так честь всегда от низших к нам течет,

Король не может чтить, он лишь речет,

Кому должны оказывать почет.

Дабы из трав эссенцию извлечь,

Не надобно огонь иль солнце жечь,

Навоз к сему — удобнейшая печь.[1028]

Так не беда, Мадам, что восхвалил

Вас недостойный, коль он в стих вложил,

Как уличный балладник,[1029] весь свой пыл.

Высокой пушки с крепостной стены

Не так бывают выстрелы слышны,

Как рев земной утробной глубины.[1030]

В какой бы тьме я ни скитался встарь,

Сиянье ваше разогнало хмарь;

Оно — неугасаемый фонарь,

Светящий изнутри сквозь эту плоть,

Что из особых глин слепил Господь,

В замес вложив бессмертия щепоть.[1031]

В нем, как Пчелу в осколке Янтаря,[1032]

Мы вашу Душу зрим — благодаря

Прозрачности живого алтаря.

Напоминает нам сей дивный свет

О том сквозистом камне,[1033] чей секрет

Утерян зодчими за сотни лет.

Был из него когда-то сложен храм,

Насквозь прозрачный, — словно вы, Мадам;

Быть и казаться равнозначно вам.

У разума мог выйти спор большой

С животной и растительной душой,[1034] —

Но ни одна не мнит себя старшой.

Таков благоразумия урок,

Который нам дала природа впрок,

Чтоб рвенье было зренью не в упрек.

Благоразумье[1035] — правда мудрецов,

А вера — христиан;[1036] в конце концов,

Их связь не зрима разве для глупцов.

Представим в виде линий, например,

(Идущих врозь) пучок различных вер:

Бог — это центр и средоточье сфер.[1037]

Должно согласье к цели привести:

Укажет вера нам, куда идти,

Благоразумье выберет пути.

Идите же, как шли, стезей святой;

Ни страха, ни соблазна нет для той,

Кто сочетал величье с чистотой.