Улегся гнев стихий, и вот мы снова

В плену у Штиля — увальня тупого.

Мы думали, что Аист — наш тиран,

А вышло, хуже Аиста Чурбан![926]

Шторм отшумит и стихнет, обессиля,

Но где, скажите, угомон для штиля?

Мы рвемся в путь, а наши корабли

Архипелагом к месту приросли;

И нет на море ни единой складки:

Как зеркальце девичье, волны гладки.

От зноя нестерпимого течет

Из просмоленных досок черный пот.

Где белых парусов великолепье?

На мачтах развеваются отрепья

И такелаж изодранный висит:

Так опустевшей сцены жалок вид[927] —

Иль чердака, где свалены за дверью

Сегодня и вчера, труха и перья.

Земля все ветры[928] держит взаперти,

И мы не можем ни друзей найти

Отставших,[929] ни врагов[930] на глади этой;

Болтаемся бессмысленной кометой[931]

В безбрежной синеве; что за напасть!

Отсюда выход — только в рыбью пасть[932]

Для прыгающих за борт ошалело;

Команда истомилась до предела.

Кто, в жертву сам себя предав жаре,

На крышке люка, как на алтаре,

Простерся навзничь; кто, того похлеще,

Гуляет, аки отрок в жаркой пещи,[933]

По палубе. А если б кто рискнул,

Не убоясь прожорливых акул,

Купаньем освежиться в океане, —

Он оказался бы в горячей ванне.[934]

Как Баязет,[935] что скифом был пленен,

Иль наголо остриженный Самсон,[936]

Бессильны мы — и далеки от цели!

Как муравьи, что в Риме змейку съели,[937]

Так стая тихоходных черепах —

Галер, где стонут узники в цепях,[938] —

Могла бы штурмом взять, подплыв на веслах,

Наш град плавучий[939] мачт высокорослых.

Что бы меня ни подтолкнуло в путь —

Любовь — или надежда утонуть —

Прогнивший век — досада — пресыщенье —

Иль попросту мираж обогащенья,

Уже не важно. Будь ты здесь храбрец

Иль жалкий трус — тебе один конец;

Меж гончей и оленем нет различий,

Когда Судьба их сделает добычей.

Ну кто бы этого подвоха ждал?

Мечтать на море, чтобы дунул шквал,

Не то же ль самое, что домогаться

В аду жары, на полюсе — прохладцы?

Как человек, однако, измельчал!

Он был ничем в начале всех начал,

Но в нем дремали замыслы природны;

А мы — ничто и ни на что не годны.

В душе ни сил, ни чувств... Но что я лгу?

Бессилье же я чувствовать могу!