Накормленные и выкупанные дети наконец уснули, тихо посапывая. Яна сдалась первой; Олег, как всегда, держался, тараща светлые удивлённые глазёнки и хватая руками воздух в поисках погремушки. Только получив соску, успокоился и тоже затих.

Крещение прошло почти идеально. Марья с Финистом по очереди передавали друг другу малышей, старательно пряча улыбки, когда Олег, уже вынутый из купели, вытертый и закутанный, громко пукнул на руках у крёстного. Улыбнулись все, даже Лика с Иваном.

Ольга предложила перенести крещение, подождать ещё пару месяцев. Но Марья настояла крестить сейчас, пока стоит такое чудесное лето и можно спокойно добраться до Волхова хоть землёй, хоть водой. Незачем ещё откладывать, полгода уже прошло.

И Гвидон, и Финист, и все прочие были согласны с Марьей, но Ольга всё равно сомневалась. Во-первых, почему Волхов? Почему не крестить дома? Конечно, в Волхове престижнее, конечно, к Марье с большей охотой поедут высокие гости на крестины скаль-грайских наследников, но всё равно это как-то… не по-людски, что ли. А во-вторых…

А во-вторых, Волхов, по идее, должен был ещё пребывать в трауре. Полгода назад Марья похоронила мужа, и ей должно было быть сейчас не до праздников. Можно было бы ограничиться скромной церемонией во дворце Скального Грая, а не устраивать всенародные торжества, которые угнетающе подействовали бы на Лику с Иваном.

Ольге было немного совестно перед детьми покойного Василия, но они нормально её приняли. Ей даже не пришлось извиняться и оправдываться, что это не она, это всё Марья. Они как будто уже отошли от похорон и с интересом поглядывали на двух карапузов, ползавших по Белой столовой и просившихся на ручки то к матери, то к отцу.

К Марье на руки они не шли. К незнакомой тёте малыши Скаль-Грайские привыкали дня два-три, прежде чем она смогла их удерживать у себя на руках хотя бы несколько минут. К Финисту они уже лазали на коленки, радостно сопя и вызывая у Марьи лёгкую ревность. Конечно, ей следовало познакомиться с племянниками гораздо раньше, как только Ольга родила. Но кто бы мог подумать, что именно в это время Василий сляжет и ей на плечи упадёт всё это – и умирающий муж, и дети, и царство, и борьба за власть, и…

И, слава Богу, что всё наконец закончилось, и она может спокойно знакомиться, тискать и целовать своих славных племянников, которые пару часов назад стали её крёстными детьми, а сейчас дремали в кроватках, устав за этот суматошный день с обилием солнца, красок, звуков, знакомых и незнакомых рук, улыбок, поцелуев и много чего ещё. Финист только что вышел, и они в комнате остались с Ольгой вдвоём.

Марья склонилась над кроваткой Яны, безотчётно улыбаясь. Она вспомнила Василису, вспомнила, как все говорили, что она больше в тётку, чем в маму. Она уговаривала себя не обманываться, но и Салтан уже сказал, и Финист заметил, и даже Коломна, что тёмненькая Яна тоже больше похожа на неё, чем на Ольгу. Непонятно с чего, но это доставляло Марье странную тщеславную радость, словно она тоже каким-то образом причастна к этим детишкам.

Ольга неслышно подошла сзади, тяжело обняла, положила подбородок на плечо.

– Устала? – прошептала Марья, не отрывая взгляда от девочки.

– Не то слово! – тихо пожаловалась Ольга. – Я сегодня пару часов только и поспала. Ноги уже не держат.

– Садись! – Марья подвела сестру к кушетке у окна, легонько пихнула на подушки и сняла с неё туфли. Ольга вытянула ноги, с трудом сдержав блаженный стон.

– Маш, помнишь, как раньше? Можешь мне сделать опять? Пожалуйста!

Марья усмехнулась.

– Давай уж, страдалица.

Она взяла узкую ступню сестры и стала осторожно массировать. Ольга закрыла глаза и прикусила губу, уплывая в блаженство тишины и покоя, почти позабытые ею за этот год. Её до сих пор, кажется, так толком и не отпустил страх за младенцев; она боялась их выпустить из рук и из вида больше, чем на несколько минут, вскакивала посмотреть, как они, даже по ночам, без особой надобности, и только сейчас, в комнате с Марьей, почувствовала, что может расслабиться и ни о чём не думать. Хотя бы несколько минут.

Массаж Марья делала отменно, и Ольга блаженствовала, чувствуя, как уходит усталость из гудевших ног, сменяясь лёгкой расслабленностью. Надо признать: Марья была права, настояв на крещении здесь и сейчас. Здесь они были в гостях, о них заботились, взяв на себя все хлопоты по устройству и торжествам. Доведись ей принимать гостей в Скальном Грае, не отрываясь от детей, она бы, наверное, не выдержала, сорвалась бы где-нибудь и самой бы потом было стыдно. Хорошо, что Марья всё взяла на себя.

Она приоткрыла глаза, посмотрела на задумчиво-сосредоточенное, с лёгкой мечтательной улыбкой лицо сестры и только сейчас вдруг заметила её новую стрижку. Марья стала стричься короче. Она перестала заплетать волосы в косу; теперь они, гладко расчёсанные, чуть подвитые кончиками внутрь, лишь прикрывали шею, не доходя до плеч.

– Когда ты сменила причёску? – спросила Ольга.

– Что? – Марья встряхнулась, выходя из задумчивости. – А, это. Да… давно уже… Года три как, наверное…

– Да нет, – засомневалась Ольга. – Я же помню тебя на свадьбе, ты же была ещё со своей… этой…

Марья тихо засмеялась.

– Оля, ты на свадьбе была настолько взволнована, что вряд ли что-то помнишь.

– Ну… – Ольга придирчиво осматривала стрижку сестры, всё ещё сомневаясь. – Ну, может быть. А чего это ты вдруг решилась?

– Не знаю, – пожала плечами Марья. – Просто захотелось попробовать. Василию понравилось.

– А-а, – протянула Ольга. Она до сих пор толком не пособолезновала сестре, ставшей вдовой в двадцать восемь лет с двумя (не своими!) детьми-подростками на руках. Она даже не знала, как подступиться к разговору, тем более что и Марья не давала особого повода и не напрашивалась на утешения. – Ты как вообще? Справляешься?

– Всё нормально, Оль, – Марья чуть заметно кивнула. – Не переживай за меня.

Ольга посмотрела с недоумением.

– Ты его вообще любила?

Марья взглянула на неё так, что Ольга покраснела.

– Слушай, я по себе ведь сужу. Я бы не смогла держаться, как ты, если бы то же самое со мной случилось.

Марья усмехнулась, продолжая массировать ноги сестры.

– Думаю, смогла бы. Ты тоже Троекурова, хоть и самая младшая.

Ольга уловила в голосе сестры странную интонацию и поспешила сменить разговор.

– Ну, а как Ваня с Ликой? Как ты с ними ладишь? Нормально?

– С Иваном всё хорошо, – Марья пожала плечами. – Лика немного дичится, но это пройдёт.

– Маш, а ты не думаешь больше… – Ольга вдруг осеклась.

– Что?

– Ничего, – пробормотала Ольга, неуверенно махнув рукой. – Это я так, о своём. Вообще не к месту. Забудь.

Молодая княгиня выглядела расстроенной и смущённой. Марья догадалась почему.

– Ты хочешь меня опять замуж выдать?

– Нет, что ты, Маш, я совсем не об этом, – запротестовала Ольга так решительно и испуганно, что сразу было понятно: как раз об этом. – Я просто…

Она опять не договорила, что «просто», и опять Марья поняла.

– Оля, дело было не в Василии, я тебе уже говорила, – спокойно сказала она. – Я не могу иметь детей. И никакой новый муж ничего не изменит.

– Ох, Маша! – Ольга поджала под себя ноги и наклонилась к сестре, обнимая её. – Мне так жаль, так жаль – ты даже не представляешь!

– Да не убивайся ты так, – улыбнулась Марья. – У меня есть Иван с Ликой, у меня есть эти карапузики, – она кивнула в сторону кроваток. – Я их люблю, как своих собственных, и мне их хватает с избытком.

– Ну да, – пробормотала Ольга, уткнувшись в плечо сестры. – Кто ещё мог бы стать для них крёстной матерью?! Я ни секунды не думала.

Марья тихо засмеялась, успокаивающе похлопав сестру по руке.

– Ладно, ладно, мамаша. Это всё трогательно, конечно, но…

В дверь тихо постучали. Марья быстро встала.

– Чего тебе? – прошептала она в щель.

В приоткрытую дверь Ольга заметила Коломну – нового старшего дьяка молодой царицы. Она торопливо спустила ноги с кушетки в туфли.

– Послание, – кратко сообщил дьяк, протягивая Марье свиток.

– От кого?

Дьяк неопределённо кивнул. Марья, нахмурившись, развернула свиток и, побледнев, медленно закрыла дверь.

– Что там? – спросила Ольга, подходя к сестре. Марья пробежала послание глазами за несколько секунд и подняла напряжённый взгляд на Ольгу.

– В чём дело, Маш? – встревожилась княгиня. – Кто прислал?

Марья молча протянула ей свиток. Ольга зажала ладонью рот, удерживая вскрик.

Она сразу же узнала почерк. В коротком послании брат предлагал им встретиться сегодня в шесть часов вечера у Истока.

– Пойдёшь? – Ольга испуганно посмотрела на Марью.

– А ты? – Марья забрала свиток обратно, перечитала его ещё раз.

– Я… я не знаю, – Ольга мучительно наморщила лоб. – Зачем он зовёт нас, как думаешь? И почему сюда не придёт?

– Ну, это-то как раз понятно, – мрачно хмыкнула Марья. – После всего, что он натворил… Он и сам понимает, что будет нежеланным гостем.

– Ты веришь? – Ольга подняла укоризненный взгляд на сестру. – Ты до сих пор этому веришь?

– А ты всё ещё нет?! – раздражённо спросила Марья.

– Не верю и никогда не поверю! – твёрдо сказала Ольга. – Что бы там ни болтал Мороз, это всё ерунда. Кощей никогда бы не убил Метелицу! Никогда, Маша, и ты это знаешь! Кого угодно, но только не её!

– Тогда почему он не опровергнет всё это? Где он скрывался эти пять лет? Почему хотя бы нам ничего не сказал?

– Ну вот пойдём и узнаем сегодня.

– Значит, пойдёшь?

– Да… да, наверное, – Ольга нерешительно посмотрела на спящих малышей.

– Я думаю, тебе не надо ходить, – хмуро сказала Марья. – Оставайся с детьми, а я поговорю с ним.

– Ни за что! – отвергла Ольга. – Он зовёт нас обоих, и я тоже пойду. Скажу Гвидо, что мне надо развеяться, что мы с тобой в лес погулять…

– Интересно, – усмехнулась Марья. – И двух лет не прошло со свадьбы, а уже начала таиться от мужа.

– Дело не в этом, – вспыхнула Ольга. – Я просто… я просто не хочу, чтобы он боялся за меня. Это мы с тобой его знаем, а для них он уже… – она замялась.

– Убийца, злодей и колдун, – сухо констатировала Марья. – Ладно, я попрошу девушек присмотреть за маленькими. Будем надеяться, он ненадолго задержит нас.

* * *

Пять лет прошло с тех пор, как Марья получила последнее послание от брата, такое же короткое и невразумительное. Он просил её позаботиться об Ольге, сообщал, что ему нужно исчезнуть на какое-то время, и заверял, что когда-нибудь вернётся и всё объяснит. Через несколько дней Марья услышала о том, что произошло в Игольчатом лесу, и всё поняла.

Преступление было настолько резонансным, что делом заинтересовались сами Хранители. Расследование было поручено Следопытам из Малахита, и по его итогам вердикт был вынесен однозначный – дочь и зять Мороза были убиты Лонгиром Василисы, незаконно присвоенным Кощеем.

Были, конечно, посланы поиски, но они ничего не дали. Кощей как сквозь землю канул, и несколько лет о нём ничего не было даже слышно. Многие шептались и мечтали, что он покончил с собой; ни Марья, ни Ольга в это не верили. Ольга считала брата невиновным, а Марья просто слишком хорошо его знала.

Они старались не говорить о нём все эти годы, но каждая втайне ждала, когда он объявится. Чтобы узнать, что же случилось в Игольчатом лесу. Почему он не пришёл к ним сразу? Почему вернулся сейчас, спустя пять лет? Вернулся, чтобы… Чтобы – что?

Марья терялась в догадках. Она была в лёгком смятении и уже почти злилась на брата, выбравшего для своего возвращения столь неподходящий момент.

В городе праздник, крестины, во дворце полно высокопоставленных гостей, включая делегации из каганата и Семиградья. Их отсутствие будет замечено, если они чуть задержатся. Неужели нельзя было прислать весть какой-нибудь глухой осенней ночью, когда никого вокруг нет, она в кабинете одна и никто ни о чём не спросит и не помешает?!

Но не пойти она не могла. Вернувшийся через пять лет брат точно не стал бы их звать по пустякам. Они должны были его выслушать. Хотя бы выслушать. После всего, что он сделал для них, это было самое малое, чем они могли ответить ему.

И ведь он даже сейчас подготовился. После пяти лет отсутствия, прибыв неизвестно откуда, он вызнал, что в Волхове у неё гостит Ольга. Он позвал их обоих, он специально это отметил. И, кажется, был уверен, что обе не смогут отказаться. Они и не смогли.

Марья заперлась с сестрой в кабинете. Они взялись за руки и перенеслись к Истоку. Ольга не любила сквозные проходы, она предпочитала летать. Но нужно было сэкономить время и замаскировать их отсутствие во дворце, поэтому Марья настояла.

Они вышли на берегу озера возле огромного тополя, уходящего корнями в воду, и Марья немедленно посмотрела на часы. Без пяти минут шесть; они прибыли загодя.

Ольга ещё недовольно отряхивалась, одёргивала сбившееся платье и приглаживала волосы, а Марья уже настороженно оглядывалась. Кощея не было. Не было видно, поправила она себя, но он должен быть где-то здесь. Он никогда не опаздывал и, как правило, приходил заранее. Особенно если сам назначал встречу. Где же тогда он?

– Здравствуй, Маша! – произнёс тихий голос у неё за спиной.

Она стремительно обернулась. Ольга негромко вскрикнула, всплеснула руками и застыла. Она собиралась кинуться брату на шею, но испуганно замерла с поднятыми руками. Марья не могла винить сестру. Она сама почти испугалась увиденного.

Это был Кощей. Но Кощей постаревший не на пять лет, а как будто на двадцать. Появились морщины в уголках глаз, в тёмных волосах пробивались седые пряди. Он выглядел усталым и измождённым; даже истощённым, как после многодневной голодовки. Потёртый плащ болтался на исхудалых плечах, отросшие волосы были давно не стрижены.

Только в глазах горел почти незаметный, но неугасимый упорный огонёк, пробивавшийся сквозь пелену отчаяния и усталости, казалось бы, без остатка овладевшими братом. Этот огонёк не давал ошибиться. Он ещё жив, даже если кажется обратное.

– Что с тобой, Кощей?! – потрясённо прошептала Ольга. – Откуда ты?

Он помолчал. Он оглядывал их, прищурившись, и чуть заметно кивал в такт каким-то своим мыслям.

– Поздравляю с крестинами, – он повернулся к Ольге. – И с родами. И со свадьбой. Прости, что пропустил всё это.

Раньше сестра непременно бы прослезилась и кинулась обниматься. Но сейчас даже она не смогла пересилить себя и только выдавила:

– Спасибо.

Марья понимала, что чувствует Ольга. Брат внушал жалость и страх одновременно, словно покалеченный и не способный уже встать волк, готовый отгрызть руку любому, кто потянется его приласкать. Поэтому она не посмела дать волю нежностям.

– Слышал о твоей утрате, – Кощей повернулся к Марье. – Мои соболезнования.

Он говорил, словно выполняя необходимые правила приличия, прежде чем приступить к главному. Это могло бы покоробить, если бы Марья не видела, что ему совершенно не до этого. Он одержим какой-то мыслью и словно пытается сдержать её, не давая выплеснуться раньше времени.

Марья решила не тянуть и взять инициативу в свои руки.

– Откуда слышал? – повелительно спросила она. – Где ты был?

Кощей медленно и понимающе улыбнулся.

– Вдовство тебе на пользу, Марья. Входишь во вкус царствования. Бедняга Соловей! Опоздал он со своим подарком.

Марья вспыхнула. Как всегда, без особых усилий брат её раскусил и играючи поставил на место.

Она разозлилась.

– Слушай…

Он поднял руку, прервав её на полуслове. Неспеша обошёл их, подошёл к краю воды. Задумчиво поднял голову, постучал по стволу тополя, к чему-то прислушался. Хмыкнул и опять повернулся к ним.

– Знаете, что это за озеро?

Сёстры переглянулись.

– Ну, Исток.

– Да. Исток. Исток трёх рек. Но не только. Это ещё и исток нашего мира.

Он замолчал. Молчали и Марья с Ольгой, пытаясь понять. Тёплый ветер шелестел листьями и приятно шевелил волосы.

– Да, исток, – продолжил Кощей. – Мне понадобилось пять лет, чтобы выяснить это. Подробности отложим до другого раза, сейчас главное не это. Сейчас главное то, что наш мир создан и управляем. Не нами. Кем-то другим. Из другого мира. И этот Исток, – Кощей махнул рукой за плечо, – проход между мирами. Между нашим миром и миром автора. Автора. Который ответственен за всё, что с нами творится здесь.

Он замолчал. Марья испугалась. Впервые в жизни она испугалась за брата, за то, что он всё-таки не выдержал и сломался, потеряв если не рассудок, то определённо какую-то его часть.

– Кощей, – слабо проговорила Ольга, – ты…

– Да, это всё выглядит как бред, – кивнул Кощей, усмехнувшись. – Не смотри на меня так, Марья, я знаю, о чём ты думаешь. Тебе ведь нужны доказательства, не так ли?

Она коротко кивнула. Да. Доказательства. Это то, чему он сам же всегда их учил – никакая гипотеза, версия, теория ничего не стоит без доказательств и подтверждений.

Кощей присел у воды, опустил руку в озеро и поболтал. Под его рукой вода словно вскипела и забурлила. Бурлящая струя рванула к центру озера и скрылась в глубине.

Пару секунд ничего не происходило. Потом там, где скрылась струя, появились пузыри, воронка и на поверхность воды с воплем выпрыгнуло нечто здоровое и волосатое, потирая рукой то место, где у человека обычно находится пятая точка. Где и что находится у этого существа было решительно непонятно – оно всё заросло густыми курчавыми серыми волосами, за исключением сизого испитого лица и перепончатых ладоней.

Ольга испуганно схватила Марью за руку. Она и сама с трудом переводила дух. Кого это отыскал или приручил её брат и почему она, царица, ничего не знает об этой твари, поселившейся в недрах её царства?!

Тварь, впрочем, выглядела безобидно. С лицом обиженного ребёнка она подплывала к берегу, взбулькивая и пуская пузыри. Большие водянистые глаза были полны укора и слёз.

– Зачем так больно? – жалобно проквакало существо, подплыв и приподнявшись из воды по пояс. – Я же обжёгся!

– Прости, Коля, – усмехнулся Кощей, поднимаясь. – Не было времени будить тебя долго и нежно. Знакомьтесь. Марья, Ольга, – он повернулся к сёстрам, – это Коля. Коля… в общем, ты слышал.

– Очень приятно, – буркнул Коля, продолжая потирать обожжённое место. Ольга прошептала что-то невнятное, нервно кивнув. Марья смотрела на брата, ожидая объяснений.

– Коля – это водяной, – начал Кощей. – Страж озера. Он следит, чтобы никто без ведома Автора не воспользовался этим проходом между мирами. Я правильно излагаю, Коля?

– Угу, – кивнул водяной.

– Вопросы? – Кощей приглашающе повёл рукой.

Ольга судорожно сглотнула и помотала головой. У неё не было никаких связных мыслей в голове, не то что вопросов. Она взглянула на Марью, без слов уступая ей.

Марья, плотно сжав губы, смотрела на брата. Она всё пыталась понять – всерьёз он это или разыгрывает её? Неужели он сам во всё это верит?!

– Коля, сколько ты тут уже сторожишь? – спросила она, повернувшись к водяному.

– Э-э-э… – водяной неуверенно почесал в затылке. – Сколько себя помню.

– А сколько ты себя помнишь?

– Ну-у-у… – Коля мучительно напрягся, закатил глаза. – Не знаю уже. Долго.

Кощей прищурился. Он понимал, к чему ведёт Марья, но пока не встревал.

– Но как ты хоть тут оказался, помнишь? Ты ведь не сразу тут появился? Или сразу?

– Не знаю, – протянул водяной. – Я, сколько помню, здесь сижу. Должен же кто-то сторожить.

– Коля – водяной; он не может покидать среду своего обитания, – сказал Кощей. – Он такой по замыслу автора, и попал сюда по этому же замыслу. Слышал, ты придумала Колобка. Вот Коля – такой же функционал для автора; он создан для вполне конкретной цели.

Марья напряглась. Она всего пару месяцев как закончила экспериментировать с Колобком, и кроме Коломны о нём пока больше никто не знал. В преданности дьяка она не сомневалась, но тогда откуда Кощей узнал о нём?

У неё возникло странное подозрение: а уезжал ли он вообще куда-то? Или всё это время прятался где-то здесь, под боком?!

– Хорошее сравнение, Кощей, – ответила Марья, стараясь подавить волнение. – Но это не доказательство.

– Ты права, – согласился он. – Коля – свидетель ненадёжный, но другого у меня, к сожалению, нет. С другой стороны, зачем ему врать?

– Возможно, потому что ты его попросил, – тонко улыбнулась Марья. – Скажи, Коля, за всё время, что ты тут… эм-м… сторожишь, ты кого-нибудь ловил в этом проходе? Были попытки проникнуть с этой стороны или с той?

Марья не пыталась скрыть сарказма. Не потому, что хотела ранить Кощея, а потому что сама ситуация представлялась ей до дикости нелепой и она стремилась побыстрее дать это понять ему.

– Нет, – покачал головой Коля, – никого не было.

Марья выразительно посмотрела на брата.

– Хорошо, – внешне спокойно сказал Кощей. – Хорошо.

Он махнул рукой. Коля посмотрел по очереди на них троих, перевернулся и ушёл под воду.

– Глупо вышло, – пробормотал Кощей. – Я немного устал и плохо соображаю. Не подумал, что сам по себе страж ничего тебе не докажет.

– Что докажет?! – Марья начинала терять терпение.

– Что мы герои чужой истории и чужой книги. Что нами управляет автор, не желающий нам добра. Что все его истории плохо кончаются и нам пора оборвать эту связь. Связь между ним и нами, между его и нашим миром. Пора вырвать из его рук наши судьбы. Потому что если мы не сделаем этого, закончим так же, как наши родители. Как Василиса. Как Метелица…

У него сорвался голос. Марье было до слёз жалко брата, но это нужно было немедленно прекратить. Прекратить, пока не зашло слишком далеко.

– Да с чего ты всё это взял?! – воскликнула она.

– Это сложно объяснить, – пробормотал он, отводя взгляд. – Долго, да и… бессмысленно. Я был у Велизария…

– У Велизария? – живо заинтересовалась Марья, переглянувшись с сестрой. – И что? Что он тебе сказал?

– Зачем ты к нему ходил? – взволнованно спросила Ольга. Было сложно поверить, что после всего Велизарий мог спокойно поговорить и отпустить Кощея. Он как минимум должен был дать знать им об этой встрече.

– Он знает о другом мире, – Кощей отвернулся и смотрел, полузакрыв глаза, сквозь кроны деревьев на заходящее солнце; он говорил медленно, не глядя на них. – Но не верит в автора. Мир, видите ли, высчитывается. А автор нет. Старый дурак…

– Кощей! – осторожно обратилась к нему Ольга. – Ты… ты не в себе. Тебе надо отдохнуть. Может… может, подумаем, где тебе спрятаться, переждать, пока всё не закончится?

– Закончится? – даже не видя его лица, сестры представили, как он злорадно усмехается. – Что закончится, Ольга?!

– Не кидайся на неё! – сердито вступилась Марья. – Ты сам знаешь что.

– Ничего! – Кощей повернулся к ним с мучительной улыбкой, больше похожей на оскал. – Ничего не закончится, пока мы не покончим с автором.

– Как с Метелицей? – недобро прищурилась Марья.

Ольга охнула, прикрыв ладонями рот. Кощей отшатнулся, побледнев и вытаращив покрасневшие безумные глаза. Ему хватило сил продержаться пару секунд.

– Да, как с Метелицей! – заорал он, вспугнув птиц, взлетевших с ближайших деревьев с протестующим писком и гамом. – Да, чёрт его побери! Как он с нами, так и мы с ним…

– Это ты её убил? – громко спросила Марья, перебивая брата. – Ты?!

Он словно споткнулся на бегу. Несколько секунд сверлил её взглядом. Потом что-то понял и невесело усмехнулся.

– Кажется, мой ответ уже не имеет значения.

– Просто ответь.

– Да, я её убил. Да, Маша, я. Я!

– Зачем?!

– Не знаю.

– Не знаешь?! Не знаешь, мерзавец! – Марья яростно толкнула его обеими руками в грудь; он отшатнулся, едва не упав. – Это ещё что за ответ? Тебе три годика, что ли?!

– А какой ответ ты ждала? – заорал он опять. – Я не хотел её убивать, а она мертва. И кто виноват в этом? Что я тебе втолковываю уже десять минут?!

– Прекрати! – Марья смотрела на него с презрением. – Прекрати этот детский сад! Не хотел он… Все так говорят!

– Кому-то нужна была её смерть, – угрюмо настаивал Кощей. – Я одно точно знаю – не мне.

– И это твоё доказательство? – презрительно улыбнулась Марья. – Тебе «не нужна», значит, тобой кто-то управляет? Боже, Кощей, прекрати, пожалуйста! Я не могу больше это слушать!

– Значит, вы не поможете? – тихо спросил он.

– Помочь в чём?

– Оборвать эту связь.

– Какую связь? – Марья окончательно потеряла терпение. Ольга, закусив губу и мучительно наморщившись, смотрела на брата, пытаясь что-то понять.

– Между нами и автором. Я хочу выйти из-под его контроля, я хочу вывести нас, хотя бы нас из-под его власти. Я не знаю, что он про нас ещё придумает и какую судьбу напишет, но мы больше не можем зависеть от него. Марья, ну ты же не дура! Ну, подумай, вспомни. Неужели ты не чувствовала в этом мире чужую волю? Неужели не ощущала, не осознавала, что всё постоянно идёт не так, как мы хотим? И мы ведь не какие-то дураки или трусы. Ну, так, если по-честному. Мы много умеем, мы много работаем, мы вкладываемся, стараемся, рискуем – и всё равно постоянно облом. Почему так?

– Ты уверен, что правильно оцениваешь ситуацию? – Марья скосила глаза на Ольгу. – Перед тобой абсолютно счастливый человек, у которого всё сложилось так, как лучше не надо. Да и мне не на что жаловаться. Ну, вот так, если по-честному, как ты говоришь.

– Уверена? – усмехнулся Кощей уголком рта. – Точно тебе не на что жаловаться?

– Давай не будем об этом, – холодно отрезала Марья. – Мы договорились не возвращаться к этому, и я надеялась, ты это помнишь.

– Я помню, – ответил он, помолчав. – Но ты ведь согласишься, что это в мою теорию?

Марья тяжело вздохнула. Она переглянулась с сестрой, словно приглашая в свидетельницы – мол, я сделала всё, что могла, но сама видишь…

Ольга неопределённо дёрнула плечом. Сама решай – перевела Марья.

Она повернулась к брату. Он смотрел себе под ноги, устало опустив голову, и, кажется, не заметил их переглядки.

– Так чего ты конкретно от нас хочешь?

– Я придумал, как оборвать эту связь, – он поднял взгляд, устало посмотрел на сестёр. – Но мне нужна помощь. Я не справляюсь один, мне не хватает мощности одного камня. Но если мы объединим наши Лонгиры, их совокупной мощности может хватить. Мы выйдем из-под власти автора и сами сможем строить свою судьбу.

– Ты сошёл с ума! – слабо произнесла Ольга.

– Нет! – покачал головой Кощей. – Я всё продумал. Здесь, в Истоке, самое уязвимое место связи автора с нашим миром. Даже в одиночку я почти добрался до неё – чуть-чуть не хватило. Просто кончились силы. А если мы возьмёмся втроём, то сможем. Сможем не только прервать эту связь, но, возможно, и сами взять её под контроль. Тогда Велизарий пожалеет, что отказался. Тогда мы, мы втроём сможем устанавливать правила игры в этом мире.

Сёстры опять переглянулись. Испуг в глазах Ольги окончательно убедил Марью.

– Слушай, Кощей! – она постаралась придать голосу предельно естественный и успокаивающий тон. – Сейчас мы уже ничего не решим. Ольга права – ты немного не в себе. Ты слишком устал и не можешь здраво соображать. Тебе надо отдохнуть. Давай ко мне. Выспишься, придёшь в себя, а потом мы сядем и заново всё это обсудим. Даже если ты прав, даже если мы согласимся, тебе просто не хватит сил для новой попытки.

– Ты права, – неожиданно согласился он. – Я и впрямь плохо соображаю. Прости, что загрузил вас, не предупредив. Вы возвращайтесь, а я где-нибудь отдохну. Завтра поговорим.

– Нет, ты что? – перепугалась Марья. – Не надо тебе где-нибудь, давай ко мне во дворец.

– Вряд ли я буду там уместен.

– Я найду тебе комнату, никто тебя не увидит. Обещаю, Кощей!

Она видела, что он колеблется, и поспешила добавить:

– Слушай, что бы между нами ни было, что бы ты ни натворил, ты всё ещё наш брат. Уж укрыть тебя мы всяко сможем. Соглашайся, Кощей.

Она повернулась к сестре за поддержкой.

– Маша права, Кощей! – Ольга подошла к брату, осторожно взяла за руку. – Ты позвал нас на помощь, но не с того начал. Нам бы тебя сначала выходить.

Он слабо усмехнулся.

– Ладно, уговорили, – он протянул Марье вторую руку. – Веди, царица Волховская!

Марья перенесла их всех в запертый кабинет. Бросила быстрый взгляд на каминные часы – стрелки стояли на семи. Надо надеяться, их отсутствие во дворце ещё не было никем особо замечено.

– Посиди здесь, – она кивнула брату на кушетку. – Нам надо показаться перед гостями, повидать детей. Как только управимся, я найду тебе комнату, хорошо?

Кощей опустился на кушетку и устало кивнул. У него не оставалось сил даже на разговоры; Марья недоумевала: как он в таком состоянии собирался повторно творить своё заклятие? Которое, видимо, и вымотало его до предела.

Она взяла Ольгу под руку и торопливо выволокла из кабинета. Ольга, выходя, всё оглядывалась на брата со смешанным выражением жалости, ужаса и недоумения.

Они вышли в коридор. Марья осторожно прикрыла дверь, и повернулась к сестре.

– Что думаешь?

– Ох, Маша! – Ольга страдальчески наморщила лоб. – Не знаю я. Вообще ничего не знаю.

– Он сознался!

– Да, но…

– Что «но»? Что «но», Оля?! Он убил Метелицу, он сам это сказал.

– И что? Ты теперь его сдашь?

– Кому сдавать? Я царица, я обязана вершить суд!

– Суд? Суд?! Маша, он наш брат. Как ты его будешь судить?!

– Как всех остальных!

– Он доверился нам, он пришёл за помощью. А ты его в темницу?

– За какой помощью, Ольга? Неужели ты веришь во все его бредни?

– Нет, но…

– Что «но»?

– Ты могла хотя бы поговорить с Велизарием.

Марья замерла. Что ж, иногда и Ольга может дать дельный совет; странно, что она об этом не подумала.

– Хорошо, – согласилась она. – Сначала поговорим с Велизарием, а потом решим, что с ним делать. Ты же понимаешь, что его нельзя больше оставлять одного. Ради его же блага!

Ольга удручённо кивнула. Да, она понимала это. Помешался ли брат на самом деле или просто зациклился на очередной своей идее, но он в любом случае становится опасен. И для других, и даже для себя. Если не остановить его сейчас, он вполне может ещё кого-нибудь убить. Или погибнуть сам.

* * *

Марья была права: кроме Коломны, их отсутствия никто не заметил. Пока Ольга бегала кормить малышей, Марья велела дьяку приготовить укромную комнату и так, чтобы об этом никто не знал. Коломна выразительно посмотрел на неё, но не стал ни о чём спрашивать. С молодой царицей это был верный способ. Если Марья не хочет ничего говорить, она не скажет. По крайней мере, пока.

Отправив Коломну и навестив гостей, Марья с затаённым страхом поднялась обратно в кабинет. Ей казалось, что брат уже разгадал её замыслы, что сейчас он встретит её взбешённо-разъярённым или, напротив, щемяще-укоризненным взглядом. Она помедлила перед дверью, внутренне собираясь и готовясь к самому, может быть, тяжёлому разговору в своей жизни. Выдохнула, закрыв глаза, и только после этого тихо открыла дверь.

Ничего не произошло. Брат просто спал. Марья осторожно подошла к кушетке и всмотрелась в бледное усталое лицо со складкой на переносице, не разглаживавшейся и во сне.

Он спал крепко. Так крепко, что даже заходящее солнце, касавшееся края лица, не тревожило его. Одна рука лежала на груди, другая свесилась с кушетки. Грудь медленно и ритмично ходила в такт вдохам и выдохам.

Марья поборола искушение закончить всё прямо сейчас. Она повела рукой, задёрнув шторы на окнах, взяла Окоём и вышла на балкон. Зачем Кощей приходил к Велизарию? И почему старик так легко отпустил его и никому ничего не сказал об этой встрече?

– Соловей устроил эту встречу, – признался Велизарий. – Я не знал, что меня будет ждать Троекуров, поэтому и не подготовился заранее. А потом уже было бессмысленно.

– Почему? – Марья склонилась над экраном, опираясь ладонями на мраморный парапет.

– Он ушёл, – виновато ответил Велизарий. – Я решил, что он опять ушёл надолго, если не навсегда. Мне и в голову не могло прийти, что он обратится за помощью к вам. Думал, я достаточно убедительно опроверг его теорию.

– Какую теорию, Велизарий? Что он конкретно хотел от вас?

– Он пришёл к теории Автора и Книги. Не знаю, как и почему, но он вдруг решил, что наш мир и все мы созданы и управляемы неким творцом. Он хотел, чтобы я помог ему вывести наш мир из-под контроля этого творца.

– Но это же бред! – Марья напряжённо нахмурилась.

– Бред, – согласился Велизарий.

– И как же вы его разубеждали?

– По-разному. Я приводил ему много доводов, но, видимо, ни один не подействовал.

– Например? – требовательно спросила Марья.

– Ну, такой, например, – Велизарий задумчиво пощипал кончик уса. – Если предположить, что он прав в своей теории с Автором, то все его замыслы по освобождению должны были быть продиктованы и внушены этим Автором и вряд ли они тогда приведут к заявленной цели. Скорее уж к гибели или иным непредусмотренным последствиям. А если Троекуров считает, что бунт против Автора – его собственное волевое решение, то, получается, он уже независим от его воли, и к чему тогда вообще огород городить?!

Марья помолчала, обдумывая слова Велизария. Кажется довольно логичным. Почему же брат тогда посчитал иначе?

– Потому что, по его словам, Автор продолжает воздействовать на него опосредованно, – ответил Велизарий на вопрос Марьи. – Он уже якобы не имеет воли над его мыслями, но продолжает оказывать влияние посредством других людей. Чтобы прекратить это, нужно якобы оборвать саму связь между мирами. Тогда у Автора не будет никакой воли ни над кем, и все смогут действовать независимо.

Теперь уже ответ брата показался Марье логичным. Она рассердилась на саму себя за непоследовательность, чувствуя, как её против воли затягивает в воронку безумных идей и теорий.

– И что вы ему ответили на это?

– Помимо того, что у него нет доказательств? – Велизарий печально усмехнулся. – Другие миры, конечно же, существуют, это установленный факт. Но эта его идея с Автором… Она опасна не сама по себе, она опасна выводами и последствиями. То, что он предлагает, может разрушить не связь между нашим миром и воображаемым Автором, а, собственно, наш мир. Он работает над заклятием невиданной мощи, и, если пустит его в ход, если накопит достаточно энергии и силы Лонгира, я не берусь предсказать, что может стать с нашим миром. От него может ничего не остаться.

– И вы молчали? – не могла поверить Марья. – Вы знали, что он задумал, и просто так отпустили? Никому ничего не сказали?!

– Да, видимо, я ошибся, – кивнул Велизарий. – Но тогда я думал, что мои аргументы подействовали на него. Он был зол, что я отказал ему, но я заставил его задуматься. Так мне казалось, во всяком случае. Я надеялся, он одумается, поймёт, насколько разрушительной может быть его идея, если применить её на практике. В любом случае он исчез и было бессмысленно посылать погоню. Мне не хотелось провоцировать новые жертвы.

Марья молчала, кусая губы. Велизарий сообщил ей всё, что она хотела знать, и надо было принимать решение. Принимать быстро, пока ещё есть такая возможность.

– Велизарий, – она нервно поправила упавшую прядь, – скажите, а в принципе вообще возможно то, что он задумал?

Со стороны могло показаться, что она цепляется за последнюю соломинку. Но она себя не обманывала – это была не соломинка, это была формальность. Для очистки совести.

– Мария, я тебе уже сказал своё мнение, – Велизарий приблизил лицо к Окоёму, сложил ладони под подбородком. – Если он действительно предложил вам то, что ты говоришь, это может обернуться катастрофой с непредсказуемыми последствиями.

– Понятно, – пробормотала Марья.

– Мне показалось… извини, если ошибаюсь, но ты вроде намекала, что он уже пробовал?

– Он сам сказал, – Марья понизила голос, невольно оглянувшись на закрытую дверь. – Сказал, что почти добрался, и он так измождён, что не иначе как от магического перенапряжения.

– И вы ему нужны, чтобы совокупными усилиями попробовать ещё раз, – не столько спрашивал, сколько утверждал Велизарий.

– Очевидно, – тихо ответила Марья.

– И если вы откажетесь, он обратится к кому-нибудь ещё?

– Скорее всего, – еле слышно прошептала Марья.

– Мария! – Велизарий смотрел на неё внимательно и строго. – Тебе надо принять решение.

– Знаю, – подавленно произнесла она, опустив голову. Волосы упали ей на лицо, она не сразу убрала их.

– Тебе нужна помощь?

– Нет, – она покачала головой. – Не надо. Я сама.

– Я слышал, ты построила новую темницу, – ненавязчиво произнёс Велизарий, пощипывая кончик уса. – Говорят, что-то особенное. Даже волшебникам не выбраться.

– Возможно, – без выражения ответила Марья.

Велизарию не нужно было повторять или уточнять.

Он замолчал, поняв, что она всё решила.

– Велизарий, – тихо спросила она, подняв на него умные тёмные глаза, – а вдруг он прав?

– Мария, – печально ответил он, – всё, что он делает, это пытается сложить вину с себя на кого-то другого. Если бы он только этим и ограничился, можно было бы закрыть глаза. Но он готов разрушить целый мир, только лишь чтобы примириться с действительностью. А вы готовы, ваше величество? Готовы дать ему попробовать?

«Ваше величество»! Велизарию не нужно было напоминать, что теперь она отвечает не только за себя или даже семью.

– Я сообщу, как всё прошло, – сухо сказала Марья и отключила Окоём. Ей хотелось постоять на балконе, собраться с мыслями и с духом, может быть, поговорить с сестрой ещё раз. Но она осадила себя. Незачем вмешивать сюда Ольгу. Она царица, и ей нести ответственность за все последствия. Иначе не стоило и начинать.

Марья осторожно зашла в кабинет и тихо прикрыла дверь. Солнце уже опустилось за горизонт, и в комнате стоял глубокий полумрак. Она оставила Окоём на столе и подошла к кушетке.

Кощей ещё спал. Одинокий комар, залетевший с улицы, тихо зудел у него над ухом. Марья повела рукой, раздавив комара в воздухе и щелчком отправив в камин. Не хватало ещё, чтобы брат проснулся от этой твари!

Она отдавала себе отчёт, на что идёт. Если бы дело касалось кого угодно другого, если бы брат не был таким талантливым и сильным колдуном, она ограничилась бы обычным затвором. Да, он убил Метелицу и её мужа, оставив маленькую Снежку сиротой, но… Но можно же это как-то понять, наверное. Может, была ссора, может, сорвались друг на друга. Всякое могло быть.

Вот только Кощей не обычный вспыльчивый любовник-убийца. Из затвора он уйдёт играючи, даже без Лонгира. Из Зеркал – нет.

Марья понимала, на что обрекает брата. Зеркала окончательно сведут его с ума, даже если он сейчас и не совсем помешался. Но она просто не знала, как его ещё остановить.

Она опустилась на колени перед кушеткой и медленно-медленно, затаив дыхание, потянула кольцо с пальца брата. Можно было сначала обездвижить его, можно было снять перстень магией, но она боялась колдовать, пока Лонгир ещё у него. Одно неверное движение и он, даже спросонья, опередит её.

Кольцо плохо шло, оно, казалось, срослось с пальцем. Марья мучительно морщилась, пытаясь как можно осторожнее, по чуть-чуть, сдвигать перстень. Он застрял на суставе и дальше не шёл. Марья уже решилась было поколдовать, но бросив в очередной раз быстрый взгляд на лицо брата, похолодела и замерла.

Даже в густых сумерках было видно, что он не спит. Из полуприкрытых век он смотрел на её усилия ничего не выражающим взглядом и не двигался. Пока что.

Она резко встала и выбросила обе руки вперёд. Но кушетка уже была пуста, и она спиной ощутила движение сзади. Ей оставалось метнуться в сторону, уходя от ответного удара.

Она так и не поняла, почему ей это удалось. Скоростью мысли и реакции брат опережал её всегда, но то ли он ещё не проснулся до конца, то ли сказались его общая усталость и её неожиданное нападение.

Она успела уйти из-под удара. И, мгновенно развернувшись, перехватить его руки раскалённым жгутом, заставив взвыть от боли и потерять драгоценные доли секунды.

Пока Кощей пытался расколдовать раскалённый добела металлический шнур, охвативший его запястья, Марья успела снять с него перстень. Он поднял на неё взгляд и сделал движение, словно собираясь броситься.

От волнения и страха Марья не стала разбираться, чего он хотел. Она вскинула руки и швырнула его о стену так, что что-то со звоном упало и Кощей на секунду потерял сознание. Этой секунды ей хватило, чтобы обездвижить его и следующим взмахом перенести в центральный, самый надёжный сектор Зеркал.

Она рухнула на кушетку, закрыв глаза и тяжело дыша. В голове бушевал вихрь, сердце колотилось так, что отдавалось в рёбрах. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, выровнять дыхание и снова подняться.

Марья положила на стол Лонгир брата и на ощупь стала искать, что упало, когда она бросила его на стену. Почему-то ей не хотелось зажигать свет, и, присев у стены, она несколько секунд шарила, пока пальцы не наткнулись на что-то тонкое, узорное и металлическое. Тускло блеснуло золото.

Марья подняла холодный ободок и в последних отблесках заката рассмотрела изящную золотую диадему с ажурной коронкой из двух перекрещённых М…

…Утром она показала её сестре. Рассказала, что произошло. И услышала в ответ, что эту диадему брат собирался подарить ей на именины накануне злополучной встречи с Метелицей.